«Не могу жить в деревне… Но сердце обжигает»
5 мин чтения
Василий Шукшин (слева) в фильме «Золотой эшелон». Фото: РИА Новости

Василий Шукшин (слева) в фильме «Золотой эшелон». Фото: РИА Новости

«Русская Планета» вспоминает Василия Шукшина и его жизнь между Алтаем и Москвой

Накануне Шукшинских чтений на Алтае доктор филологических наук, доцент кафедры общей и прикладной филологии, литературы и русского языка Алтайского государственного университета Дмитрий Марьин рассказал «Русской Планете» об анархистских убеждениях и крестьянских идеалах Василия Шукшина.

Мифы о национализме, сапогах и банде

— Дмитрий Владимирович, вы были редактором последнего тома полного собрания сочинений Василия Шукшина, подготовленного учеными АлтГУ, в который вошли его интервью, публицистика, статьи, письма... Наверное, никто лучше вас не понимает, каким человеком был Шукшин.

— Едва ли есть человек, способный понять, что это была за личность, но в целом можно и так сказать.

— Я тогда сразу спрошу о его убеждениях: он действительно, как говорил Аксенов, был «прекрасным писателем, но дремучим человеком», почвенником и антисемитом?

—  Вопрос интересный. 20 июля у нас будет презентация книги — алтайского варианта книги Алексея Варламова о Шукшине из серии ЖЗЛ, и там как раз одна из глав посвящена разоблачению «шукшинского антисемитизма». Автор приводит высказывания современников Шукшина, в том числе тех, которые оказались в эмиграции, Виктора Некрасова, например. Эти свидетельства говорят, что Шукшин не был антисемитом, во всяком случае, никак внешне это не проявлялось. Я читал все его доступные письма, и там тоже нет никаких националистических выпадов. Поэтому я думаю, что почвенник-то — да; но литературоведы и культурологи всегда подчеркивают, что Шукшин шел своей дорогой. У него была особая позиция. Если говорить о его убеждениях, то они у него были, на мой взгляд, скорее анархистские. И как не странно, воззрения его героев были близки представлениям Нестора Махно: крестьянское самоуправление, где государство не довлеет, не указывает, что делать. Такой идеализированный вариант разинщины. Хотя он прекрасно понимал, что это невозможно в реальности, и его роман о Разине кровавый. Своего героя, кумира он показывает человеком довольно жестоким, противоречивым.

— Тем не менее Шукшин культивировал образ деревенского человека, во ВГИКе ходил в кирзовых сапогах. Это зачем?

— «Шукшин в сапогах» — тоже один из мифов. Когда он только приехал в Москву, да — те, кто его тогда видели, говорят, что были сапоги, фанерный чемоданчик, китель, в котором он служил на флоте. А потом он всегда был довольно элегантно одет, это видно даже на его студенческих фотографиях. Он всегда неплохо зарабатывал. Ренита Андреевна Григорьева рассказывала мне эпизод из начала 60-х годов, это было время, скажем так, дружбы Шукшина с Беллой Ахмадулиной. С помощью Ахмадулиной Шукшину удалось купить модное пальто, сделанное в Израиле, как она помнит. Он следил за собой, и хотя в одной из статей говорит, что работать в валенках и рубахе лучше, чем в костюме, это, скорее, фигура речи.

— Раз уж мы о мифах: история о том, что Шукшин две недели провел в какой-то банде, чтобы изучить ее жизнь и быт, случилась на самом деле?

— Впервые эту легенду использовал биограф Шукшина Владимир Коробов. А основой для этого якобы послужило письмо профессора-филолога Казанского университета Бориса Никитчанова. Оно пришло Коробову в 1978 году, уже после смерти Шукшина. Никитчанов рассказывает историю, которая с ним произошла в 1946 году на рынке в Казани: какой-то паренек хотел его ограбить, сказал, что он из местной банды. А прощаясь, заявил: «Ты запомни мою фамилию, я еще буду знаменитым писателем!» В эту историю трудно поверить. Во-первых, в 1946 году Шукшин еще учился в Бийском автомобильном техникуме. Во-вторых, в 1978 году уже была «Калина красная», и, может быть, сюжет фильма навеял автору письма что-то, а может, перепутал человек, что-то приукрасил. Если мы начнем стыковать сведения, которые проверяются трудовой книжкой, то получится, что у Шукшина не было времени, чтобы влиться в эту банду. Он уехал из дома, из Сросток, во второй половине апреля 47-го года, а уже 5 мая был принят на работу в Подмосковье.

Василий Шукшин во время покоса травы в селе Сростки Бийского района

Василий Шукшин во время покоса травы в селе Сростки Бийского района. Фото: ТАСС

Гений из деревни

— Откуда в алтайском селе мог появиться такой писатель? Чем можно это объяснить?

— Элемент гениальности здесь, конечно, есть, это точно. Так бывает — рождаются гениальные люди. И надо сказать, мать поддерживала в нем ощущение, что он особенный. У нее в воспоминаниях есть. Ее отец постоянно говорил: «Ты береги Васю, он станет большим человеком!» В семье был настоящий культ Василия. Кстати, как и в семье Тарковских царил культ Андрея — параллели в развитии двух гениев отечественной культуры.

Ради Васи Мария Сергеевна пошла на большой грех. Выйдя второй раз замуж за Павла Куксина, забеременела. Но тут односельчанка ей как-то говорит: родится ребенок, муж его будет любить, а к детям от первого брака охладеет. Обидно ей стало за детей, особенно за Васю, который с отчимом не ладил. Пошла за помощью к бабке-знахарке. Выкидыш получился. Оказалась в больнице. Тогда это было дело подсудное. Следователь приходил, но Мария Сергеевна смогла убедить его, что трагедия случилась из-за тяжелой работы. После она уже так и не смогла забеременеть и чувствовала вину перед мужем.

Не надо сбрасывать со счета и характер. Шукшин с детства был довольно независимым человеком, противопоставлял себя другим — у него и в творчестве всегда есть симпатия к таким романтическим, лермонтовским героям, например, как Спирька в рассказе «Сураз». Ну, а если говорить о ВГИКе, о творческой профессии, то он туда пришел уже 25-летним человеком, с огромным опытом за плечами. Я думаю, это его и выделяло среди однокурсников, помогало ему.

— Он, правда, случайно поступил во ВГИК, собирался заочно учиться в историко-архивном институте?

—  В этой истории с двойным поступлением, что он якобы вообще не знал, куда поступает, был некий психологический момент, связанный с его первой женой Марией Ивановной. Есть письмо, где он говорит: «Маша, ну вот, я случайно отдал документы, и меня приняли во ВГИК». Она была против того, чтобы он уезжал в Москву, но он уже знал, конечно, куда поступает учиться. И он многое знал о профессии режиссера, тем более в период службы на флоте был режиссером драмкружка военной части.

— Он понимал, что все: Сростки, жена, вся эта жизнь остается в прошлом?

—  Василий Шукшин уже второй раз уезжал, первый был в 1947 году — представьте, мальчишкой, в 18 лет, это же непросто было в то время. А он уехал, сделал шаг, причем в никуда. На перекладных, чуть ли не зайцем, добрался до Москвы, потом работал во Владимире, Калуге, и в Севастополе служил, и в Ленинграде. Можно сказать, пол-России повидал. И потом он писал же в рабочих записях: «Не могу жить в деревне. Но бывать там люблю — сердце обжигает». В одном из последних писем с Дона он говорил, что хотел бы уехать из Москвы и поселиться где-то в провинции, но желательно поближе к киностудии. Видимо, у них был какой-то внутрисемейный конфликт по этому поводу. Лидия Николаевна, скорее всего, не поддерживала переезд на Алтай, поэтому в одном из последних писем он предлагает компромисс: поселиться на Дону, ближе к Москве. Эта раздвоенность между столицей и деревней у него была, но я думаю, он прекрасно понимал, что, кроме как в Москве, он себя нигде реализовать не может.

— Мне доводилось разговаривать с Марьей Ивановной, она всю жизнь помнила своего первого мужа. Как вы думаете, Василий Макарович чувствовал вину перед ней?

— Есть воспоминание одного из друзей детства писателя. Шукшин приезжал в Сростки, зашел разговор на эту тему, и он признал: «Да, нехорошо получилось с Марией...»

— Как вы думаете, почему Шукшинские чтения продолжаются? Прошло уже столько лет после смерти писателя, и что заставляет людей со всей страны снова и снова приезжать в Сростки, подниматься на Пикет, вспоминать его?

— Много было споров по этому поводу — для чего Чтения, во что это превращается иногда — в зрелище, лишенное духа. Может быть, да. Но я сам бывал там не раз, и хочу сказать, что, по моему убеждению, большинство людей приезжают туда не просто поглазеть на приезжих артистов, а именно из-за любви к творчеству Шукшина.

Потому что оно что-то исконное поднимает, будоражит в душе любого русского человека, не только жителя Алтая. Меня, как филолога, ученого, задевает, что иногда его творчество понимают поверхностно: сельские чудики и все. А на самом деле не в этом суть-то, не в чудиках. Он пытался отразить в своем творчестве боль, типажи своего времени, а мы-то сейчас понимаем, что они вообще русские, подобно гоголевским. Поэтому что-то, конечно, в нем вечное народ чувствует, поэтому люди и едут на Алтай!

Если у Вас возник вопрос по материалу, то Вы можете задать его специальной рубрике Задать вопрос «Его первое слово было “Бог”» Далее в рубрике «Его первое слово было “Бог”»«Русская Планета» посетила деревни, где родился и жил поэт Гавриил Державин Читайте в рубрике «Общество» «Растить пятерых детей не сложнее, чем двоих»Как православная многодетная семья растит приемных детей и бесплатно кормит бездомных «Растить пятерых детей не сложнее, чем двоих»
Комментарии
Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Расширяйте круг интересов!
Мы пишем об истории, обороне, науке и многом другом. Подписывайтесь на «Русскую планету» в соцсетях
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!