Принятие Конституции США началось с восстания фермеров
8 мин чтения
Бронзовая статуя Джорджа Вашингтона около Художественного музея Филадельфии. Фото: Matt Rourke / AP

Бронзовая статуя Джорджа Вашингтона около Художественного музея Филадельфии. Фото: Matt Rourke / AP

Биография Джорджа Вашингтона, написанная Екатериной Глаголевой, рассказывает, почему недемократ не способен создать в стране народовластие

В институциональной теории существует принцип самоусиления институтов, в основании которого лежит тезис о том, что единожды заведенные правила начинают укрепляться и становится более эффективными при постоянном воспроизводстве. Для примера, в России в 1996 году элитами было решено, что действующий президент не может проиграть ни при каких обстоятельствах, что и было осуществлено в ходе кампании под лозунгом «Голосуй или проиграешь». В 2000-м ни при каких обстоятельствах не мог не выиграть преемник ушедшего досрочно в отставку Ельцина. Дальше, подобная логика стала воспроизводиться снова и снова. На Украине же в 1994 году был создан прецедент, что действующий президент может проиграть. И это одна из немаловажных причин, почему Кучме не удалось в 2004 году осуществить украинский аналог операции «Преемник», а всем последующим украинским президентам приходится постоянно заботиться о рейтинге.

Именно с желанием понять и разобраться в тех правилах, которые были заложены в основание самой старой из работающих демократии в мире, стоит подходить к чтению биографии первого президента США Вашингтона, написанной Екатериной Глаголевой. Джордж Вашингтон в книге изображен идеальным основателем демократического государства: невластолюбивый, нетщеславный, бескорыстный, с одинаковым рвением борющийся за конституцию и урожай на плантации. Это персонаж скорее из стран Евросоюза начала XXI века, чем из столетия, когда еще сжигали ведьм.

«Русская планета» с разрешения издательства «Молодая гвардия» публикует фрагмент биографии Джорджа Вашингтона, написанной Екатериной Глаголевой, посвященный принятию американской конституции.

В сентябре 1786 года в Аннаполисе состоялось совещание, посвященное торговле между пятью штатами. В ходе дебатов выяснилось, что единственный способ разрешить торговые споры — в корне изменить Статьи Конфедерации, документ, служивший чем-то вроде конституции, закрепляя полномочия центральных органов и штатов. Один из участников встречи, Александр Гамильтон, составил смелое коммюнике, призывая 13 штатов прислать делегатов на Конвент в Филадельфию в мае следующего года для принятия новой конституции. Через два дня после встречи в Аннаполисе глава виргинской делегации Эдмунд Рэндольф уже был в Маунт-Верноне и вводил в курс дела его хозяина (Вашингтона. — РП), который поддержал призыв Гамильтона: он всегда считал Статьи Конфедерации ущербным документом, «веревкой из песка». В октябре к нему приехали Джеймс Мэдисон и Джеймс Монро, тоже бывшие на совещании, и все вместе три дня разбирали по полочкам Статьи Конфедерации. Гости явно пытались вытащить Вашингтона из его «берлоги» и заставить заняться высокой политикой.

Обложка книги Екатерины Глаголевой «Вашингтон»

Обложка книги Екатерины Глаголевой «Вашингтон»

Осенью восстание фермеров охватило Массачусетс. Во главе его стоял Даниель Шейс, в свое время отличившийся в боях под Бостоном и получивший чин капитана милиционных сил. Его «войска», вооруженные вилами, облачились в старые мундиры Континентальной армии. «Ради бога, скажите мне, в чем причина всех этих потрясений, — писал встревоженный Вашингтон 22 октября Дэвиду Хамфрису. — Если требования законны, почему их не удовлетворяют? Если это просто распущенность, почему правительство сразу не вмешается?» — «Они вмиг ощутили собственную бедность в сравнении с богатыми, — объяснил ему Генри Нокс, которого просили возглавить подавление восстания, — и хотят обратить частную собственность в общую». Его воспаленное воображение рисовало картину: по Новой Англии рыщет целая армия из двенадцати тысяч головорезов, бросивших вызов законному правительству. Хамфрис, со своей стороны, пророчил гражданскую войну.

В это же время Мэдисон сообщил Вашингтону, что виргинское Законодательное собрание намерено назначить его главой делегации штата на Конституционный конвент в Филадельфии. Отставной главнокомандующий оказался в неловком положении: он уже отказался от приглашения участвовать в съезде Общества Цинциннатов, намеченном на то же самое время — май 1787 года, и дал понять, что не будет переизбираться его председателем, ссылаясь на дела и расстроенное здоровье: приступы малярии и новой для него хвори — ревматизма. У него так разболелась рука, что нельзя было даже поднять ее или перевернуться в постели на другой бок. Поэтому 18 ноября он написал Мэдисону, что не сможет поехать в мае в Филадельфию; к тому же он еще в 1783 году пообещал, что не станет заниматься политикой.

Но не думать о политике было невозможно. В ноябре люди Шейса воспрепятствовали проведению судебной сессии в Вустере. Губернатор штата Бодуэн объявил руководителей восстания вне закона и назначил награды за их головы. В конце года Шейс попытался захватить арсенал в Спрингфилде, чтобы осадить Бостон, как в 1775 году; нападение отбили залпами картечи, несколько человек погибли. На следующий день подоспел генерал Бенджамин Линкольн с четырьмя тысячами солдат и рассеял отряд Шейса. Тогда он разбился на мелкие группы. Восстание грозило перекинуться из Массачусетса на другие штаты. «Горючий материал имеется в каждом штате, — писал Вашингтон Джеймсу Мэдисону, — и искра может зажечь пламя... Если мы не изменим нашего политического кредо, то надстройка, которую мы воздвигали в течение семи лет с такими большими издержками — золотом и кровью, — должна пасть. Мы стоим на краю анархии и беспорядка...».

Нокс разбил повстанцев; Шейс сдался и вместе с тринадцатью соратниками был приговорен к смертной казни. Теперь уже Вашингтон требовал проявить милосердие к побежденным, чтобы не создавать порочного круга жестокости и насилия. Они были помилованы.

Между тем законодатели Виргинии настаивали на том, чтобы именно Вашингтон представлял штат на Конвенте. По своему обыкновению генерал решил посоветоваться с друзьями и всю зиму переписывался с Мэдисоном, Хамфрисом, Ноксом и Джеем. Как и в 1775 году, больше всего его беспокоило то, что дело может «не выгореть». И что тогда о нем подумают? Весьма вероятно, что ему предложат стать председателем Конвента! Хамфрис был с этим согласен и считал, что, согласившись на участие в полузаконном собрании, Вашингтон рискует своей репутацией. Нокс советовал поехать, но предупреждал, что Конвент в самом деле может оказаться незаконным, поскольку не соблюдены процедуры, изложенные в Статьях Конфедерации. Зато участие Вашингтона привлечет к Конвенту северные штаты, которые бойкотировали совещание в Аннаполисе. Джей прислал набросок будущего государственного устройства с разделением властей: пусть одни издают законы, другие исполняют, а третьи судят. Вашингтон начал колебаться: а вдруг его неучастие расценят как отречение от республиканских принципов?

К мучительным раздумьям добавились семейные проблемы: в начале января скончался брат Джек, и Мэри Болл, оставшись без его поддержки, опять была недовольна старшим сыном, хотя тот не получал с принадлежащей ей фермы ни пенни, при этом платил за нее налог на землю и рабов. «С меня сейчас требуют больше пятисот фунтов, 340 с небольшим — только налог за 1786 год, и я не знаю, где или когда смогу раздобыть хоть один шиллинг для его уплаты, — писал Джордж матери 15 февраля. — За последние два года я не собрал урожая. В первый год я был вынужден покупать зерно, а в этот год мне нечего продать, моя пшеница столь дурна, что я ни сам не могу ее есть, ни другим продать, табака же нет вовсе. Те, кто должен мне денег, не могут или не хотят платить, не будучи понуждаемы к тому судом... тогда как мои расходы на содержание семейства и гостей, которые постоянно у меня бывают, непомерно высоки — гораздо выше, чем я могу себе позволить, не продав части своего поместья, что я и намерен сделать, чтобы не погрязнуть в долгах... Вот каково мое истинное положение». К письму он приложил 15 гиней.

Двадцать восьмого марта Вашингтон написал губернатору Рэндольфу: он покоряется судьбе и готов поехать на Конвент. Но в конце апреля, когда он уже собирался отправиться в Филадельфию, держа больную руку на перевязи, его вдруг срочно вызвали во Фредериксберг вестью, что его мать и сестра при смерти. Тревога оказалась ложной, но Вашингтон действительно нашел мать сильно изменившейся: она страшно исхудала (у нее развился рак груди). Похоже, Джордж был не в курсе, что она так серьезно больна. Бетти поправилась, однако была поражена видом сильно постаревшего брата. В общем, семейная встреча оставила тяжелый осадок в душе каждого. К тому же Вашингтон узнал, что лишился закадычного друга — 3 апреля в Англии скончался Джордж Уильям Фэрфакс.

На рассвете 9 мая 1787 года Джордж Вашингтон отправился навстречу судьбе в сопровождении верного Билли Ли и еще двух рабов — Джайлза и Париса. У него раскалывалась голова, да и желудок был расстроен — скорее всего, на нервной почве. Мало того что он не ждал ничего хорошего от Конвента, так еще и ума не мог приложить, где взять денег, чтобы расплатиться с долгами и свести концы с концами. Марта с ним не поехала; хватит, она уже помоталась по лагерям и чужим квартирам; не девочка уже, да и за детьми кто присмотрит?

Картина Говарда Кристи «Сцена подписания Конституции Соединённых Штатов». Фото: пресс-служба Сената США

Картина Говарда Кристи «Сцена подписания Конституции Соединенных Штатов». Фото: пресс-служба Сената США 

От Честера до Филадельфии генерала провожали процессия из сановников и отряд легкой кавалерии. При въезде в город артиллерия дала 13 залпов, офицеры салютовали, звонили колокола. Несмотря на отвратительную погоду, восторженная толпа заполнила тротуары. Вашингтон вынул руку из повязки, и газета «Пенсильвания пакет» радовалась тому, что «наш старый и верный командующий предстал в расцвете здоровья и славы».

...Начало работы Конвента было обнадеживающим: делегаты выказывали редкостное единодушие. Но со временем возникли и разногласия, в основном связанные с принципом представительства, так что июнь выдался жарким — и в прямом, и в переносном смысле. Джеймс Мэдисон выступал за прямые выборы палаты представителей на пропорциональной основе; его поддержали делегаты от густонаселенных штатов. Но Уильям Патерсон из Нью-Джерси выдвинул план равного представительства штатов в Конгрессе. Вашингтон не высказался по этому поводу, хотя поддерживал Мэдисона. Тогда Ганнинг Бедфорд из Делавэра выступил с пламенной тирадой против больших штатов, намекнув на отделение малых: «Есть иноземные державы, которые возьмут нас за руку».

В начале июля Александр Гамильтон, временно возвратившийся в Нью-Йорк по делам, написал Вашингтону записку: «Боюсь, мы упустим золотую возможность спасти американскую империю от разобщения, анархии и страданий». Два оставшихся делегата от Нью-Йорка уехали 5 июля и больше не вернулись. Не менее горячие споры разгорелись по поводу рабства. Некоторые делегаты с юга даже пригрозили покинуть Конвент, если кто-то станет покушаться на их традиции. Договорились, что в тексте конституции не будет термина «рабство». При определении размеров представительства 3/5 рабов будут учитываться как население штата (рабы составляли 40 процентов населения Виргинии и 60 процентов населения Южной Каролины). В работорговлю никто не будет вмешиваться еще по меньшей мере 20 лет, а хозяева беглых рабов смогут получить их обратно даже из «свободных» штатов.

По поводу исполнительной власти единодушия также не наблюдалось. Идея о полномочном президенте, независимом от законодательного органа и способном накладывать вето на законы, кое-кому казалась еретической, попыткой насаждения монархии в новой упаковке. Бенджамин Франклин вообще предлагал учредить вместо президента небольшой исполнительный комитет. Весьма возможно, что первый президент окажется порядочным человеком, говорил он, но где гарантия, что его преемник не приберет к рукам всю власть? В результате за Конгрессом закрепили значительные полномочия, в том числе право объявлять войну.

Время шло, работа продвигалась с трудом, и Вашингтон порой позволял себе вставлять замечания, чтобы вывезти буксующий воз на торную дорогу. Например, когда один делегат предложил закрепить в конституции численность постоянной армии, ограничив ее тремя тысячами солдат, Вашингтон сухо заметил: уж конечно, никакая иностранная держава, решившая захватить США, никогда не выставит против нее больше трех тысяч воинов. А когда решался вопрос о том, скольких людей должен представлять каждый член Конгресса, он высказался в пользу тридцати тысяч вместо сорока (так и решили). Зато он полагал, что большинство в Конгрессе, способное отменить президентское вето, должно составлять не менее чем три четверти, но в итоге остановились на двух третях.

...И вот в понедельник 17 сентября 1787 года была «единогласно» (из пятидесяти пяти делегатов к концу заседаний остались 42, а подписали документ 39 человек) принята Конституция США из семи статей: о полномочиях законодательной, исполнительной и судебной властей; о равноправии штатов; о внесении поправок в Конституцию; о соотношении законодательства федерации и штатов и признании долгов; о ратификации Конституции. Документ одобрили 11 штатов; штат Нью-Йорк представлял один Гамильтон; Рэндольф и Мэйсон от Виргинии и Элбридж Джерри из Массачусетса подписывать отказались, Род-Айленд вообще бойкотировал Конвент. Мэйсон заявил, что новое правительство «выродится либо в монархию, либо в тираническую аристократию». Вашингтон воспринял его слова как личное оскорбление, и их тридцатилетней дружбе пришел конец.

Источник: Глаголева Е. Вашингтон — М.: Молодая гвардия, 2013

Если у Вас возник вопрос по материалу, то Вы можете задать его специальной рубрике Задать вопрос
Комментарии
14 октября 2013, 12:19
В тоже время американская аристократия хлестала и насиловала рабов, прикрываясь какими-то "демократическими конституциями"... тьфу на эту великую страну!!
14 октября 2013, 12:56
В тексте не указано сколько рабов было у "создателя" демократии Джорджа Вашингтона, и что он с ними делал, а судя по воспоминаниям другого видного демократа Джефферсона, мучили их на регулярной основе, Тарантино для Джанги пользовал его мемуары
13 октября 2013, 16:35
Что бы сейчас ни говорили и как бы не обрисовывали создание американской государственности, но самый главный факт один - эта империя построенная на крови, смертях, обмане и рабстве, а правят ей бездушные люди для которых финансовая выгода превыше всего, что страшно и отвратительно уже само по себе.
12 октября 2013, 17:39
Интересная истори,спасибо автору. Приятно знать,что у великой страны было великое прошлое. Отличное от нашего понимания величия.
14 октября 2013, 10:26
Я про эту историю в "южном парке" смотрел, так и было!
14 октября 2013, 13:11
Южный Парк правдивее чем Ассошиэйтед пресс!
Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Загрузка...
Читайте самое важное в вашей ленте
Подпишитесь на «Русскую планету» в социальных сетях и читайте наиболее актуальные материалы
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!