Леонид Андреев: «Я — Красный смех революции»
5 мин чтения
Леонид Андреев, 1910 год. Фото: репродукция фотохроники ТАСС

Леонид Андреев, 1910 год. Фото: репродукция фотохроники ТАСС

В 1905 году писатель не только сочувствовал русской революции, но и участвовал в подготовке теракта боевой группы эсеров

В начале XXI века события в России столетней давности, которые принято относить к Серебряному веку русской культуры, видятся неким прологом к революционному 1917 году и гражданской войне. Сложно отделаться от чувства, что небывалый подъем всех видов искусства был неслучаен. Но подлинная история Серебряного века — как раз из-за того, что закончилась таким ярким историческим рубежом — оказалась в тени тех ее интерпретаций, которые принесла с собой семидесятилетняя власть большевиков.

Так, долгое время на вершине писательского пантеона были Максим Горький и Владимир Маяковский; чуть ниже, а вернее, в стороне находились фигуры Ивана Бунина, Александра Блока, Сергея Есенина и других. Анна Ахматова, Дмитрий Мережковский, его жена Зинаида Гиппиус, Осип Мандельштам вернулись в сонм первых имен русской словесности только вместе с перестройкой.

Меньше всего в этом смысле повезло Леониду Андрееву. Став при жизни классиком, из-за вражды к большевикам он не вошел в советскую школьную программу. А затем он стал писателем для интересующихся его эпохой, оставаясь при этом фигурой по-настоящему загадочной и непонятой. Вышедшая в издательстве «Молодая гвардия» биография Леонида Андреева, написанная знаменитым российским драматургом Натальей Скороход, не только поможет разглядеть писателя на фоне эпохи, но и предложит свои ответы на ключевые вопросы о российской действительности столетней давности.

«Русская планета» с разрешения издательства «Молодая гвардия» публикует фрагмент биографии Леонида Андреева, посвященный его участию в событиях революции 1905—1907 годов:

«Что-то странное произошло с крепкими узами, соединявшими короля и народ, и они стали распадаться, беззвучно, незаметно, таинственно — как в теле, из которого ушла жизнь и над которым начали свою работу новые, где-то таившиеся силы», — писал наш герой в разгар событий 1905 года. Конечно же, в сюжете рассказа «Так было» слышится лишь отдаленное эхо первой русской революции. В действительности крепких уз между «королем и народом», вопреки позднейшим утверждениям историков и писателей почвеннического толка, в России к 1905 году давно уже не было: обложенное налогами, скованное круговой порукой и обделенное землей скрежетало зубами крестьянство, озлобленные по большей части свинскими условиями труда рычали рабочие, отстраненное от участия в управлении государством ныло земство, позор японской войны заставил призадуматься даже военных и промышленников, а что уж говорить об интеллигенции! Внук царя-освободителя, называющий конституцию «бессмысленными мечтаниями», и так-то не был особенно популярным государем, внутренняя политика, которую с одобрения Николая Второго с 1902 по 1904 год проводил министр внутренних дел фон Плеве, сделала социальное положение в России взрывоопасным. «И случилось, что в обширном королевстве... произошла революция...»

Русская революция от самого начала оказалась судьбоносной для Леонида Андреева — писателя и гражданина, ее события изменили жизнь, скорректировали гражданскую позицию, но самое важное: революция открыла для Андреева-писателя новые возможности: обнаружилось вдруг, что разрушительный пафос масс и геройство рыцарей-одиночек стали новым коньком Леонида Николаевича, эти темы приносили автору огромный успех.

cover

Два обстоятельства: сам характер первой русской революции и горячая дружба с ее Буревестником — Максимом Горьким — определили место нашего героя среди баррикад. Именно в 1905 году Леонид Николаевич становится буквальной тенью Горького: события андреевской жизни отражают — правда, в несколько уменьшенном масштабе — горьковские. Еще в 1904 году Леонид Николаевич совместно с другими московскими писателями подписывал гневные обращения к властям, протестуя против жестокого сценария разгона студенческих демонстраций. Накануне Кровавого воскресенья Горький, Гессен, Николай Анненский и еще семь виднейших представителей российской интеллигенции просят Витте «не допускать крови» во время мирного шествия «рабочих к царю».

Сразу после трагических событий 9 января практически все участники этой делегации были арестованы по подозрению «в руководстве противоправительственными организациями в делах свержения самодержавия». Максим Горький оказался в одиночной камере Трубецкого бастиона Петропавловской крепости. А спустя месяц, 9 февраля, в собственном доме был арестован и Андреев — за предоставление квартиры для заседаний ЦК РСДРП. «Люди уже потеряли власть над событиями, начали действовать стихии, и что даст революция, умноженная на весну, на холеру, на голод — невозможно решить. А в итоге будет хорошо — это несомненно... Если еще в тюрьме увидите Алексея, поцелуйте его от меня», — писал Андреев Пятницкому.

Оба писателя были отпущены из заключения под залог. Семнадцать тысяч рублей за Горького выложила его новая жена — примадонна МХТ Мария Андреева, под денежное поручительство в десять тысяч рублей Андреев был отпущен из Таганской тюрьмы. Поручился за него Савва Морозов. Оба — Горький и «его тень» — в тот же год уехали: Алексеюшка был выслан в Ригу и далее — с бросившей ради него мхатовские подмостки Марией Федоровной — отбыл в Европу, потом в США. Леонид — с Шурочкой и Диди — в Финляндию, потом — в Германию.

Максим Горький, 1904 год. Репродукция фотохроники ТАСС ;

Максим Горький, 1904 год. Репродукция фотохроники ТАСС

Летом 1905 года Андреев «в тени» Горького принимает участие в благотворительных вечерах в пользу Петербургского комитета РСДРП и семей бастующих рабочих Путиловского завода. В мае 1906-го Леонид Николаевич уже в одиночестве выступает с пламенной речью на митинге в Гельсингфорсе, призывая к свержению самодержавия. Но и помимо Максимыча, ближний круг Леонида Николаевича составляли «люди баррикад»: беллетристы-«подмаксимовики»: Скиталец и Чириков, писатель-марксист Вересаев и писатель-революционер Серафимович.

Однако если Андреев и стал в эти революционные годы тенью Буревестника, то эта тень, как будто следуя известному сюжету, незаметно, но неуклонно отделялась от хозяина. Драматургия отношений Горького и Андреева к революционным стихиям при схожести событийной различались по жанровым признакам. Как будто исполненный эпической воли исполин отбрасывал странную — то колеблющуюся, бледную, то растягивающуюся на мили, то сжимающуюся в комок — тень. Чуткий к образованным дефинициям Андреев сам сформулировал различие: «Горький — Красное знамя революции, а я — ее Красный смех».

Горький — под влиянием второй жены М. Ф. Андреевой — окончательно определил свою «политическую платформу» и вступил в ряды РСДРП(б). Теперь, из тренера «команды» так называемых «писателей-общественников», где Андреев, несомненно, выполнял в 1904—1905 годах роль «центрального нападающего», Алексей Максимович выдвинулся на роли политические: он уже знаком с Ульяновым-Лениным, уже живет и действует по заданию партии. Большевики вовсю используют литературную и драматургическую славу Горького, его магнетическую способность воздействовать на массы. В США тот отправился со специальной миссией, писатель и актриса собирали средства для партии большевиков.

Бастующие рабочие у ворот Путиловского завода, 1905 год. Репродукция фотохроники ТАСС

Бастующие рабочие у ворот Путиловского завода, 1905 год. Репродукция фотохроники ТАСС

Но нашему герою революция, конечно, близка, отнюдь не практической стороной, Андреев скорее погружен в «бессмысленные мечтания» о благородном подвиге одиночки, идущего на смерть ради чаяний народных масс. И если бы наш герой всерьез задумался о своих политических симпатиях — он выбрал бы отнюдь не зануд и демагогов большевиков, а романтических эсеров.

В воспоминаниях руководителя боевой организации Бориса Савинкова есть прелюбопытный эпизод: подготавливая теракт с целью убийства московского генерал-губернатора великого князя Сергея Александровича, Савинков как-то раз просто-напросто пришел к Андрееву в Грузины и, назвав свое имя, попросил автора «Красного смеха» о небольшой услуге: будущим убийцам необходим был человек, знающий расписание выездов московского губернатора и этот человек — Д. Шаховский — частенько заглядывал «на огонек» к писателю. Андреев, хотя и удивился столь необычной просьбе, через пару дней отрекомендовал Савинкова князю, внеся тем самым и свою лепту в террористический заговор. Трудно сказать, задумывался ли тогда Леонид Николаевич о личном участии в революционной борьбе или же просто с жадностью вдыхал «воздух времени». Ясно одно, события 1905-го втянули и его в воронку «практических дел»: 1905 год — своеобразный пик социального «бунтарства» Андреева.

Скороход Н. С. Леонид Андреев — М.: Молодая гвардия, 2013.

Если у Вас возник вопрос по материалу, то Вы можете задать его специальной рубрике Задать вопрос
Комментарии
19 августа 2013, 08:09
А "Розу мира" написал.........ДАНИИЛ АНДРЕЕВ,а это.......мала-мала другой человек и не философ,а скорее мистик. А вот Бердяев,произведения которого просто не читаемы без философского словаря,действительно русский философ,кстати-бывший большевик.
18 августа 2013, 14:47
Видимо "красный революционный смех Андреева" звучал тихо и недолго, раз его имя затерялось в безызвестности времен...
18 августа 2013, 14:55
В смысле затерялось? А Розу Мира кто написал? Андреев на одном уровне с Бердяевым стоит по философам
18 августа 2013, 10:03
Одно дело, когда Ульянов и Плеханов напрямую с западом вели переговоры по развалу Российской империи и затевали кровавый переворот. Другое - когда интеллигенция искренне хотела снижения социального разрыва, развития низших слоев. Просто Андреев, Горький и прочие интеллигенты были выгодны эсерам и большивикам в их черном деле
Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Анализ событий России и мира
Подпишитесь на «Русскую планету» в социальных сетях и читайте статьи экспертов
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!