«Надо всем встать против Колчака — за царя и советскую власть»
9 мин чтения
Сибирские казаки чтут память Александра Колчака, Иркутск, 1995 год. Фото: РИА Новости

Сибирские казаки чтут память Александра Колчака, Иркутск, 1995 год. Фото: РИА Новости

В биографии Колчака описаны духовные искания верховного правителя России

Возможно, из лидеров белого движения адмирал Колчак является самой мифологизированной фигурой. Прожив недолгую жизнь (45 лет), Колчак стал участником и вершителем основных исторических событий, выпавших на долю его поколения. Адмирал был пропитан духом самоотречения: на него большое влияние оказала японская философия самураев. Но это было отречение действия ради блага родины, как он его понимал.

В книге Павла Зырянова адмирал, верховный правитель России изображен как человек, который ищет, разочаровывается и ошибается.

«Русская планета» с разрешения издательства «Молодая гвардия» публикует фрагмент написанной историком Павлом Зыряновым биографии Александра Колчака, посвященный борьбе с партизанами в тылу наступающей Белой армии.

Весной 1919 года повстанческое движение в белом тылу, конечно, было слабее, чем в красном. Однако оно, начавшись осенью 1918 года с отдельных бунтов, фактически никогда не прекращалось. Много существовало причин, которые толкали население к противодействию властям: налоги, ограничения в пользовании казенным лесом, мобилизации и, наконец, последнее по счету, но не по важности — изъятие милицией самогонных аппаратов. Вызывало раздражение также то, что правительство, закупая хлеб по казенным ценам, не обеспечило доставку в деревню нужных ей товаров. Из всех перечисленных причин главной, по крайней мере на первых порах, надо считать мобилизацию.

В мировоззрении сибирских крестьян как-то странно сочетались элементы монархизма и анархизма: царь, конечно, нужен, но такой, который не брал бы податей, не призывал в армию и позволял бы рубить лес, где угодно и сколько хочется.

Сопротивление властям имело следствием прибытие карательных отрядов и массовые порки. «Большевики нас не пороли», — говорили выпоротые крестьяне, подтягивая штаны. Откуда было им знать, что большевики в аналогичных случаях предпочитали расстреливать? Первый их приход в Сибирь был кратковременным, они не успели проникнуть далеко в сибирскую глубинку.

Сибирское повстанческое движение — это сложное явление. Не надо, наверное, сваливать все в одну кучу (бунты, партизанщину, внутренние фронты). Деревенские бунты — это, конечно, дело самих крестьян. А вот партизанщина сплошь и рядом замешана на обычном бандитизме. Мало их, действительно «идейных» партизанских отрядов! После падения старого режима для разбойников тоже наступила свобода — и чем дальше, тем было свободнее. А вся Сибирь — место каторги и ссылки. Бывшие каторжане взялись за старое, и возникли многочисленные разбойничьи отряды, для коих особенный простор был в деревенской глубинке, где почти не было милиции, откуда можно 6ыло выходить, делать свое дело и обратно туда возвращаться. Отнюдь не всегда, конечно, такие отряды возглавляли уголовники, но уголовный элемент всюду присутствовал. Даже эсер Е. Е. Колосов признавал, что в повстанцы шла прежде всего «бродячая Русь».

cover

Мощное пополнение партизаны получали от дезертиров, среди которых было много бывших фронтовиков. Именно они придавали «идейную» окраску отдельным отрядам — большевистскую, эсеровскую, анархистскую. Но близкое сотрудничество с уголовным миром и суровая обстановка жизни в отряде быстро стирали разницу между теми и другими.

Крестьяне, конечно, не испытывали чувства радости, когда такой отряд являлся в их деревню: хлеб выгребут, скотину порежут, лошадей заберут, баб изнасилуют, церковь сожгут. Если отряд был небольшой — старались отбиться. Если же, на беду, отряд был внушительный, приходилось оказывать вынужденное гостеприимство.

И опять же — разница. Некоторые села почти не давали пополнения в партизанские отряды и крайне неохотно их принимали, у других же — в отрядах была половина своих. Тут секрет был простой — не давали казаки и старожилы. Переселенческие же деревни сплошь были красными. 18 мая 1919 года Будберг записал в дневнике: «Восстания и местная анархия расползаются по всей Сибири; говорят, что главными районами восстаний являются поселения столыпинских аграрников, не приспособившихся к сибирской жизни и охочих на то, чтобы поживиться за счет богатых старожилов». Особое тяготение столыпинских переселенцев к бунтам и партизанщине отмечал позднее и красный комиссар В. М. Косарев, посланный в завоеванную уже Сибирь.

Странная, конечно, сложилась история. Переселенческое управление при старом режиме было мощной организацией. Оно прокладывало дороги в глухие места (потом эти дороги так и назывались — переселенческими). Строило для переселенцев больницы — лучшие в сибирской деревне. Давало ссуды. Но либо помощь оказывалась бюрократически неумело, не шла на пользу, либо люди разбаловались и привыкли к подачкам, либо вообще нехозяйственный элемент в массе своей ехал в Сибирь. Как бы то ни было, многие из переселенцев, если не большинство, к началу описываемых событий не смогли как следует устроиться на новом месте и расстаться с бедностью.

Обосновавшись в переселенческих волостях, партизанские отряды устанавливали там свою власть, распространяли ее на соседние волости и проводили мобилизацию. Так содавались партизанские армии. Вооружены они были на первых порах чем попало — берданки, дробовики, пики. Но основной отряд, как правило, вооружен был хорошо, имел один-два пулемета и сидел на лошадях. Дело начинало принимать нешуточный оборот.

Участники Красной гвардии железнодорожного района, Челябинск, 1917-1918 гг. Фото: FotoSoyuz / Wikipedia (http://ru.wikipedia.org/w/index.php?title=%D0%A4%D0%B0%D0%B9%D0%BB:%D0%A7%D0%B5%D0%BB%D1%8F%D0%B1%D0%B8%D0%BD%D1%81%D0%BA._%D0%A3%D1%87%D0%B0%D1%81%D1%82%D0%BD%D0%B8%D0%BA%D0%B8_%D0%9A%D1%80%D0%B0%D1%81%D0%BD%D0%BE%D0%B9_%D0%B3%D0%B2%D0%B0%D1%80%D0%B4%D0%B8%D0%B8_%D0%B6%D0%B5%D0%BB%D0%B5%D0%B7%D0%BD%D0%BE%D0%B4%D0%BE%D1%80%D0%BE%D0%B6%D0%BD%D0%BE%D0%B3%D0%BE_%D1%80%D0%B0%D0%B9%D0%BE%D0%BD%D0%B0._1917-1918%D0%B3%D0%B3..jpg&filetimestamp=20090304084441&

Участники Красной гвардии железнодорожного района, Челябинск, 1917-1918 годы. Фото: FotoSoyuz / Wikipedia

Особенного размаха движение приняло в Енисейской губернии. Вблизи Сибирской магистрали, грозя ее перерезать, образовалось три фронта — с севера Тасеевский (с центром в селе Тасееве Канского уезда), с юга Камарчагский (близ станции Камарчага) и восточнее — Тайшетский.

В марте во внутренних губерниях Сибири побывал Пепеляев, вернувшийся в бодром настроении. «Народ бунтовать не хочет, — докладывал он Колчаку. — Он сильно раскачался и не может сразу остановиться. Беспорядки носят бандитски-большевистский характер. Население парализовано и как бы отрезано бандитами от власти. Власть должна туда проникнуть, уничтожив бандитов, и тогда море окончательно утихнет».

Пепеляев предлагал слишком простое решение, но верховный правитель, видимо, ему поверил. В Енисейскую губернию был послан генерал С. Н. Розанов, бывший начальник штаба при Болдыреве. 23 марта в Иркутский военный округ была отправлена телеграмма военного министра Степанова: «Передаю следующее повеление верховного правителя: "Возможно скорее и решительнее окончить с Енисейским восстанием, не останавливаясь перед самыми строгими, даже жестокими мерами в отношении не только восставших, но и населения, поддерживавшего их..."» 31 марта Розанову были присвоены права генерал-губернатора.

В распоряжении Розанова были 3-я чехословацкая дивизия, итальянские, румынские и сербские части и казаки из отряда Красильникова.

Наибольшую опасность для железнодорожной магистрали представлял Тайшетский партизанский район, где действовало несколько отрядов, не объединенных единым командованием. Начиная с февраля, здесь участились диверсии против воинских эшелонов и грабежи пассажирских поездов. В связи с этим пришлось перейти на дневной график работы и выделять бронепоезда для сопровождения. Начались нападения на чехословацкие посты, охранявшие дорогу. Все это вынудило чехов начать операции по очищению от партизан близлежащих деревень. На помощь им были посланы румынские и казачьи части. Попавшихся плен партизан чехи вешали на деревьях и телеграфных столбах. Жестом отчаяния со стороны повстанцев было нападение огромного их отряда (до тысячи человек) на станцию Тайшет. Застигнутые врасплох, чехи быстро пришли в себя и дали отпор. Летом тайшетская «пробка» была ликвидирована.

Сложнее обстояло дело с Камарчагским фронтом, проходившим верстах в пяти от железной дороги и прикрывавшим партизанскую «республику» со столицей в селе Степной Баджей Красноярского уезда. Эта «республика» просуществовала около полугода. Жители Степного Баджея с гордостью называли свое село Петроградом. Здесь собирались крестьянские съезды, издавалась на гектографе газета «Крестьянская правда», работал кустарный заводик, делавший патроны.

Александр Колчак. Фото: Репродукция Фотохроники ТАСС

Александр Колчак. Фото: Репродукция фотохроники ТАСС

Войсками двух волостей, образовавших единое «государство», командовали А. Д. Кравченко и П. Е. Щетинкин. Оба были офицерами и подлежали мобилизации, но бежали в тайгу с группой своих приверженцев. Кравченко по образованию был агрономом и имел здесь же неподалеку хутор, но, как говорили, водил дружбу с зеленым змием. А потому главной фигурой был его помощник Щетинкин, человек чапаевского склада, выдвинувшийся из солдат, военный самородок, обладавший к тому же даром демагогии. Он был большевиком еще с фронтовых лет, выступал за советскую власть, но вел пропаганду с учетом крестьянских взглядов. Во Владивосток, говорил он, приехал великий князь Николай Николаевич и взял власть в свои руки, ему уже подчинились Ленин и Троцкий, которых он назначил своими министрами, и только «вампир Колчак» оказывает сопротивление, а потому надо всем встать на борьбу за царя и советскую власть.

В мае чехословацкая дивизия перешла в наступление. Противник был отодвинут от железной дороги, и Камарчагский фронт превратился в Манский, по имени реки Маны, на границе безлюдного таежного района, куда стремились загнать повстанцев правительственные и союзные войска.

Повстанцы оказывали отчаянное сопротивление, цепляясь за каждый пригорок или речку, а рельеф местности по направлению к Мане становился все сложнее. Но к середине июня повстанческая армия, число бойцов в коей доходило до 6—8 тысяч, была разбита, а таежный «Петроград» сгорел во время боев. «Моральное состояние армии к этому времени сделалось ужасным, — писал Колосов. — Разыгрывались потрясающие картины при отступлении в тайгу». Многие погибли в боях, другие разбежались по домам. Кравченко и Щетинкин со своими отрядами отступили в тайгу, где, как казалось, их ожидала неминуемая гибель. Но они сумели найти лазейку, обойти заставы, расставленные вокруг таежного района, и выйти в Минусинский уезд. И это был типичный случай, когда мобилизованные в партизаны мужики падали, как снопы, а основной отрад во главе со своими предводителями ускользал.

Село Тасеево, в 125 верстах от железной дороги, было еще более труднодоступным местом, чем Степной Баджей. Повстанцев там возглавлял В. Г. Яковенко, фронтовик и большевик. Тасеевцы почти не угрожали железной дороге, но начали завоевание смежного с их волостями золотопромышленного района. Правительственных войск там не было, сопротивление же исходило от отрядов самообороны, состоявших из старателей, артельщиков, мелких золотопромышленников и служащих фирм. Оказать им помощь можно было только ударом по Тасееву с юга, а туда вела единственная дорога, по которой невозможно было протащить артиллерию.

Борьба с обеих сторон носила крайне ожесточенный характер. Чехословацкие солдаты натыкались на трупы своих товарищей, взятых в плен, со следами страшных пыток. Каратели же расстреливали пленных без суда, брали среди населения заложников, которых тоже нередко расстреливали, устраивали порки, иногда накладывали контрибуцию на целую деревню.

По-видимому, Колчак, мало интересовавшийся тем, что происходит к востоку от Омска, не все знал и не во все детали вникал. На последнем допросе его спросили, известны ли ему случаи, когда Розанов в виде наказания сжигал деревни. Колчак отвечал, что отдельные случаи такого рода были, но носили чисто военный характер. Если деревня, как, например, Тасеево, превращалась повстанцами в укрепленную базу, то во время боя она, конечно, начинала гореть в результате артиллерийского обстрела.

Но это было уже позднее, а тогда, в июле, Тасеево было взято без артиллерии и не сгорело. Но вскоре казаки вынуждены были отступить с большими потерями. Уходя, вспоминала сестра милосердия 3. Каменецкая, они иногда поджигали дома, в которых только что ночевали, чтобы хоть ненадолго задержать преследователей. Над последствием таких действий, видимо, не задумывались. Партизаны же вскоре захватили значительную часть золотопромышленного района.

После всех этих побед, подлинных и мнимых, верховный правитель, видимо, с подачи военных и Пепеляева, издал указ от 21 июня 1919 года, которым предписывалось изъять из пользования крестьян селений Тасеево и Степной Баджей их наделы, состоящие из государственных земель, и передать их в земельный фонд для устройства ветеранов Гражданской войны. Это была, конечно, избыточная мера, которая ставила в невозможное положение уцелевших жителей названных сел и превращала их, всех поголовно, в непримиримых врагов существующей власти.

Для проведения в жизнь этого указа была образована межведомственная комиссия, у которой хватило здравого смысла притормозить это дело. Колчак же не настаивал на скорейшем исполнении своего указа, который, надо полагать, остался на бумаге.

Зырянов П. Н. Адмирал Колчак. Верховный правитель России — М.: Молодая гвардия, 2013

Читайте нас в мобильном приложении

Если у Вас возник вопрос по материалу, то Вы можете задать его специальной рубрике Задать вопрос
Подписывайтесь на канал rusplt.ru в Яндекс.Дзен
Подписывайтесь на канал rusplt в Дзен
Комментарии
18 ноября 2013, 11:57
Да уж, я даже боюсь представить что творилось в ссыльной Сибири после свержения монарха и до создания СССР...!
18 ноября 2013, 08:12
Что там с колчаковским золотом, концы нашли и все байки из склепа?
18 ноября 2013, 12:01
Вы бы еще про Стеньку Разина и его клад, который он якобы "где-то на берегу Дона зарыл" вспомнили!))
18 ноября 2013, 19:08
Если и были какие клады, давно интервенты все повывезли((
Но вот что пишут исследователи:

"В 1914 году золотой запас Российской империи оценивался в I миллиард 745 миллионов золотых рублей. И каждый рубль в империи был полновесно обеспечен этим запасом. Один грамм золота приравнивался к 1,32 золотого рубля. Таким образом, общий вес золотого запаса составлял 1322 тонны. К 1915 году он возрос — 1337,9 тоны. Примерно половина этого драгоценного металла была свезена в Казань. В 1915 году из Петербурга в Казань было доставлено 520 мешков с золотой монетой. В 1917 году казначейством в ту *е Казань было вывезено еще около 80 ООО пудов (1280 тонн) различных ценностей и 100 ящиков с золотом. В мае 1918 года в Казань прибыло золото из тамбовского банка, а в июне 1918-го из Московского и Самарского отделений Центрального императорского банка. И, кроме того, туда же были доставлены ценности из Петрограда, Вот все это золото и прочие высоколиквидные ценности в конечном счете и достались адмиралу Колчаку, по воле судеб возглавившему белое движение в Сибири."
16 ноября 2013, 16:18
Неуклюжая попытка реабилитации Колчака. Победили адмирала, конечно, не щетинкины, а войска Красной Армии под командованием М. Тухачевского. Тухачевский планировал Златоустовскую наступательную операцию на свой страх и риск едино-лично и она стала полной неожиданностью не только для колчаковского командования, готовив-шего контрудар на Уфу в одни сроки с началом Генерального наступления на Москву деникинс-ких войск, о чем их ставили в известность иностранные военные миссии. Начавшие 24 июня нас-тупление 26 и 27 дивизии рассекли Уральский корпус белых и форсированным маршем в условиях сложнопересеченной местности стали продвигаться вперед. Неожиданно более быстро двигав-шаяся по долине Юрюзани 26 дивизия 30 июня у села Насибаш натолкнулась на еще один белый корпус - Уфимский в составе 2-х дивизий, который не был выявлен разведкой. В свою очередь по-явление красных в тылу вызвала панику и деморализовала белых. 2 июля 26 дивизия, которая до этого двигалась без боев, захватила Насибаш, но 3 июня попала под контрудар Уфимского и отхо-дящего под угрозой окружения Волжского корпусов. Белые шли в яростное наступление, подго-няемые иноземными советниками, потому что конкурирующий с Колчаком за разверстку иност-ранной помощи генерал Деникин, 30 июня силами корпуса генерала Врангеля захватив Царицын, именно 3 июля двинул свою стотысячную армию через Курск и Орел на Москву. Три дня 26 ди-визия вела кровопролитные бои в огненном полукольце. Ситуация выправилась только к вечеру 5 июля, после подхода двигавшейся с боями по Бирскому тракту 27 дивизии. Паника и бои у Наси-баша, оттянули на себя силы с железнодорожного направления и наступавшие здесь 3 бригада 26 дивизии и 3 кавалерийская бригада Каширина, используя проводников из гнезда уральских боеви-ков Сима и Миньра, обойдя Аша-Балашово с юга и 1 июля заняли Сим, а 3 Миньяр. Оставив Ашу в блокаде, пополненные рабочими отрядами, обе бригады продолжили наступать на Усть- Катав. 24 дивизия начала наступать чуть позднее. Сбив незначительные заслоны белых на Зильмердаке у деревни Аисово, ( удар из-за сложности, высоты хребта и полного бездорожья оказался для белых совершенно неожиданным), быстро вышла к Инзеру. Развивая успех, силами одной бригады по р. Тюльма, так же, как и Юрюзань имевшей твердое каменистое дно, стремительно пошла к Верхнее-му Катаву, перерезала узкоколейку Белорецк-Тирлян-Запрудовка и взяла 4 июля Катав-Ивановск, чем кардинально облегчила разгром основной группировки белых. Взятие Катав-Ивановска сыгра-ло не меньшую роль в сражении у Насибаша, чем подход частей 27дивизии. Но главное, что дру-гие бригады 24 дивизии поздним вечером 4 июля без боя вошли в Белорецк. Частью сил двинули на Тирлян, а частью сил захватили горные перевалы в направлении Верхнеуральска и Магнитной. Часть сил дивизии встали обороной к Авзяну, где крупные силы еще обороняли хребет Юрматау от наступавших от Стерлитамака сил 1 Армии. 6 июля красные взяли важный транспортный узел Транссиба и Бирского тракта-ст. Сулея и сдались блокированные Аша и Усть-Катав. 9 июля сда-лась Юрюзань. После подхода правого фланга 35-й дивизии,( 35 и 5 дивизии в разгар боев у Наси-баша бросили на Красноуфимск, взятый 4 июля, почти сразу после взятия 1-го июля Кунгура, что дало быстрое движение 2 Армии на Екатеринбург), на рубежи Ая и Арши, 10 июля части Красной Армии пошли вперед и 13июля вошли в Златоуст. 11июля Чапаевская дивизия освободила от бло-кады Уральск, чем сильно ослабила позиции белоказаков и дутовской армии Колчака. 12июля Ду-тов под угрозой окружения оставил рубежи у Авзяна. Белые ушли к Аскарово и Магнитной, через Преображенск (Зилаир) к Оренбургу, Актюбинску и Орску. Авзян был оставлен через 8 дней пос-ле взятого в тылу Белорецка. Сегодня Инзер по праву называют транспортным ключом Южного Зауралья, Северного Казахстана и, в перспективе, Китая. В Златоустовской операции он оказался «ключем», вскрывшим глубокоэшелонированную оборону белых. Удар через Инзер не планирова-лся главным, но оказался, пожалуй, решающим во всей операции, в свою очередь ставшей ключе-вой в освобождении всего Южного Урала. Хотя о планах Тухачевского, как уже говорилось, не может сказать никто, но совсем не случайно на инзерском направлении была 24-я Симбирская Железная дивизия, по славе и боеспособности не уступавшая 25-ой дивизии. Без сопротивления пройдя перевалы красные вышли в Южное Зауралье. Под угрозой взятия Челябинска, где сходи-лись все зауральские железные дороги того времени, белые предпочли оставить без боя 14 июля Екатеринбург, но это только продлило агонию,- 27 дивизия, преследуя арьергарды белых, 24 июля сходу взяла Челябинск. Вот выдержки из дневника колчаковского штабного генерала А. П. Буд-берга , характеризующих моральный дух белых, всё чаще массово переходящих к красным:
«16 июля….положение совсем скверное; огромная часть личного состава прямо не хочет воевать, не хочет рисковать жизнью и терпеть разные невзгоды и лишения; набранные наспех уральские пополнения во время отхода армий разошлись по домам, унося с собой все снабжение, частью и винтовки. В частях остались штабы, офицеры и очень немного солдат, преимущественно из стари-ков и из тех, кому некуда уйти. Вся эта редкая паутина ползет на Восток, не оказывая уже никако-го сопротивления…
29 июля. Состоялось совместное заседание союзных комиссаров….Нокс высказался очень резко, что, собственно говоря, нам не стоит помогать, так как у нас нет никакой организации и большая часть оказываемой нам материальной помощи делается, в конце концов, достоянием красных. Нокс очень обижен, что после разгрома Каппелевского корпуса, одетого во все новое, с иголочки английское обмундирование и снаряжение, перешедшее к красным, тупоумные омские зубоскалы стали называть его интендантом Красной Армии и сочинили пасквильную грамоту на его имя от Троцкого с благодарностью за хорошее снабжение..»
16 ноября 2013, 16:44
Вы кажется больше рассказали ,чем написано в статье. Парадоксально для одного комментарияулыбка
18 ноября 2013, 08:23
А все таки интересно - та история про любовницу Колчака, что легла в основу первоканальского "Адмирала", это правда или блажь?
16 ноября 2013, 13:13
Извиняюсь, а этот автор, Павел Зырянов который, случаем не бывший депутат-молодогвардеец из Екатеринбурга?
16 ноября 2013, 13:35
нет, это бывший член КПСС из Челябинска
Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Не пропустите лучшие материалы!
Подпишитесь на «Русскую планету» в социальных сетях
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!