Общество
Лента новостей
Лента новостей
Сегодня
Политика
Общество
Бизнес
Культура
Сделано Русскими
О проекте
Редакция
Контакты
Размещение рекламы
Использование материалов
Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ № ФС 77 – 65733 выдано Роскомнадзором 20.05.2016.
Новости
Общество
Общество

Крымский вопрос

Вместе с полуостровом Россия вернула в свою юрисдикцию и старые межнациональные проблемы

Владимир Лактанов
4 мин

Крымские татары во время молитвы после восхождения на вершину горы Чатыр-Даг в Крыму. Фото: Макс Ветров / РИА Новости
 

Борьба за репатриацию стала частью идентичности крымских татар. Отменив траурные митинги в годовщину их высылки без достаточно убедительных объяснений, российские чиновники не предложили татарам адекватной замены и лишний раз подтвердили образ России как страны запретов. Но хуже другое: они показали свою слабость.
Когда-то русские воевали с крымскими татарами, но когда-то они воевали и с казанскими. Когда немцы наступали, многие из крымских татар повернули оружие против России. Но это можно сказать не только о них.
Неудобная правда для любого многонационального государства заключается в том, что узы между его народами неравносильны: во время войны с внешним врагом кто-то всегда дает слабину, делает ставку на сильнейшего или пользуется случаем свести старые счеты. Ради самосохранения государство уводит этот секрет полишинеля из фокуса внимания граждан, но делать удивленное лицо, обнаруживая такой факт, для разумного человека было бы лицемерием.
Другая неудобная правда заключается в том, что любое многонациональное государство заинтересовано в максимальной ассимиляции нацменьшинств, или, если угодно, в максимальной гомогенизации общества. Полностью это не удавалось сделать еще никому, поэтому сильно выделяющимся из общей массы меньшинствам во всем мире живется трудно (если, конечно, их численность не низведена до музейной, что без стеснения сделали европейцы с аборигенами Америки и Австралии).
Крымские татары, если кто-то не знает, к сильно выделяющимся нацменьшинствам не относятся. За годы депортации их старшее поколение прилично «обузбечилось», но остается абсолютно советским, гораздо больше, чем это же поколение узбеков. В Средней Азии крымские татары, как и русские, были квалифицированными технарями и гуманитарной интеллигенцией, то есть носителями модернизации. У крымских татар, в отличие от некоторых южных народов России, не говоря уже о Центральной Азии и Закавказье, нет проблем с русским языком и редко встречается акцент.
Нынешняя крымско-татарская молодежь сформировалась в условиях украинизации и радикальной исламизации. Оба эти процесса направлены против России и русских. В Крыму активно миссионерствовали запрещенные в РФ, но вполне легальные на Украине «Хизб ут-Тахрир», салафитские секты. На полуострове стабильно высока активность спецслужб Турции, в которой проживает около 5 млн крымских татар. Киев целенаправленно подогревал в татарах русофобию, чтобы иметь в их лице опору в пророссийском Крыму. Анкара, арабские монархии и Запад способствовали этому через НПО по геополитическим соображениям. Меджлис крымских татар, сверхзадачей которого провозглашено воссоздание на полуострове татарского государства, практиковал русофобию в собственных целях и на выборах входил в блоки с украинскими националистами.
Не удивительно, что в середине 90-х на почве передела активов между славянскими и татарскими авторитетами Крым едва не превратился в горячую точку. Закономерно, что в 2013–2014 годах «крымская сотня» татар дралась на Евромайдане и что часть из них воюет сейчас против Донбасса. Понятно, почему власти РФ зачищают на полуострове грибницу Меджлиса, ставшую параллельной вертикалью власти. Логично, что после демонстративно антироссийских акций его лидерам Мустафе Джемилеву и Рефату Чубарову запретили въезд в Крым.
Но при всем этом важно напомнить: крымские татары в целом лучше уживаются с русскими, чем, например, некоторые представители народов Кавказа. И оснований для бытовых межнациональных конфликтов в Крыму не больше, чем в Кондопоге или Сагре. А может быть, и меньше. Один из парадоксов русско-крымско-татарских отношений заключается в том, что при сохранении общей настороженности между народами дружба и добрососедство на индивидуальном и семейном уровнях являются обычным делом. Скажем, при тенденции к сокращению числа браков с русскими на Кавказе и даже в Татарстане подобные браки у крымских татар остаются хоть и нечастым, но фиксируемым явлением. Причем, важно подчеркнуть в общемусульманском контексте, крымские татарки также выходят замуж за русских (славянских) мужчин.
Участники акции «Зажги огонь в своем сердце», посвященной 71-й годовщине депортации крымских татар, в Симферополе, 17 мая 2015 года. Фото: Артем Креминский / РИА Новости
Несмотря на двадцатилетие активной исламизации крымских татар, религиозная принадлежность в целом так и не стала базой их национальной идентичности. Одна из причин, по мнению социологов, связана с тягой крымских татар к получению качественного образования. И с тем, что, получив его, молодые люди обычно не остаются в столицах, а возвращаются в Крым, к семье и земле. То есть, несмотря на кочевое прошлое, сегодня крымские татары, как и русские, — это модернисты-почвенники.
Важно подчеркнуть еще одну особенность крымских татар, которую отмечают исследователи. В мирное время они, даже находясь в отчаянном положении и страдая от несправедливости, не особенно склонны к бунтам. В их истории есть примеры самосожжения в знак протеста, то есть примеры, когда агрессия выплескивается не вовне, а на себя. Вряд ли это последствия депортации: чеченцы и ингуши, депортированные Сталиным вместе с ними, как известно, склонны вести себя экспансивно. Как ни старался Меджлис в минувшие два десятилетия радикализовать крымских татар, сделать это не получилось. Видимо, в их поведении доминирует паттерн национального самосохранения. Хотя опыт Великой Отечественной показывает, что в изменившихся условиях доктора Джекила может сменить мистер Хайд.
Из всего это следует несколько вполне очевидных выводов. Во-первых, крымские татары в целом не являются проблемой ни для русских, ни для России. По натуре они скорее памятливые конформисты, чем возмутители спокойствия.
Во-вторых, память о депортации 1944 года, хотим мы этого или нет, важна сегодня для национальной самоидентификации крымских татар. С одной стороны, это проблема, потому что часть вины за свою драматичную высылку татары, с внешней помощью или без, будут распространять на весь русский народ. Но с другой стороны, между нами всякое бывало. Не будем ханжами: историческая память крымских татар хранит успешные набеги на Москву. Так что, пользуясь, может быть, не слишком уместной здесь спортивной терминологией, «забитые голы» есть и у них. Для столь немногочисленного народа это доблесть, а значит — залог гордости, которая для мирного сосуществования лучше, чем комплексы неудачника. Да, пару раз их лидеры сделали неверную историческую ставку. Но нам, русским и крымским татарам, есть за что друг друга уважать. И пусть уж лучше точкой сборки для них будет репатриация в Крым, чем радикальные формы ислама.
В-третьих, сколько бы русским ни пытались навязать комплекс вины перед миром, пора спокойно осознать, что узлы межнациональных отношений невозможно до конца развязать в принципе. Они всегда были и останутся, а вот будут ли камнем преткновения или станут частью эластичной сети, скрепляющей наш общий ареал обитания, зависит от нашей силы. У России не стоит вопрос, что ей делать с крымскими татарами. Нам нужно снова стать сильными, чтобы нерусские в нас поверили и видели в России твердую почву.
Это значит, что Россия должна не только восстановить технологический и финансовый суверенитет, но и снова предложить миру привлекательную идею развития. Что-то подсказывает, что ею снова должна стать социальная справедливость. Если будет у России привлекательная универсальная идея, у всех ее народов появятся и общий смысл, и общие перспективы. И тогда память о депортации у крымских татар перестанет носить оттенок мрачного культа.
Траурные митинги 18 мая в Крыму татарам запрещать, наверное, не стоило. Если есть основания опасаться провокаций, оцепите площадку и пропускайте людей через рамки. Фактический запрет, к тому же слабо и неубедительно аргументированный, может быть истолкован как слабость, а в политике это единственное, чего не прощают.
темы
Новости партнеров
Реклама
Реклама
4 мин