Новости – Люди












Люди
«Если в кузнице думать о деньгах, ничего не будет»

Кузнец Николай Бондаренко поддает угля в печку. Фото: Екатерина Филиппович/ «Русская планета»
Кузнец Николай Бондаренко о том, что чувствует металл
3 мая, 2015 10:58
6 мин
Как стать кузнецом, если ты с детства этого хотел? Надышаться с юных лет жаром горячего металла, пойти на военную службу, рано выйти на ведомственную пенсию, найти давно законсервированный цех у железнодорожников и открыть кузницу. Как стать хорошим кузнецом? Не гнаться за деньгами.
– Вы же в кузнице ни разу не были? — спрашивает военный пенсионер и хороший кузнец Николай Бондаренко. — Так смотрите, вот здесь куют металл. Сейчас мы это чудовище запустим.
Чудовище-кузница оглушительно рычит, ухает и скрежещет со всех сторон.
– Я долго в Ростовской области прожил, в Батайске, — говорит кузнец. — Там к такому привыкли. Композиции разные стоят: «Мишки в лесу», «Ромео и Джульетта». На каждой висит табличка: от кого, по какому поводу. Берегут их. Поставили там как-то скульптуру сказочного оленя. Местная шпана начала ему в прямом смысле рога обламывать. Раз обломали, второй. А мы по долгу службы с этим соприкасались. Донесли до них, что, как только рога будут изуродованы снова, на место оленя встанут хулиганы. Вандалов поймали, процесс задержания сняли и показали по всем центральным каналам. Что вы думаете, с тех пор никто на рога не покушается.

Железная роза
Железная роза. Фото: Екатерина Филиппович/ «Русская планета»
Отец у меня кузнец, я вырос у него на работе, из кузни не вылезал. С детства хотел продолжить его дело. Сначала дома занимался, потом в отцовской кузне, а год назад арендовал этот цех, — рассказывает он.
Поддает угля в печку, ворошит огонь — искры летят во все стороны. Говорит, температура пламени доходит до 1200 градусов по Цельсию. Пытаюсь вспомнить школьный курс физики: железо может растечься? Нет, не может.
— Многие цеха идут по пути наименьшего сопротивления. В лучшем случае берут газосварку и нагревают часть металла, которую нужно видоизменить. Обычные заготовки сгибаются по шаблону, на них наносится рисунок. Это холодная ковка. Горячая же — подход с историей. Со стародавних времен кузнецы использовали уголь, под действием воздуха разогревали металл. Так материал становится податливым, как пластилин — что хочешь с ним, то и делай. При холодной ковке жесткость металла ограничивает творчество. Идти строго по чертежу при желании способны все, а горячая ковка дает простор для воображения, с ней рождаются уникальные вещи. Невозможно сделать руками два одинаковых изделия. Как молоток лег, так оно и пошло.
— Эскизы вы сами рисуете?
— Обычно сам. Вспоминаю, как трудились в кузне десять, двадцать лет назад — тогда все брали «из головы». Чтобы был пример перед глазами, сейчас можно спокойно посмотреть рисунки в интернете, но все равно уважающий себя мастер старается сделать лучше.
Ковка все-таки больше относится к искусству, чем к бизнесу. Естественно, люди зарабатывают этим на жизнь, и каждый вправе оценить свои усилия, как сам захочет. Но если смотреть только на финансовую сторону, изделие никогда не получится. Приходить в кузню и думать только о деньгах — ничего не будет.
— Это все-таки больше про искусство, а не про работу?
— Вообще я такой позиции придерживаюсь: если человек что-то делает руками, ему это удается и приносит радость, почему бы не продавать? Если кому-то нравится конечный результат, но сам он так не умеет.
***
Бондаренко что-то выстукивает, бегает от печи к наковальне и молоту: металл остывает очень быстро. Во время работы у мастера меняются черты лица, появляется какая-то почти хирургическая сдержанность и скупость движений. Через пять минут на конце стержня образуется красивая завитушка.
— Видите, у нас тут крылья стоят? Есть задумка сделать аиста для минераловодского родильного дома. Но в клюве у него будет не малыш, а цветочница. Если бы мы занимались литьем, тогда можно было бы попробовать и ребенка, но кованый он будет выглядеть странно. Дети — не наш профиль, лучше клумба.
— Металл чувствует ваше отношение к нему?
— Ни один кузнец не даст соврать: когда нет настроения, не лежит душа — не надо и начинать. Вроде бы делаешь все правильно, стараешься, а оно не клеится. Лучше оставить и не напрягаться, чем переступать через «не могу».

Железная роза
Железная роза. Фото: Екатерина Филиппович/ «Русская планета»
***
Мне предлагают побыть подмастерьем. Я беру в руки кувалду. Мы куем железную розу. Коллега Николая Бондаренко накаляет в печи железный прут, кладет его на наковальню и ставит сверху молоток с тонким краем, напоминающим зубило. Бью по инструменту с противоположной стороны. На податливом раскаленном прямоугольнике появляется насечка. Спустя 15 минут колдовства пруток перерождается в пику с замысловатым острием.
Молот грохочет, пол подрагивает, я передвигаюсь перебежками между печкой и наковальней. Николай собирает воедино лепестки, накаляя и сгибая один за другим. Железная роза прекрасна и, на взгляд обывателя, давно готова, но мастер продолжает ее отчищать, что-то обстукивать, постоянно присматриваться.
***
Аист для роддома делается в подарок. Еще один подарок Бондаренко пытается сделать Пятигорску ко Дню Победы — композицию из каски и ниспадающей ткани знамени. В администрации Пятигорска его спросили: «А зачем?»
— А зачем?
— Украсить город хочется. Тут не только и не столько желание заявить о себе…
— Когда узнают, зачем, что говорят?
— Соглашаются, конечно, радуются. Сейчас все на стадии утверждения эскизов. Именно к 9 мая успеем вряд ли, но, так или иначе, сделаем. Я от этой идеи не отхожу. Мне что понравилось: сразу спросили, ковка у нас холодная или горячая. То есть в вопросе разбираются, ну или посоветовались с кем-то.
— Как вы выбрали этот эскиз?
— Он, как у могилы Неизвестного солдата в Москве. Делать самолет, танк или пикирующий бомбардировщик — нереально. Изготовить его, как положено, очень сложно, а уходить в хай-тек нельзя. Нельзя упрощать себе задачу.
поддержать проект
Подпишитесь на «Русскую Планету» в Яндекс.Новостях
Яндекс.Новости