Линия родства, составляющая русского мужчину

Линия родства, составляющая русского мужчину

Андрей Рудалев, литературный критик, публицист

Вы ведь помните легендарного Рэмбо?

Рэмбо, Рокки в конце 80-х были теми самыми пришлыми варягами, которых призвали к нам, чтобы они заменили пантеон советских героев.

Недавно наткнулся на финал второй части этого культового боевика. В нем Джон Рэмбо от души крошит ужасных вьетконговцев, чем-то отдаленно напоминающих орков. Расправляется он и с негодяями-садистами в форме советских десантников. Был в фильме и свой удар в спину: Рэмбо подставило свое руководство, которое подсчитало деньги и решило, что нецелесообразно будет вызволять его вместе с пленными. Спасательный вертолет улетел, взмахнув лопастями, а Джона поместили в зловонное болото. Пересказывать все дальнейшие подвиги не имеет никакого смысла, ибо они общеизвестны. В России в видеосалонах на них вырастало целое поколение молодняка, входившего во взрослую жизнь в конце 80-х — начале 90-х.

В фильме важен самый финал — последний диалог. Пройдя все положенные испытания и победив всех, Рэмбо беседует со своим знакомым полковником. Тот все понимает: да, предали свои, но «нельзя же за это ненавидеть всю страну». «Ненавидеть?! Да я за нее жизнь отдам!» — отвечает ему Рэмбо. Тогда, в том числе и нас, учили любить чужую страну, чужой уклад.

Понятно, что эти финальные слова — пропагандистский штамп патриотического заокеанского кинематографа времен разгара холодной войны. Понятно, что это слова именно героя, которые не вписываются в обыденную мещанскую логику и совершенно противоречат ей. По ней Рэмбо должен был не останавливаясь продолжать крошить в том числе и своих, ведь они предали его, бросили на смерть. И как после этого продолжать любить свою страну, у которой такие преступные и трусливые представители? Но для героя страна — абсолютная ценность. Она может быть разной, изменчивой. Может отвернуться от своего дитя, бросить его, но все это никак не повлияет на изначальные их связи, так как они в кровеносной системе.

На фильме выросло целое поколение наших соотечественников. Подражая Рэмбо, они входили во взрослую жизнь, мечтали о далекой стране, которую можно и нужно любить, теперь они во многом рулят этой самой жизнью. Но вот такое устойчивое ощущение, что из всего боевика многим запомнилось лишь крошево злобных коммунистов. Слова же про жизнь за родину либо не были услышаны, либо принимались лишь за риторическую фигуру, совершенно не обязательную в жизни, либо воспринимались только в качестве американского достояния: там родину можно любить, несмотря ни на что. Тогда же все услышали другое: мы никому и ничего не должны! А к родине обратились с вопросом: что нам дала эта страна? Закатили скандал и истерику.

Но самое удивительное, эти слова героя кинобоевика очень даже знакомы, они совершенно не воспринимаются как что-то чужеродное. В XIX веке известный славянофил Алексей Хомяков в 21 год написал поэму «Ермак». В ней покоритель Сибири преодолевает соблазн стать ее царем. Вопрос был не просто в тщеславии, выбирать приходится между царским венцом Сибири и смертью. Ермак у Хомякова говорит: «И я за то России должен мстить, / Что небо ей послало Иоанна?» То есть Ермак Тимофеевич не выстраивает себе моральное алиби, по которому руки развязывает то обстоятельство, что в Москве сидит царь Иоанн, который предаст его смерти. Была бы сейчас суверенная Сибирь, основателем которой был бы вольный казак…

Вольный, но не беспринципный. В России так бывает: здесь жажда воли вполне соединяется с жертвенностью. Личная жертва становится высшим проявлением вольного духа, для которого общее на порядок выше и значимее личного. И что там говорят про рабскую психологию?..

 «Она злодеями растерзана, попрана, / И мне ли кровь ее за то пролить? / Нет! на ее страданья, на железы, / На раны тяжкие ее / Есть у меня стенанье, горесть, слезы, / Но нет меча против нее», — заключает Ермак у молодого Хомякова. Это очень важный и показательный выбор. Цельный выбор цельного человека, который сейчас, как правило, стараются нивелировать разделением: государство и народ, власть и страна, личное и общее. Слог Джона Рэмбо не столь изыскан, но говорит он о том же, что и русский Ермак. Добавим, что сам Хомяков после написания поэмы идет на русско-турецкую войну, где показывает свою удаль в гусарском полку.

И ведь нельзя сказать, что эта формула настоящей любви к стране, истинного патриотизма была у нас окончательно забыта. Еще было стихотворение, которое читал Данила Багров, герой фильма «Брат»: «Я узнал, что у меня Есть огромная семья: И тропинка, и лесок, В поле каждый колосок — Это родина моя! Всех люблю на свете я...». Эта огромная семья также за пределами обывательской логики, как и любовь к родине, несмотря на грозящую смерть. Оно прозвучало именно тогда, когда нас всех уверили, что человек человеку волк и следует брать от жизни все.

Кадр из фильма «Брат 2»

Кадр из фильма «Брат 2»

Но вот так получилось, что Хомякова совершенно забыли. Финальные слова Рэмбо не применяли к себе, а на похождения Данилы смотрели просто как на прикольный и немного чудаковатый фильм. Будто спали и не парились, пребывали в какой-то контузии. При этом любой прогрессивный дядька нам компетентно разъяснит, что миллионы, якобы украденные с сумочкой уборщицы «Газпрома», — повод не только возненавидеть «преступный режим», но и саму страну, в которой ничего хорошего быть не может. А ну как этому деятелю пробежаться по джунглям или встать перед дилеммой Ермака?.. Его попросту разорвет от этого несоответствия предлагаемого выбора и решения. Вот, к примеру, часы на руке патриарха — это понятное: повод презреть все православие. Но быть готовым умереть за страну, которая еще недавно практически предала, — невозможное. Разве начало 90-х не воспринимается как предательство, схожее с тем, что произошло с Рэмбо? Причем ровно такой же логикой поражен и наш патриотический фланг. Для него постоянно необходимо материализованное подтверждение любви. Считалочка Данилы Багрова здесь не очень-то и катит. Все люди взрослые, и романтизмом с его колосками уже никого не купишь.

Считалочка не катит, но и никуда не уходит, будто ждет своего часа. Проходит время, и Виктор Служин, герой фильма Александра Велединского «Географ глобус пропил», говорит, что все возможно. Он, как пушкинский Елисей, идущий в поисках своей любви, то и дело повторяет обращение к стихиям: «Ветер, ветер! Ты могуч…». Ждет своего часа.

Постепенно поколение преданное начинает выпрямляться. Возвращаются коренные русские мужчины, которые до этого прятались в лесах личных интересов, сидели в зловонных болотах удушливых офисов да попивали горькую. Их не надо бояться, их энергию следует направлять на дело. На большие дела, чтобы они почувствовали в себе дух Ермака.

Герой первого романа писателя Захара Прилепина «Патологии» вспоминает о своем отце, о том, как в детстве просил его нарисовать картину битвы, где должен быть «мужик-ополченец в разодранной рубахе, вздымающий на вилах вражину». После отец нарисовал и картину пожарища русского города. Через десятилетия уже сам автор ездил к этим самым ополченцам в Донбасс, говоря, что там его «огромная семья». Собирал гуманитарную помощь для горящих русских городов.

Он уже своим детям читает книгу о русском воине-иноке Пересвете: «Когда я читаю сыновьям книгу, где нарисован Пересвет с копьем в груди, я знаю, что времена не изменились. Пересвет приехал к нам, и копье у него по-прежнему в груди. Он переедет и наши странные дни. Потому что истинным героям все равно, что о них думают. Это тоже нормально» («К нам едет Пересвет»).

Все эти герои не застряли где-то в истории, они соприсутствуют и в наши дни, проводя линию родства, составляя русского мужчину, который на самом деле ничуть не изменился как со времен Пересвета, так и со времени Ермака. Это и есть та самая линия отцовства, семейственности. Именно через прочувствование этой линии достигается восторг откровения: «Я узнал, что у меня есть огромная семья…», а также осознания чуда, что все возможно, — чуда русского космоса.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции

Просмотреть другие мнения


Комментарии
25 января 2016, 10:32
Я тоже вырос на фильмах Рембо и даже лепил переводилки с Рембо на футболки и плакаты с ним в комнате, но никогда и в мыслях мне не приходило в голову мечтать о далекой стране, которую можно и нужно любить. Это был всего лишь киногерой - суровый, накачанный и с пулеметом. Как потом все начали бредить о всяких Терминаторах и Хищниках
Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Не пропустите лучшие материалы!
Подпишитесь на «Русскую планету» в социальных сетях
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!