По состоянию на 6 июля 10:30
Заболевших687 862
За последние сутки6 611
Выздоровело 454 329
Умерло10 296
Пресса
Лента новостей
Лента новостей
Сегодня
Политика
Общество
Бизнес
Культура
Сделано Русскими
Личные связи
О проекте
Редакция
Контакты
Размещение рекламы
Использование материалов
Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ № ФС 77 – 65733 выдано Роскомнадзором 20.05.2016.
Лента главных новостей
Русская планета
Пресса

Times: Львов не имеет большой ценности с военной точки зрения

Английский корреспондент восхитился организованностью русской армии
Елена Коваленко
22 сентября, 2014 12:26
5 мин
Газета The Times от 11 августа 1915 года.
Компания в Галиции
Стэнли Уошберн, специальный корреспондент в русской армии, Галиция, конец июля
В течение нескольких месяцев я находился в группе войск под командованием генерала Алексеева (генерал Михаил Алексеев, в те дни командовал Северо-западным фронтом русской армии — РП) и мог перемещаться между армиями совершенно свободно. Когда я решил переехать в штаб Галицийского фронта к генералу Иванову (генерал Николай Иванов, в те дни командовал Юго-западным фронтом русской армии — РП), оказалось, что сделать это отнюдь не просто. Согласно разрешительным документам, для этого надо было выехать в Варшаву, а затем следовать по автодороге через населенные пункты в районе военных действий. Из Варшавы, согласно разрешению генерала Алексеева, в штаб Галицийского фронта меня должен был доставить молодой офицер. Мы уехали из города на автомобиле, даже не зная, где находится штаб генерала Иванова. В тот момент штаб следовал к новому месту расположения, и генерал оказался далеко от него, на западе в Галиции, чтобы быть на связи со своими армиями на левом фланге. Остановившись на расстоянии где-то 60-70 миль от Варшавы, мы вскоре разобрались, куда дальше двигаться, и спустя два дня приехали в причудливый российский городок недалеко от Галиции, куда рано утром прибыл и командующий вместе со всем штабом. Генерал Иванов расположился в специальном поезде, а его штаб — в старом музее. Одна из комнат была убрана, а украшавшие ее стены чучела зверей и птиц перенесены в большой зал. У меня было личное письмо от министра иностранных дел Сазонова, поэтому я смог встретиться с генералом почти сразу. В центре комнаты за двумя столами, покрытыми картами, сидел человек с густой бородой, выглядел он довольно усталым. Как только мы вошли, он поднялся и, пожав нам руки, предложил сесть.
Невозмутимый командир
Генерал Иванов — мужчина лет 60 с добродушным лицом и низким музыкальным голосом. Выглядит он абсолютно невозмутимым — все в нем выражает спокойствие, уравновешенность и абсолютный самоконтроль. Поскольку он говорит лишь по-русски, общаться нам пришлось через переводчика. С момента нашей первой встречи я много узнал о его штабе и нахожу, что личность генерала соответствует его внешности. Это великодушный, добрый и бескорыстный человек, боготворимый почти всеми, кому пришлось с ним служить и просто иметь дело. Его работа, его армия и успех России являются неотъемлемой частью всей его жизни. Я был впечатлен его могучим интеллектом и его понимаем великих задач, которые ему приходится решать.
Газета The Times от 11 августа 1915 года.
Газета The Times от 11 августа 1915 года.
Обменявшись со мной парой банальных фраз, он спросил, что мне нужно. Я напрямую сказал, что западная общественность подавлена в связи с отступлением русских в Галиции, и что все союзники России хотят получать как можно более достоверные сведения о состоянии его армии. Генерал откинулся на стуле, с минуту изучающе смотрел на меня, слегка улыбнулся, а затем переводчик передал его слова:
«Генерал говорит, что вы можете делать все, что хотите в его армиях. Он поручит сопровождать вас офицеру, говорящему по-английски. Вы можете посещать любую армию, траншею, позицию или организацию. Он предложит вам разумный с его точки зрения план. Но если вы в этом не нуждаетесь, можете действовать как пожелаете, и он даст согласие на любую вашу просьбу».
Затем генерал Иванов наклонился над своими картами и указал основное расположение своих армий. После небольшой дискуссии он посоветовал мне начать с крайнего левого фланга — с самой дальней дивизии, действующей в Буковине, близ румынской границы. Предполагалось, что я смогу находиться столько, сколько мне понадобиться, и буду переезжать от армии к армии до тех пор, пока не посещу их все. Моим сопровождающим был назначен адъютант генерала князь Оболенский, который в течение следующих двух недель стал моим личным философом и другом.
Галицийское отступление
В штабе генерала придерживаются мнения, что протяженный русский фронт не мог быть сильными одновременно везде. Железнодорожная система и промышленность России не могут сравниться с германскими, которые были быстро мобилизованы для нужд войны. Почти с самого начала русские осознали, что им придется отступить. Они надеялись, что немцы не смогут так долго поддерживать превосходство в численности своих армий и снабжении боеприпасами и за рекой Сан (река в Польше и Украине, приток Вислы, в 1915 году служила опорным рубежом обороны русской армии — РП). Конечно, в течение нескольких дней было затишье, за время которого русские укрепились, но потом возобновились бои и, значит, увеличился расход боеприпасов, которых у русских не хватает. После этого стало ясно, что Лемберг (немецкое название Львова — РП) и Гродек (город неподалеку от Львова — РП) будут оставлены и использованы лишь в арьергардных боях, чтобы замедлить продвижение германских войск и дать возможность отойти русским. Задачей этого штаба [генерала Иванова] был отвод армий с этого гигантского фронта таким образом, чтобы противник не смог бы ударить им во фланг или зайти в тыл. При яростных атаках германских войск безопасная эвакуация армий на новые позиции должна рассматриваться, на мой взгляд, как действительно великое военное достижение.
Я только приехал из Петрограда, где эвакуация из Лемберга была воспринята с невероятным негодованием, и с удивлением обнаружил, что здесь [на фронте] никто не придал этому значения. Один генерал мне объяснил: «Мы не можем занять невыгодную позицию только лишь для морального эффекта. Лемберг не имеет большой ценности для нас с военной точки зрения. Поэтому мы отступили. Скоро мы вернем его». Тогда я услышал подобные слова впервые, но с тех пор офицеры всех рангов произносили их как минимум сотню раз. Все были согласны, что отступление из Галиции после стольких месяцев упорной борьбы неприятно, но я не встретил ни одного человека, который выглядел бы из-за этого подавленным. Меня уверяли, что потери среди немцев и австрийцев значительно выше русских, а один высокопоставленный чиновник сказал, что германские войска оценивают свои потери за два месяца в 380 тысяч человек — погибших, раненых и пропавших без вести. Один офицер рассказал мне: «Не смотря на их наступление и бюллетени с описанием успехов, в немецких окопах царит уныние. Мы точно знаем, что в каждом городе, в каждой деревне в Восточной Силезии полно раненых. С тех пор, как неприятель пересек Дунаец (река в Польше у границ российской империи — РП), там теперь нескончаемая вереница раненых, охватывающая всю границу. Задача России заключается в том, чтобы не давать немцам наращивать мощь».
Ураган огня
Петроград, 11 августа. В сегодняшнем коммюнике русского Генштаба сообщается:
По поступившим сведениям, 8 августа германские войска продолжили попытки наступления на Ковно (ныне Каунас — РП). Неприятель атаковал наши укрепления в районе деревни Пайпл (Piple) по линии фронта Элисентал (Elisenthal) на реке Тессис (Tessis — очевидно, географические названия были автором статьи восприняты на слух и искажены, ничего даже близко похожего в России нет — РП).
Газета The Times от 11 августа 1915 года.
Газета The Times от 11 августа 1915 года.
Вскоре после полуночи вражеская артиллерия начала обстрел наших позиций из орудий всех калибров, включая 16-дюймовые (406 мм). Этот ураган огня продолжался не менее двух часов, наши батареи открыли ответный огонь.
Около трех часов утра немцы плотным строем пошли в атаку на наши позиции, но к 5 часам утра массированным огнем и мощными контратаками они были оттеснены по всему фронту. 8 августа в полдень интенсивность вражеского огня вновь усилилась, непрерывная канонада продолжалась весь день. С наступлением вечера вражеская пехота снова пошла в атаку, и смогла захватить часть траншей, но вскоре героическими усилиями в очередной раз была отброшена с огромными для врага потерями.
Глазами немцев
Cologne Gazette (Кельнская газета — РП) в субботу опубликовала телеграмму из Берлина о «разрушенных надеждах» четырехсторонней Антанты. Не последний интерес в этом сообщении представляет попытка объяснить, почему даже падение Варшавы не послужило поводом для праздничных мероприятий в Берлине. Cologne Gazette объясняет, что Берлин просто устал от торжеств по случаю прежних успехов в войне, и рисует картину безумных манифестаций, происходивших бы в Лондоне, Париже, Петрограде и Риме после подобной победы.
«Нет ничего необычного в непоколебимом спокойствии [немцев] и уверенности в полном успехе, и эту экстраординарную победу неизмеримого политического и военного значения отпраздновали лишь вывешиванием флагов и колокольным звоном, — пишет газета. — Не было шумных фестивалей. Не было ничего кроме обычного салюта перед собором. В целом жизнь столицы едва изменилась».
Затем автор подробно описывает в своей обычной манере разочарованность всех стран-союзниц. Он приходит к следующему заключению: «Россия наталкивается на тяжелейшую проблему [следующих одно за другим поражений на фронте], а Англия и Франция ничего не предприняли. Антанта была способна долго обманывать мир во многих вещах, но всему есть конец. Происходящее на Восточном фронте [отступление русской армии из Польши и Галиции] открывает глаза даже там, кто был полностью одурачен. Теперь они спрашивают, что случится, когда эти сражения закончатся. Они смотрят на Западный фронт, где силы западных держав оказались в критическом положении, и больше ничто не дает повода усомниться, что поражение стран-союзниц [Антанты] неизбежно».
На Восточном побережье уничтожен отряд цеппелинов
Минувшей ночью секретарь Адмиралтейства сделал следующее заявление:
Ночью между 8.30 вечера и 2.30 утра эскадра вражеских воздушных кораблей совершила налет на Восточное побережье. Были сброшены зажигательные бомбы, но их быстро удалось потушить, и причиненный ущерб оказался не существенным. Сообщается о следующих потерях: погибли один мужчина, две женщины и четверо детей; ранены пятеро мужчин, семь женщин и двое детей.
Наземные силы сбили один цепеллин и, как сообщается, утром он был доставлен в Остенд. Дирижабль был изготовлен в Данкирке, имел мощную защиту и предназначался для дальних рейдов. Сообщается, что в результате взрыва и повреждения части отсеков он был полностью разрушен.
Ночь, выдавшаяся чрезвычайно темной, местами сопровождалась густым туманом, что затруднило вылет аэропланов. К сожалению, один из пилотов, направленных на перехват дирижаблей, 23-летний младший лейтенант Р. Лорд, погиб при посадке в темноте.
Этот уже третий вражеский цепеллин, уничтоженный в небе над нашей страной.
Амстердам, 10 августа. Согласно телеграмме, поступившей в газету Telegraaf с Амеланда (остров, принадлежащий Голландии, которая в Первую мировую войну сохраняла нейтралитет — РП), рано утром четыре цепеллина пролетели с запада на восток. Reuter.
Перевод с английского Екатерины Мархулия.
темы
5 мин