«C появлением фотографии возникает нечто новое и необычайное»
5 мин чтения
Джордж Бернард Шоу, 1932 год. Фото: Alfred Eisenstaedt / AP

Джордж Бернард Шоу, 1932 год. Фото: Alfred Eisenstaedt / AP

Впервые за долгое время в России изданы основополагающие для изучения фотографии эссе Вальтера Беньямина

Приметой искусства XX века стало его деление на массовое и элитарное. В большинстве жанров, не будучи специалистом, довольно сложно провести эту грань. Постепенно она совсем стирается по мере того, как технические средства становятся доступнее и проще. Но в начале прошлого столетия такое «опрощение» высоких жанров было еще в новинку, собственно, как и предмет эссе Беньямина — фотография.

Во время его жизни фотография была достоянием всего лишь нескольких поколений. Для старших снимки были еще предметом особого почитания, а в 1920—30-е годы фотография превратилась в массовый тиражируемый товар. Да и сама фотокамера стала вполне доступным для обывателя инструментом запечатления реальности.

Именно сгусток социальных перемен, отраженных в развитии фотографии, интересует Беньямина. Три классических эссе немецкого философа стали основополагающими работами по исследованию нового визуального искусства, рожденного в момент наивысшего пика европейской буржуазной цивилизации. Сегодня, когда за словом «фотограф» надежно закрепился ироничный оттенок, классические эссе Беньямина вызывают ностальгию и некоторое удивление. В эпоху «Инстаграма» трудно понять, что фотография когда-то была культурной силой, менявшей реальность.

«Русская планета» с разрешения издательства Ad Marginem публикует фрагмент эссе Вальтера Беньямина «Краткая история фотографии» из одноименного сборника.

главная: Джордж Бернард Шоу, 1932 год. Фото: Alfred Eisenstaedt / AP

Туман, окутывающий истоки фотографии, все же не такой густой, как тот, что скрывает начало книгопечатания; более ясно проявляется в этом случае, что в момент, когда пробил час открытия, это почувствовало сразу несколько человек; независимо друг от друга они стремились к одной цели: сохранить изображения, получаемые в camera obscura, известные, по крайней мере, со времени Леонардо. Когда после примерно пятилетних поисков это одновременно удалось сделать Ньепсу и Дагерру, государство, воспользовавшись патентными сложностями, с которыми столкнулись изобретатели, вмешалось в это дело и произвело его, выплатив им компенсацию, в ранг общественной деятельности.

Таким образом, были созданы предпосылки для длительного ускоренного развития, что не давало возможности оглянуться назад. Вот и получилось, что исторические или, если угодно, философские вопросы, поднятые взлетом и падением фотографии, десятилетиями оставались без внимания. И если сегодня они начинают осознаваться, то тому есть ясная причина. Новейшая литература указывает на то обстоятельство, что расцвет фотографии связан с деятельностью Хилла и Камерон, Гюго и Надара — то есть приходится на ее первое десятилетие. Но это и десятилетие, которое предшествовало ее индустриализации. Это не значит, будто в это раннее время рыночные торговцы и шарлатаны не старались использовать новую технику как источник наживы; это делалось, и даже часто. Но это было гораздо ближе к ярмарочным искусствам — на ярмарке же фотография до наших дней была как дома, — чем к индустрии.

Наступление индустрии в этой области началось с использования фотографии для изготовления визитных карточек; характерно, что человек, впервые воспользовавшийся фотографией в этих целях, стал миллионером. Было бы неудивительно, если бы особенности фотографической практики, сегодня впервые обращающие наше внимание на этот доиндустриальный расцвет фотографии, скрытым образом были бы связаны с кризисом капиталистической индустрии. Это, однако, никак не облегчает задачу использовать прелесть снимков, содержащихся в недавно появившихся замечательных публикациях по старой фотографии, для действительного проникновения в ее сущность.

Надар, автопортрет

Надар, автопортрет. 1854/1855 г.

...Если картины сохранялись в доме, то время от времени кто-нибудь еще спрашивал о том, кто на них изображен. Два, три поколения спустя этот интерес исчезал: картины, если они сохраняют значение, сохраняют его лишь как свидетельство искусства того, кто их нарисовал. Однако с появлением фотографии возникает нечто новое и необычайное: в фотографии рыбачки из Нью-Хейвена, опускающей взор с такой неспешной и соблазнительной стыдливостью, остается еще кое-что помимо того, что могло бы исчерпываться искусством фотографа Хилла, кое-что, не умолкающее, упрямо вопрошающее об имени той, которая жила тогда и продолжает присутствовать здесь и никогда не согласится полностью раствориться в «искусстве».

...Впрочем, чтобы полностью ощутить мощное воздействие дагерротипии в эпоху ее открытия, следует учитывать, что пленэрная живопись начала в то время открывать наиболее продвинутым из художников совершенно новые перспективы. Сознавая, что именно в этом отношении фотография должна подхватить эстафету у живописи, Араго со всей определенностью и говорит в историческом очерке, посвященном ранним опытам Джованни Баттиста Порта: «Что касается эффекта, возникающего от неполной прозрачности нашей атмосферы (и который обозначают не совсем точным выражением "воздушная перспектива"), то даже мастера живописи не надеются, что camera obscura (речь идет о копировании получаемых в ней изображений. — ВБ) могла бы помочь в воспроизведении этого эффекта».

В тот момент, когда Дагерру удалось запечатлеть изображения, получаемые в camera obscura, художник был смещен с этого поста техником. Все же истинной жертвой фотографии стала не пейзажная живопись, а портретная миниатюра. События развивались так быстро, что уже около 1840 года большинство бесчисленных портретистов-миниатюристов стали фотографами, сначала наряду с живописной работой, а скоро исключительно. Опыт их первоначальной профессии оказался полезен, причем не художественная, а именно ремесленная выучка обеспечила высокий уровень их фоторабот. Лишь постепенно сошло со сцены это поколение переходного периода; кажется, будто эти первые фотографы — Надар, Штельцнер, Пирсон, Баяр — получили благословение библейских патриархов: все они приблизились к девяноста или ста годам.

Но в конце концов в сословие профессиональных фотографов хлынули со всех сторон деловые люди, а когда затем получила повсеместное распространение ретушь негативов — месть плохих художников фотографии, — начался быстрый упадок вкуса. Это было время, когда начали наполняться фотоальбомы. Располагались они чаще всего в самых неуютных местах квартиры, на консоли или маленьком столике в гостиной: кожаные фолианты с отвратительной металлической окантовкой и толстенными листами с золотым обрезом, на которых размещались фигуры в дурацких драпировках и затянутых одеяниях — дядя Алекс и тетя Рикхен, Трудхен, когда она еще была маленькой, папочка на первом курсе и, наконец, в довершение позора, мы сами: в образе салонного тирольца, распевающего тирольские песни и размахивающего шляпой на фоне намалеванных горных вершин, или в образе бравого матроса, ноги, как полагается морскому волку, враскорячку, прислонившись к полированному поручню. Аксессуары таких портретов — постаменты, балюстрады и овальные столики — еще напоминают о том времени, когда из-за длительной выдержки приходилось создавать для моделей точки опоры, чтобы они могли оставаться долгое время неподвижными.

Уличные фотографы в Нью-Йорке, начало 20-го века. Фото: AP

Уличные фотографы в Нью-Йорке, начало XX века. Фото: AP

Если поначалу было достаточно приспособлений для фиксации головы и коленей, то вскоре «последовали прочие приспособления, подобные тем, что использовались в знаменитых живописных изображениях и потому представлялись «художественными».

Прежде всего, это были колонна и занавес. Против этого безобразия более способные мастера были вынуждены выступить уже в 1860-е годы. Вот что тогда писали в одном специальном английском издании: «Если на живописных картинах колонна выглядит правдоподобной, то способ ее применения в фотографии абсурден, ибо ее обычно устанавливают на ковре. Между тем каждому ясно, что ковер не может служить фундаментом для мраморной или каменной колонны». Тогда-то и появились эти фотостудии с драпировками и пальмами, гобеленами и мольбертами, про которые трудно сказать — то ли они были для мучения, то ли для возвеличивания; то ли это была камера пыток, то ли тронный зал — потрясающим свидетельством их деятельности служит ранняя фотография Кафки. На ней мальчик лет шести, одетый в узкий, словно смирительный костюм со множеством позументов, изображен в обстановке, напоминающей зимний сад. В глубине торчат пальмовые ветви. И, словно для того, чтобы сделать эти плюшевые тропики еще более душными и тяжелыми, в левой руке он держит невероятно большую шляпу с широкими полями, на испанский манер. Конечно, мальчик бы исчез в этом антураже, если бы непомерно печальные глаза не одолели навязанную им обстановку.

Беньямин В. Краткая история фотографии — М.: ООО «Ад Маргинем Пресс», 2013.

Данная книга вышла в рамках совместной издательской программы Центра современной культуры «Гараж» и издательства Ad Marginem

Если у Вас возник вопрос по материалу, то Вы можете задать его специальной рубрике Задать вопрос
Комментарии
01 ноября 2013, 12:54
Кто то пытался фото вознести в науку,кто то в искусство,а сейчас это обычная будничная возможность запечатлеть то,что можешь забыть,то есть на память. Хотя конечно есть ответвление в искусств,даже выставки фото делают,но это совсем иной уровень,нежели тот,что был на истоках зарождения фото.
01 ноября 2013, 12:18
Заводы стоят, одни мордоляпы в стране.)) Фотография (даже очень профессиональная) сейчас стала очень доступна широким слоям населения, благодаря цифре и автоматизации. Это раньше фотографией занимались только избранные, которым не лень было провести пол-дня на приготовление растворов, проявку пленки и собственно печатью фотографий в комнате с красным фонарем.
01 ноября 2013, 16:46
Некоторые ценители и до сих пор любят делать фото "по-старинке"!
01 ноября 2013, 11:07
Спасибо за статью, с удивлением узнал откуда произошло слово дагерротип , познавательно и полезно!
31 октября 2013, 18:32
Признаться сам люблю фотографировать и уважаю тех людей, которые умеют чувствовать композицию и выхватывать хороший кадр. Красивое фото - это искусство!
31 октября 2013, 17:40
Ушлые люди всегда впереди всех придумывают новые приспособления к новым видам деятельности. На ранних стадиях развития можно хорошо продать такие идеи,пока никто не понимает истинную стоимость этих вещей.
Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Дискуссии без купюр.
Читайте «Русскую планету» в социальных сетях и участвуйте в обсуждениях
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!