«Политик не должен думать о деньгах и смерти»
Валерий Скурлатов. Фото: Алексей Николаев / «Русская планета»

Валерий Скурлатов. Фото: Алексей Николаев / «Русская планета»

Лидер советских правых патриотов Валерий Скурлатов рассказал, как в 1960-е он пытался улучшить марксизм, организовывал «Память», получал помощь от Ходорковского и «толкал» Ельцина

«Русская планета» продолжает цикл бесед с диссидентами, находившимися в СССР вне либерального лагеря. Первое интервью было с одним из лидеров монархических движений в Советском Союзе Владимиром Осиповым.

Об истоках одной из самых одиозных организаций эпохи перестройки — НПФ «Память», а также о других историях из жизни подпольных и полуподпольных движений право-патриотической части советского подполья «Русская планета» поговорила с публицистом и общественным деятелем Валерием Скурлатовым.

Впервые его имя стало известно в связи с публикацией в 1965 году «Устава нрава» — манифеста, который в среде шестидесятников сочли апологией фашизма. В дальнейшем идеи, заложенные в этом тексте, Скурлатов продолжал развивать в других научно-популярных и публицистических работах. На протяжении многих лет он оставался заметной фигурой в среде российских национал-патриотов. Среди его друзей и соратников в то время были художник Илья Глазунов, диссидент Александр Гинзбург, первый председатель «Памяти» Дмитрий Васильев.

— Вы участвуете в политике с 1960-х годов, 20 лет занимались подпольной деятельностью: расскажите, с чего все начиналось?

— Первый политический опыт я испытал еще в конце 1940-х годов, когда мне было 10—11 лет. Тогда как раз произошел разрыв СССР с Югославией. Мы с друзьями в школе обсуждали, что за руководитель такой Сталин, раз не смог удержать такую прекрасную страну? Я был крайне недоволен сбоем сталинской политики.

В нашем классе были очень самостоятельные и критичные ребята — помню Сашу Анисимова, который стал доктором наук, и Сашу Гречихина, в будущем профессора по полиграфии. Позже, когда в сентябре 1950 года Сталин опубликовал статью «Марксизм и вопросы языкознания», она произвела на нас колоссальное впечатление. Она оказала влияние на философские, политические и мировоззренческие траектории всей нашей дальнейшей жизни. В статье Сталин говорил, что хочет дискуссии, и он ее получил вот на таком школьном мальчишеском уровне!

— Дальше разговоров тогда дело не пошло?

— Да, а после школы я уже увлекался прожектами экспансии, хотел прорываться в самый центр Азии. Потом увлекался Арктикой, думал о путешествии туда — короче, отдал дань странствиям. Потом я попал в Центральный дом авиации, в кружок космонавтики. Это были 1950-е годы, тогда полеты в космос еще значились на горизонте, зато был Циолковский, другие наши мыслители. С тех пор я интересуюсь космическими делами.

Фото: Алексей Николаев / «Русская планета»

Фото: Алексей Николаев / «Русская планета»

Настраивать молодежь на перманентную смертельную борьбу не только на сегодня и завтра, но на послезавтра. Связать эту борьбу с космической миссией своего народа. Борьба за космос и борьба за человека неотделимы. Космос — любимое дело молодежи, ее тоска по подвигу... («Устав нрава», тезис 2)

Мое поступление в МГУ совпало с ХХ съездом КПСС, кампаниями по разоблачению культа личности. Тогда я почувствовал, что система рушится и пора начинать самостоятельную деятельность. В университете мы создали кружок «Весенние голоса». У нас не было идеологии в четко очерченных рамках, нашей главной идеологией было действие. На физфаке МГУ учились студенты из Китая, арабских стран и Западной Европы, которые выписывали заграничную прессу, к нам приезжали разные деятели — от Нильса Бора до французских звезд, все это я с удовольствием впитывал.

— В 1965 году широкую огласку получил написанный вами «Устав нрава» — многие шестидесятники сочли его манифестом фашистского толка. Что предшествовало написанию этого текста? 

— Это было уже позже, когда я поступил в аспирантуру. С каждым годом власть мне казалась все более слабой и бюрократизированной, и я решил создать новую. Проще говоря, распространить параллельную систему — поставить везде своих людей и через них навязывать решения, которые мне казались правильными. Обратите внимание — не слом системы, а замена, даже возвышение над ней! Тогда появился Университет молодого марксиста (УММ) — мы создали его явочным порядком, наплевав на КПСС, который потом нас признал.

— Если судить по воспоминаниям современников, это была попытка создать организацию правого толка, своего рода военизированный комсомол.

— Нет, это было развитие моих идей об экспансии. Поймите, любая фирма, и моя и ваша и любая другая — прежде всего, стремится к экспансии.  Если ты не экспансируешь, то тебя экспансируют, хотя тут можно использовать и более грубое слово!

УММ был нацелен на всемирную экспансию. Для начала я разослал по всей стране эмиссаров. Среди них были наши молодые философы — Петя Полиевский, Юра Давыдов, полно других шестидесятников. Мне было плевать, либералы они или нет — главное, чтобы работали. Что полезно, то в рот полезло!

Сначала по стране разверстали нашу сеть. Потом был Всемирный слет молодежи в Москве (не фестиваль, а именно слет), который мы тоже оприходовали — распределили страны и взяли в оборот участников. Многие из них стали потом президентами в Латинской Америке и других местах. Договорились, чтобы они представляли УММ в своих странах.

— А в какой момент вы решили изложить свои идеи на бумаге?

— Чуть позже. «Устав нрава» мне поручил написать мой друг и покровитель Василий Трушин, который стал последним министром МВД СССР. Он попросил написать что-нибудь поострее для политической игры в лагере комсомольцев на Можайском море. Сейчас молодежь устраивает сабантуи на Селигере, а тогда комсомол приезжал на Можайское водохранилище. И для того чтобы встряхнуть молодежь, подискутировать за поллитровкой, я написал десять тезисов о том, как взять молодежь в более плотный оборот.

Фото: Алексей Николаев / «Русская планета»

Фото: Алексей Николаев / «Русская планета»

С ранних лет не нянчить молодежь. Ввести телесные наказания! Розга лучший учитель. Удар по телу закал духа. Продумать комплекс военизации молодежи, с начальной школы. Регулярные военные игры, походы, творчество боя. Культивирование законов солдатского товарищества и рыцарства... («Устав нрава», тезис 7)

Задачей было придать комсомольской идеологии новый импульс. До этого мы через УММ рассылали по всей стране тысячи экземпляров брошюр — там были инструкции, чтобы люди на местах изучали Ницше и Фрейда, например. Мы хотели, чтобы они овладели современной философией и знаниями. Хотя если бы приказали изучать «Майн Кампф», и тогда бы на местах никто не вякнул! Это только московская интеллигенция любят вякать.

Получилось так, что один из участников УММ Саша Радов (Вельш) увидел отпечатанный экземпляр и взял его себе. Он его показал кому-то в Институте философии, где я проходил аспирантуру, не объяснив контекст — что текст написан в нарочито гротескной форме, дабы вызвать спор. Тут же либеральная интеллигенция завопила, что в комсомоле зреет фашистский заговор. Направили в соответствующие органы бумагу, которую подписали и писатели, и лауреаты Нобелевской премии. Там увидели эти завитушки и тут же приняли мир против «молодых фашистов» из комсомола, ха-ха-ха!

— Однако текст действительно весьма жесткий, оппоненты вполне могли увидеть параллели с работами идеологов итальянского фашизма.

— Понимаете, меня беспокоило то, что после разоблачения Сталина в обществе обрушились все нравственные скрепы. Пошли стиляги, вещизм, мещанство, об этих явлениях в частности написал пьесу драматург Виктор Розов. А у меня есть некий дар предвидеть. Так что в «Уставе» кроме куража есть и серьезные мысли — попытка дать молодежи цель, которая отвлекла бы ее от этого вещизма. Я и сейчас считаю, что нужно чувствовать себя солдатом, победителем.

Нет более подлого занятия, чем быть «мыслителем», «интеллигентом», премудрым пескарем, и нет более благородного дела, чем быть солдатом. Интеллигент — раб мертвого разума, а солдат господин жизни, навязывающий мировому процессу свою волю... И чтобы народу не выродиться, чтобы не стать рабами и роботами — надо возродить и утвердить навеки здоровый и ведущий к истинному бессмертию культ — культ солдата. («Устав нрава», тезис 2)

Фото: Алексей Николаев / «Русская планета»

Фото: Алексей Николаев / «Русская планета»

— Власть отреагировала на «Устав» разгоном УММ и вашим исключением из КПСС…

— Не совсем так. Да, появился секретарь парткома Института философии Юрий Левада, который хотел меня исключить. Но Трушин повел себя благородно, еще Борис Пастухов подходил ко мне и жал руку. В результате сначала исключали, потом была апелляция — закончилось строгим выговором с предупреждением. А когда я объяснил, что мне надо детей кормить, горкомовское начальство стало искать мне работу. Поскольку я интересовался методами хранения и сбора информации, то нашли мне место в ВИНИТИ (Всесоюзный институт научной и технической информации).

— После этого вы создали подпольную организацию при Московском планетарии. Сказался ваш юношеский интерес к космосу?

— Политика для меня всегда превалировала и я основал общество «Любомир» при Московском планетарии. С одной стороны, это было возвращение к идеям русского космизма, а с другой — это был актив УММ под новой вывеской, который продолжил старую деятельность. Мы собирались и обсуждали вопросы идеологии, как нам дальше экспансировать. Но тут случился подвох. Был у меня заместитель — Борис Емельянов, секретарь парторганизации Лесэкспорта во Внешторге. Боря мне постоянно говорил, что нужны деньги, предлагал взять сберкассу.

— В смысле ограбить?

— Да. Я чисто прагматически подходил, сберкасса так сберкасса. Ну, есть у человека такая потребность, и что? «Ищи третьего, если вдвоем будем брать, как же пути отхода?»,— объяснял ему. Это конечно была форма дипломатического отказа. Впрямую отказать я не мог, все-таки у человека был порыв.

Короче, Боря присмотрел сберкассу на улице Заморенова, недалеко от нашего планетария. Он ее и грабанул в одиночку, просто зашел с пистолетом и взял деньги. Но не уследил, как тетка нажала на кнопку сигнализации. Приехала милиция, началась перестрелка и его убили.

Конечно, узнали, что мы были знакомы. После этого меня вызвали в горком комсомола — а там Трушин был и главный по КГБ в Москве, не помню имени. Я им объяснил, что Емельянов казался мне человеком серьезным, почем мне знать, что у него сдвиг был? Нравы тогда были отеческие, сделали мне предупреждение и потребовали дать слово, что я перестану заниматься подпольной политической деятельностью. Так было покончено с «Любомиром».

Жестокое искоренение предателей, преступников, прелюбодеев, премудрых и бездумных... Не будет порядка в народе, если за каждый проступок не следует яростное возмездие. Два ока за око, два зла за зло, ибо преступник должен нести наказание вдвойне — за преступление перед собой и перед народом. Пьянство, хулиганство, проституция, трудные подростки будут уничтожены атмосферой товарищества, рыцарства и солдатской дисциплины... («Устав нрава», тезис 8)

Фото: Алексей Николаев / «Русская планета»

Фото: Алексей Николаев / «Русская планета»

— Но подпольную деятельность вы не оставили и даже были знакомы с другим Емельяновым, одним из председателей общества «Память».

— Да, Валерий Емельянов, который участвовал в расколе «Памяти», был моим другом. Мы познакомились в мою бытность помощником директора Института Африки в конце 1960-х. Мы подружились. Но он тоже оказался со сдвигом: расчленил свою жену и пытался сжечь тело в парке за станцией метро «Проспект Вернадского». Люди, конечно, это увидели и Емельянова поймали. Его признали больным и через некоторое время выпустили. Уже потом, во время перестройки он создал параллельную «Память».

— Вы, кажется, стояли у истоков «оригинальной Памяти» Дмитрия Васильева?

— Более того, это я Дим-Димыча на улице подобрал! Начать стоит еще с моей работы в комсомоле. У нас тогда многие деятели крутились, был например этот певец — Лев Лещенко. Он премию выпрашивал, ради нее вставал на колени перед секретарем по идеологии. Ну а что — выпили, почему бы не встать?

Как раз тогда появился Илья Глазунов с просьбой отправить его жену в командировку во Францию. Мол, она в девичестве Бенуа, французские корни имеет. А у меня была своя девушка на примете — зачем кого-то чужого отправлять, когда «свой» человек есть, правда же? Я ему отказал. Тогда Глазунов пригласил меня в свою квартиру в моссельпромовскую башню напротив Дома журналистов — он там отхватил два этажа за копейки. Мы туда вдвоем с Аликом Гинзбургом пошли. Накручивали друг друга перед этим, чтобы не напиться. Глазунов оказался широкой души человек, обаял нас, и мы все-таки послали его Нину в командировку! Так началась моя дружба с Глазуновым. Позже я практически стал членом его семьи.

— Вы ведь не только с ним дружили, но и участвовали в одних организациях?

— Мы с Глазуновым посещали «Русский клуб», который собирался в Верхне-Петровском монастыре недалеко от метро «Пушкинская» и ВООПиК (Общество охраны памятников) в особняке на Покровском бульваре. В «Русском клубе» бывал писатель Дима Жуков, отец нынешнего вице-премьера Александра Жукова, приходил известный кинорежиссер Борис Карпов. Петя Полиевский, Вадим Кожинов, Юрий Селезнев, да вообще почти все руководство «Молодой гвардии» — тоже приходили.

Фото: Алексей Николаев / «Русская планета»

Фото: Алексей Николаев / «Русская планета»

«Русская партия» была на ножах с «еврейской». Считалось, что «еврейско-либеральную» фракцию возглавлял Александр Яковлев. Многие члены клуба считали, что нас зажимают. Надо сказать, что мне было все равно, кто человек — еврей или марсианин. Но у нас общество фрустратов, а это значит, что надо искать внешнего врага. Хотя я общался с ксенофобами, сам я ксенофобом не был. До последних дней иногда приходится общаться с этими безумными зацикленными людьми. «Валера — жиды!»,— мне говорят. Я их спрашиваю: «Где жиды?» Я всегда был выше этих предрассудков.

При этом я оставался добросовестным членом «Русской партии». Это была неформальная среда, где можно было вырасти и сделать карьеру. Еще во времена УММ меня пытались затащить в масонскую ложу. Приходил, видимо, от Яковлева посланник — мол, есть у нас свой кружок, там немножко эзотерики, со времен Египта идет обычай. Короче, масонская ложа уровня ЦК КПСС и президиума Академии Наук. Я отказался по практическим соображениям. Думал, пусть у них связи хорошие, но я сам могу не хуже найти, а помыкать собой не позволю.

— Вернемся к вашему знакомству с председателем общества «Память».

— Поручили мне в «Русском клубе» писать про сионизм — в 1970-е было модно с ним бороться. Дело шло, появились такие люди как Дима Васильев. Сейчас мне кажется, что он был гомосексуалистом — бывал у него дома и каждый раз у него новые мальчики. Вроде как слуги, чай подают и прочее. Впрочем, я не зацикливался, это частная жизнь человека.

Он ко мне прицепился, жаловался, что денег нет. Я сдуру предложил Глазунову взять его секретарем, а он его обокрал. Дело было так. Мне Илья позвонил в час ночи и вызвал на разборку. Он же художник, глаз наметанный — видит, даже когда иконку чуть с места сдвинут. А там фототехника пропала, еще что-то. Короче, он при мне очень убедительно разоблачил Васильева как вора и выгнал.

Он потом ко мне снова пришел. «Был не прав, Валера. Помоги — загибаюсь!», — говорит. Устроил его через знакомых в один методический кабинет. Мне потом оттуда звонят и рассказывают, как у них из кабинета стекло «испарилось». Снова обличили его как вора. Все, после этого с Димой больше дел не имел.

Когда в начале 1980-х годов создавалось общество «Память», как руководителя выдвинули меня, но эта должность должна была утверждаться Калининском райкомом партии — на его территории находилось наше здание. А у меня как раз были неприятности с КГБ. Видимо, поэтому забодали мою кандидатуру, а Васильева взяли. Общаясь с КГБ, я убедился в разветвленности их агентуры. Когда я основал Российский народный фронт (РНФ), то первые два члена были из КГБ. Они потом мне сами признались.

Фото: Алексей Николаев / «Русская планета»

Фото: Алексей Николаев / «Русская планета»

Не заниматься так называемым «половым воспитанием», не возбуждать интереса к проблеме пола. Пол — дело интимное, здесь все должно решаться само собой. Подавлять интерес к проблеме пола за счет поощрения интереса к романтике, революции, к путешествиям и особенно к науке и творчеству. Сублимировать пол в творчество. («Устав нрава», тезис 6)

— Когда вас попытались второй раз исключить из КПСС, якобы инициатором был сам Борис Ельцин. Так ли это и какой повод был для исключения?

— Нет, инициатором был ставленник Яковлева по фамилии Квасов. Сначала меня в 1979 году изгнали из МИДа, где я разрабатывал план советской экспансии в Иран: десант в Бендер-Аббасе, военно-морские силы под командованием коммунистов из Народной партии Ирана и прочее. Я поехал в Туркестанский военный округ, где посоветовался с военным начальством. Они выразили готовность выступить, как только пригласят на оказание братской помощи — мол, без проблем перекроем горловину Персидского залива. Этот план обсуждался и в ЦК КПСС, где Андропов был против, а Дмитрий Устинов — за. Андропов сослался на сведения его агентов, будто американцы хотят захватить Афганистан.

И вот как-то в кабинет вбегает мой начальник и друг Остой-Овсяный. «Принято решение ударить по Афганистану», — говорит мне с трясущимися руками. «А по Ирану сейчас будет расследование, кто такой план придумал». Так я ушел из МИДа и попал в Минвуз.

Там я создал новую педагогическую систему. По ней студенты берут шефство друг над другом, помогают друг другу, с детства учатся зарабатывать деньги. Начали пробовать эту систему в школе на Соколе. И вот тут Квасов и стал добиваться моего исключения — вроде система моя буржуазная. Пришлось уйти оттуда в Институт печати, затем исключили из партии, но я опять подавал апелляцию, и снова закончилось строгачом.

— Давайте поговорим об РНФ, история которого была непростой и без внедренных агентов — были внутренние трения и расколы. Расскажите о политической борьбе того периода.

— Началась перестройка, я решил основать Народный фронт. Прихожу к академику Игорю Шафаревичу и предлагаю вступить в РНФ. А он мне жалуется — почему российский, а не русский? Ну а как мы с таким названием можем экспансировать в Среднюю Азию, другие республики? Нам же скажут, раз вы русские, так у себя этим занимайтесь. У меня всегда был прагматический, надэтнический подход.

Фото: Алексей Николаев / «Русская планета»

Фото: Алексей Николаев / «Русская планета»

Я давал интервью  по телефону радио «Свобода» в Мюнхене и вечером это транслировалось на СССР. Нужны были деньги на фронт, и в 1988 году я арендовал Дом молодежи на Фрунзенской. С этим помог Михаил Ходорковский — он организовал Центр научно-технического творчества молодежи при Фрунзенском райкоме и там мы с ним встретились. Он мне подписал бумажку, что якобы он арендует Дом молодежи, хотя деньги платил я в счет будущих доходов. Потом вместе с Борисом Карповым организовали Фестиваль православного кино — тогда это было в моде. Я еще договорился с культоргами, работавшими в гостинице «Измайлово», и они поставили посещение фестиваля в обязательную программу для постояльцев. Благодаря этому ходу на каждом сеансе был полный зал, и я заработал деньги на ведение политической деятельности. Сложно точно подсчитать доход, но на современные набралась бы сумма около одного миллиона долларов. На эти деньги был основан фронт.

— Тогда вы написали новую программу переустройства общества «К народному богатству».

— Да, в 1988 году я написал эту программу и отправил ее Ельцину. Он мне позвонил, и я приехал в Госстрой — Борю тогда отовсюду изгнали, это было его прибежище. Мы с ним пошли в комнату отдыха, там он достал пол-литра и прямо сказал мне, что программа ему очень понравилась. Так и сказал: «Хочу быть русским Ден Сяопином!». Я ему тогда пообещал, что будем его выдвигать. Он мне тут же ответил: «Валера, а меня не убьют?». У меня сразу екнуло. Подумалось, что за лидер, который боится убийства? Политик не должен думать о деньгах и смерти. Деньги сами придут, если политикой занимаешься. А про смерть не надо в голове держать — убьют, так убьют.

А 12 июня 1990 года у меня полностью пелена с глаз спала. Был съезд народных депутатов, на котором зачитывали декларацию независимости России, и тут рядом с Ельциным появился Яковлев! Я сразу почувствовал, что вот хозяин, его никак уже не перебить. Яковлев для Ельцина — это и путь на Запад, и кредиты, все что угодно. Тогда мы заняли резко антиельцинскую позицию и организовали Центристский блок, который возглавил Володя Воронин. Он только что вышел из тюрьмы и был полон энергии — честно отсидел за какое-то мошенничество, черное риэлторство, кажется.

Еще Жириновский участвовал, он ко мне после Новодворской пришел. Шумный такой, постоянно лез выступать. Подошел ко мне как-то и спрашивает, не буду ли я возражать, если он свою партию создаст, а я только рад! Начал лепить тогда Либерал-демократическую партию вместе с татарином Халитовым. Помню, как-то напросился на наш митинг, пообещал, что только постоит сбоку. Ну вот приходим мы с двух- или трехметровым плакатом и Жириновский с другом. Их всего двое, а они берут и разворачивают гигантский семиметровый плакат ЛДПР! Ну а что, молодец — сообразительный.

— Какую роль сыграло ваше движение в событиях 18—21 августа 1991 года?

— Мы решили устроить контрмайдан — хотели перегородить Новый Арбат, поджечь несколько машин, троллейбусы, устроить баррикады. Народ же легко завести в любую сторону. Вот мы хотели завести и повести на Белый дом! Звоню Саше Баркашову, а он мне начал рассказывать про мыло, струсил в кусты, короче. Набираю Саше Мартынову, главе казаков — тоже уклонился. Жириновский согласился и депутатская группа «Союз». Также пришли члены РНФ и офицер Коля Петрушенко.

Фото: Алексей Николаев / «Русская планета»

Фото: Алексей Николаев / «Русская планета»

Начали зажигать! Очень ярко выступил Жириновский. И вот уже пора ломать, крушить и поджигать, но тут потребовал слова Петрушенко. Чисто для формальности дал ему слово, и тут он как все военные понес такую ерунду, люди словно от гипноза очнулись и кинулись на нас, началась драка. Так отбивались, что все кулаки распухли. Я после драки только умылся, сразу побежал в Белый дом. Застаю такую сцену: Ельцин бродит по кабинету, а Хасбулатов сидит за столом. «Руслан Имранович, я все же пойду в Кремль», — говорит Ельцин. А Хасбулатов как треснет кулаком по столу: «Никуда вы не пойдете!». Волевой человек оказался. А ГКЧП гнилое вышло — как сейчас Янукович, поэтому все и рухнуло.

— После 1991 года в РНФ произошел раскол…

— Нет, РНФ оставался ударной гвардией в борьбе со шкурниками и в 1990-е. Во время первомайской демонстрации 1993 года, когда на Ленинском проспекте ОМОН пытался остановить колонну митингующих, все лидеры бросились бежать. Видел, как в Нескучном саду сверкают пятки Геннадия Зюганова и других лидеров легальной оппозиции. Остался я один. И вот мы как вдарили этим омоновцам! Раскидали цепь, захватили их автобусы, целый грузовик нагрузили трофейными щитами. Там была стена из грузовиков, дальше которой не пройти, из-за нее появился омоновский командир. Подошел к нам и говорит, что готов на компромисс, главное уходите. Приехали на взятом грузовике сюда и вот эту комнату до потолка забили трофейной амуницией (разводит руками вокруг себя).

— В октябрьских событиях 1993 года вы тоже активно участвовали?

— Как только узнали о ельцинском указе, сразу поехали в Белый дом, где поделили участки ответственности. Я сразу продвинул своих людей в системе — кто комендант, кто в сводном полке. Рассовал своих людей, где можно. Вот тогда я и совершил страшную ошибку. Когда дежурил на горячем телефоне Фронта национального спасения, то был звонок из Рязани от ВДВшников. Пообещали отправить семь бронетранспортеров с одним условием — оплатить им бензин в дорогу. Готов был вынуть деньги из своего кармана, но сдуру позвонил Александру Руцкому. Огромную глупость совершил, доверился формальному командиру. А он дал отбой! «Пошли они ***, сами справимся», — говорит.

А потом был штурм Останкино, тогда струсил Альберт Макашов. Мы к телебашне ехали борт в борт с командиром «Альфы» — я его агитировал переходить на нашу сторону, обещал сделать генералом. У здания были вооруженные баркашовцы с автоматами, им было достаточно дать одну очередь по стекляшке, чтобы снять всю охрану. Не вышло. Я рвался в бой, а Виктор Анпилов с Ильей Константиновым меня оттаскивают: «Валера, ты здесь не командир!». Хотел организовать «коктейли Молотова», да только как назло не нашел бутылок, все ближайшие киоски у метро закрыты были. Бензин есть, бутылок нет — БТРы поджигать нечем. Короче, проиграли мы.

Далее в рубрике Черный понедельник сенаторовЕвросоюз введет санкции против российских парламентариев, чиновников и силовиков, причастных к принятию решений по Крыму, 17 марта — на следующий день после референдума Черный понедельник сенаторов Читайте в рубрике «Интервью» «Дети не должны умирать раньше родителей»Детский хирург Юрий Тен рассказал РП о частых операциях и чудесах «Дети не должны умирать раньше родителей»

Комментарии

13 марта 2014, 17:10
Порой кажется,что все эти влиятельные люди мировой истории ни на что не влияют по сути,потому как все они огромный, хаотично движущийся муравейник.
Вроде старый уже дядька, а все пытается на себя натянуть одеяло Васильева...

И тоже дожили - националистов и бандитов "Памяти" патриотами называть...
13 марта 2014, 19:18
Вот это бред у человека в голове.
И ведь Путин, судя по всему, такой же больной на голову.
14 марта 2014, 17:08
Путин уже заболел конечно и манией величия и диктатурой и страхом преследования-все это отчасти профессиональные болезни...
А как интересно отреагирует Васильев на обвинение в гомосексуализме?
14 марта 2014, 09:58
Человек выразил оценочное суждение. Чего уж там))
13 марта 2014, 22:09
Современный сионизм есть фашизм и нацизм богатой части еврейского мира. Если до второй мировой войны сионизм ставил задачу - возвращение "сынов Сиона" (еврейского народа) к "дочери Сиона" (земле израильской), то после Великой Отечественной Войны ортодоксальные сионисты поставили новую цель - господство над всем миром. Главным оплотом этой фашистской, экстремистской, нацистской, современной идеологии двойных стандартов являются США и НАТО. Бандеровщина на Украине и захват власти богатыми евреями, их слияние являются этому доказательством. Богатые евреи мерзко уникальные. В них, как будто вселяется дьявол, который готов уничтожать своих соотечественников и другие народы миллионами, уничтожать государства, стравливать народы и т. д. ради личного богатства и власти. Это Чудовище в лице сионизма, фашизма, нацизма и их сосунки - бандеровцы есть правоэкстремистская сила капитализма. Это чудовище надо победить или оно сожрёт всё и всех!!!
Когда Путин начнет действовать? Путин медлит или трусит? Давая этому чудовищу набрать силы на Украине напившись русской крови. Одними протестами и учениями войск его можно только усилить дать ему уверенности в своей победе. Когда Путин начнет действовать, организовывая из украинских отчисленных силовиков при помощи своих сопротивления в Юго-Восточной части Украины иначе пожар разгорится так, как в Сирии, Ливане и т. д. и тогда кровь будет литься рекой и неизвестно кто победит.
13 марта 2014, 23:11
как то антисемитский текст и нахлестом готов и вампиров, кровь, войны Сиона, зачем это все когда Америка правит масснами , которые рулят сионом и матрицей
14 марта 2014, 08:28
И не надоело ли ему старому пню во всю эту ересь масонскую верить или делать вид что верит..

Пора бы уже глаза открыть на происходящее вокруг. Миром правит Путин и Папа Римский, остальные заменяемые короли на шахматной доске
14 марта 2014, 09:59
А надо было все же десантников звать... Глядишь, и вышло бы все по другому
14 марта 2014, 13:39
Отличное интервью, порадовали воспоминания старого патриота) С каждой подобной публикацией узнаешь что-то новое о тех лихих 90-х.
Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
Анализ событий России и мира
Подпишитесь на «Русскую планету» в социальных сетях. Только экспертный взгляд на события
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»