История
Лента новостей
Лента новостей
Сегодня
Политика
Общество
Бизнес
Культура
Сделано Русскими
О проекте
Редакция
Контакты
Размещение рекламы
Использование материалов
Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ № ФС 77 – 65733 выдано Роскомнадзором 20.05.2016.
Новости
История
История

Французский ритуал

3 августа 2014 года исполняется 100 лет со дня вступления Франции в Первую мировую войну
Елена Коваленко
7 мин
Похороны Жана Жореса. 4 авгаста 1914 года. Фото: Agence Rol / National Library of France
Нацию сплачивают не только представления об общих корнях, но и память о великих испытаниях, выпавших на долю страны и на плечи ее жителей. Так считал еще Эрнест Ренан, выдающийся французский историк и философ-республиканец. Историческая память — это то, без чего невозможна ни коллективная идентичность, ни чувство социальной солидарности. События, о которых помнят, поскольку о них хочется погрустить или они внушают гордость, и есть основа национального сознания. Такие события являются средоточием коллективной жизни; представления о них оказывают влияние на политику, общественную мораль и готовность жить вместе, или, используя знаменитую формулу Ренана, участвовать в «ежедневном плебисците».
Во Франции одним из ключевых событий, делающих такой «плебисцит» возможным, является Первая мировая война. Сочетая в себе отчаяние и воодушевление, гуманизм и страшное саморазрушение цивилизации, добро и зло, горечь поражений и радость побед, память о Великой войне (Grande guerre), как ее по-прежнему именуют в Европе, и сегодня играет важную роль во французской политической жизни.
Неожиданная война, к которой тщательно готовились
Первая мировая разразилась не на пустом месте. К ней шли часто и ненамеренно, но вполне решительно. Европейские державы вооружались на новом витке военной и технической революции. Дипломаты плели интриги и создавали военные союзы, главные из которых — Тройственный союз и Антанта — сложились к началу ХХ века. Генералы и стратеги разрабатывали планы передела зон влияния в Европе — геополитическом центре тогдашнего мира. Каждая держава преследовала свои интересы.
Жан Жорес. Фото: Agence Meurisse / National Library of France
Жан Жорес. Фото: Agence Meurisse / National Library of France
Не была в стороне и Франция. На протяжении четырех десятков лет общественное мнение и военно-политический истеблишмент Третьей республики были одержимы идеей реваншизма: французам не давало покоя постыдное поражение во Франко-прусской войне 1870-1871 годов, стоившее стране северных территорий. Знаменитый «вопрос Эльзаса и Лотарингии» будоражил умы не одного поколения французских политиков. Ради разрешения этого вопроса республиканская Франция, опасавшаяся нового лобового столкновения с Германией, пошла на союз с монархической Россией. Страна свободы, равенства и братства не хотела войны, но одновременно с тем странным образом ее жаждала.
Именно поэтому высказывавшиеся опасения о назревающем общеевропейском кризисе и милитаризме Австро-Венгрии и Германии не принимались французским обществом всерьез, а зачастую даже высмеивались. Социалисты, призывавшие к единению рабочего класса поверх государственных границ, еще до лета 1914 года затеяли спор о том, что делать пролетариям в случае большой войны. Дебаты, в ходе которых они пытались решить, является ли достаточной и необходимой антивоенной мерой всеобщая стачка, были представлены общественному мнению как бестолковый и антипатриотический треп.
«Я все еще надеюсь, что нам не придется содрогаться от ужаса при одной только мысли о великом человеческом бедствии, к которому привела бы сегодня война в Европе», — эти слова начертаны на огромном полотне, вывешенном в начале лета 2014 года на ограде Национальной ассамблеи в Париже. А принадлежат они человеку, 100 лет назад произносившему пылкие речи в этом самом здании, – депутату Жану Жоресу, лидеру французских социалистов. Но тогда его не услышали. Понимание его правоты пришло немногим позже — когда Франция уже оказалась ввергнутой в великое бедствие, и пути назад не было.
Битва при Сомме. 1916 год. Фото: Agence Rol / National Library of France
Битва при Сомме. 1916 год. Фото: Agence Rol / National Library of France
Сам Жорес, убежденный антимилитарист, был застрелен французским националистом Вилленом 31 июля 1914 года, став, по выражению современников, «первой жертвой еще не начавшейся войны». И только позже, главным образом, после увиденных и пережитых ужасов Великой войны, имя Жореса стало знаковым и даже культовым для французской истории: появились книги о Жоресе-мыслителе и Жоресе-пацифисте; практически каждый город Франции обзавелся улицей Жореса и т.д. А тогда, летом 1914-го, война не заставила себя долго ждать: мобилизация во Франции была объявлена на следующий день после скандального убийства, 1-го августа, когда в войну вступила Россия. А еще через два дня Германия объявила Республике войну.
Великая война и «священное единение»
То, что эта война, которая ощущались как небывалая катастрофа и чудовищное порождение самой европейской цивилизации, будет важнейшим звеном французского исторического сознания и политической мифологии, стало ясно уже в первые ее дни. Агрессия соседних держав и раньше использовалась в качестве механизма укрепления солидарности и строительства национального сознания. Но теперь предстояло испытание совершенного иного масштаба — война целых народов, война массовых армий и, по меткому выражению Макса Вебера, «война богов», то есть символов, ценностей и культур.
А к ставшему обычным (по крайней мере, со времен Великой французской революции) образу «священной войны цивилизации против варварства» (именно под таким заголовком вышла французская газета «Le Matin» за 4 августа 1914 года) добавилось ощущение трагедии не только национального, но и глобального масштаба. В том же выпуске «Le Matin» писала: «Смерть тысяч и, может быть, сотен тысяч человек, кровь, которая прольется на землю, нищета, голод среди народов…».
Французские солдаты на привале. Фото: Agence Rol / National Library of France
Французские солдаты на привале. Фото: Agence Rol / National Library of France
Уже в первые дни, когда еще никто не мог знать о предстоящем кровопролитии в битве на Сомме и «Верденской мясорубке», война стала для Франции Великой в политическом смысле слова: президент Раймон Пуанкаре провозгласил «священное единение» (union sacrée). Его суть проста, но от этого не менее значима: все политические силы, включая ратовавших за преодоление национально-государственных границ синдикалистов и социалистов, объединили усилия в борьбе с неприятелем и поддержке французского правительства. По словам «Le Matin» от 5 августа 1914 года, «как и столетие с четвертью назад (имеются в виду революционные события 1789 года — РП), все партии, все классы, все лики Франции объединились для того, чтобы принести жертву и выразить надежду [на победу]».
Война, длившаяся более четырех лет, определила контуры дальнейшего европейского и мирового устройства, но не смогла разрешить всех противоречий, накопившихся в отношениях великих европейских держав. Унижавшая Германию Версальская система, культ колониализма, создание тоталитарных режимов, технократический и политический милитаризм проложили путь к еще большей катастрофе — Второй мировой войне. Именно она стала апогеем проявления «темного», «варварского» начала Европы и Запада, о котором писали выдающиеся умы ХХ столетия — Карл Поппер и Лео Штраус, Теодор Адорно и Макс Хоркхаймер, Ханна Арендт и Раймон Арон. От нового витка варварства пострадал весь мир, и Франция в том числе.
Однако, именно Первая мировая стала для французского общества и французской политики самым значимым событием прошлого столетия и, пожалуй, самым крупным невыученным вовремя уроком. Именно на его изучение в годовщину столетия Великой войны были брошены силы государства и гражданских организаций.
Память о Первой мировой и политический ритуал
То, что память о Великой войне была пронесена во Франции через все испытания ХХ века, связано, в первую очередь, с уникальностью такой масштабной катастрофы во французском контексте. Прежде всего, Первая мировая является для Франции самой кровопролитной войной за всю ее историю. Страна потеряла убитыми почти 1,7 млн человек, из которых 300.000 — гражданские потери; ранены были почти 4,3 млн человек. За весь период Второй мировой войны французов погибло значительно меньше — около 570.000 человек.
Руины Мондидье. 1916 год. Фото: Agence Rol / National Library of France
Руины Мондидье. 1916 год. Фото: Agence Rol / National Library of France
И если в 1914-1918 годы Франция отчаянно сопротивлялась, то пережитый трагический опыт, во многом, предопределил не только «странную войну» (drôle de guerre) с Германией в сентябре 1939 — мае 1940, но и проявившуюся затем моральную неготовность французской армии стоять до последнего. Таким образом, Первая мировая для французского общества имеет однозначную моральную оценку — это была патриотическая война, с ясными ориентирами и готовностью отдать все ради победы. А Вторая мировая война стала для Франции и народной памяти чем-то мучительным, какой-то горькой смесью национального подвига и унижения, героизма участников Сопротивления и повседневного предательства коллаборационистов, надежд на де Голля и реальной жизни при режиме Петена. Этой раздвоенности память о Первой мировой не знает.
Если от Второй мировой войны на улицах французских городов остались черные таблички с именами евреев, депортированных из того или иного места (то есть априори не спрятанных, не укрытых и не спасенных французами), то о Великой войне свидетельствуют памятники не вернувшимся с фронта бойцам и ухоженные кладбища, усеянные крестами из белоснежного камня. В 1914-м перед обществом не стояло трудного морального и политического выбора; защищать родину, любить Республику и нещадно бить врага тогда казалось естественным и безальтернативным поведением — для социалиста и националиста, либерала и консерватора. Поэтому не удивительно, что именно Первая мировая война, объединившая в себе многочисленные (и невиданные ни до, ни после) человеческие потери, разрушения и лишения со счастливым концом и морально безупречной победой, почитается французами как важнейший урок истории и выдающийся подвиг Франции.
День 11 ноября, когда в 1918 году в штабном вагоне главнокомандующего союзными войсками на Западном фронте маршала Фоша было подписано Компьенское перемирие, во Франции стал государственным праздником и официальным выходным днем. Этот день стал еще одним символом национального единства, как и 14 июля — день взятия Бастилии. Республиканское единение, стирающее политические, социальные, религиозные и культурные различия, — вот суть всех официальных речей, произносимых 11 ноября в городах Франции. По всей стране, особенно в ее северных регионах, где разворачивались боевые действия, организуются акции памяти под предводительством мэров и представителей гражданских ассоциаций. Обязательным политическим ритуалом является возложение венков президентом Республики на Могилу Неизвестного Солдата, расположенную в Париже под Триумфальной аркой. Эта церемония проходит несколько раз в год: 11 ноября, 6 июня (в день
высадки союзных войск в Нормандии) и иногда во время официальных визитов глав иных государств.
Интересно, что при президенте де Голле была предпринята попытка «примирить» противоречивые воспоминания о прошлом, связанные с капитуляцией Франции в 1940 году и деятельностью режима Виши. По его приказу в 1966 году в полувековую годовщину завершения Верденской битвы возложили цветы на могилу маршала Петена, возглавлявшего во Вторую мировую войну коллаборационистское правительство Франции и с тех пор ставшего символом предательства. Ведь именно Петен, тогда еще генерал, командовал французскими войсками в этом почти что десятимесячном сражении под Верденом, унесшим жизни без малого 150.000 французских солдат. А при президенте Миттеране цветы на могилу маршала, лишенного по приговору суда всех государственных званий и наград, возлагались ежегодно, несмотря на протесты родственников жертв нацизма.
1914-2014: никто не забыт, ничто не забыто
По прошествии столетия память о Великой войне, тем не менее, все сильнее стирается. После Второй мировой Франция не знала больше войн на своей территории; был запущен процесс умиротворения жизни в интегрирующейся Европе. Не способствуют развитию национального самосознания и процессы глобализации. Однако государство и гражданские активисты делают все, чтобы напомнить уроки 100-летней давности.
Солдаты у мемориала на Кладбище Рой. Ноябрь 1915 года. Фото: Agence Rol / National Library of France
Солдаты у мемориала на Кладбище Рой. Ноябрь 1915 года. Фото: Agence Rol / National Library of France
В 2012 году правительством был запущен грандиозный проект «Миссия Столетия» (Mission du Centenaire), в рамках которого организуются выставки, конференции и другие акции, посвященных истории Первой мировой, осмыслению ее роли, значения и последствий для самой Франции. Жители крупных французских городов могут увидеть фотографии военных лет на стенах станций метро, на улицах, афишных тумбах, а также посетить многочисленные экспозиции о Первой мировой, которые были открыты не только в национальных музеях, но и в домах культуры по всей стране.
Первой мировой войне был посвящен в этом году и традиционный военный парад, состоявшийся 14 июля 2014 года на Елисейских полях в Париже. На него были приглашены представители около 80 государств, которые принимали участие в войне (разумеется, на стороне победителей). Открыли парад марш французских солдат в сероватой форме тех времен и выезд артиллерийских орудий, запряженных четверками лошадей. Затем прошли небольшие отряды бойцов стран-победительниц под музыку столетней давности; звучал и марш «Прощание славянки», а среди прошедших торжественным шагом по брусчатке Елисейских полей были российские солдаты. После дефиле французских войск, выезда военной техники и авиашоу на Площади Согласия был исполнен хореографический этюд, завершившийся выпусканием в небо белых голубей. Главное, о чем заставляет думать война, — это ценность мирной жизни.
темы
Новости партнеров
Реклама
Реклама
7 мин