Общество
Лента новостей
Лента новостей
Сегодня
Политика
Общество
Бизнес
Культура
Сделано Русскими
О проекте
Редакция
Контакты
Размещение рекламы
Использование материалов
Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ № ФС 77 – 65733 выдано Роскомнадзором 20.05.2016.
Лента главных новостей
Русская планета
Общество

«Охотники выбили в России всех зверей»

Главный редактор журнала «Охота» Валерий Кузенков рассказал «Русской планете», почему так обеднел животный мир страны

Елена Коваленко
1 августа, 2013 12:41
7 мин

Валерий Кузенков. Фото: личный архив

Во многих странах охота является развитым сектором экономики. Охотничье хозяйство создает рабочие места, значительно увеличивает не только внутренний, но и иностранный туризм, промышленность получает заказы на инвентарь охотников. Охотоведческие хозяйства следят за тем, чтобы животные были посчитаны и не отстреливались сверх меры. «Русская Планета» узнала у охотоведа Валерия Кузенкова, как в этой области обстоят дела в России.
– В России выгоду от охоты в правительстве и Думе никто не видит. Никто не хочет поворачивается лицом к охране природы и к охотничьему хозяйству. Я семь лет хожу в Госдуму, администрацию президента и никому не могу доказать, что надо воссоздавать охотничью отрасль. У нас огромные деньги идут в спорт, в здравоохранение – это отлично. Но почему деньги не вкладывают в охрану природы? Ведь без этого здоровья у граждан не будет. Чистые реки, много животных и рыбы, залог того, что мы будем меньше болеть и лучше учиться. Но пока этого ничего нет.
Вместо работающих законов у нас принимают такие, что делают из охотников браконьеров. Например, в Карелии сделан регламент выдачи разрешений на охоту. Теперь каждый охотник, чтобы отстрелить медведя, лося или кабана должен из деревни ехать в республиканский центр, встать в очередь и получить разрешение. В областях выдавать разрешения запретили, и прокуратура за этим строго следит. А ведь там не везде есть дороги. Такие законы – провокация, они подрывают доверие к власти.
– Решение приняло Министерство природных ресурсов, подписал его министр Сергей Донской. Похожая ситуация с разрешением на ввоз и вывоз оружия за границу: зачем получать дополнительные разрешения на вывоз, если у меня уже есть одно разрешение? Чтобы люди давали взятки, чтобы им трепали нервы в полиции.  
– А нет у нас никакого охотничьего хозяйства. В СССР была отрасль народного хозяйства, на сегодняшний момент ее нет. В некоторых регионах есть отдельные частные хозяйства, где каждый делает что хочет. Власть занимается сейчас разработкой стратегии, опять напишут нечитаемый на 500 страниц текст. А главных задач на самом деле всего четыре.
– Конечно. Во-первых: для охраны надо создать единую государственную охотничью инспекцию. Сейчас Минприроды и Минсельхоз занимается охотой по остаточному принципу.
Во-вторых: надо разобраться с охотничьим движением. У нас огромные территории закреплены за Охотрыболовсоюзом, в нем состоят люди, с ними никто не работает, идет распродажа собственности, процветает воровство. Председатели ничего не делают, только получают зарплату. А союз должен быть мощным, лоббировать интересы охотников и помогать государству в решении вопросов с дикой природой.
В-третьих: навести порядок в природоохранных зонах. Это 10-13% от всей площади РФ. Надо им вернуть ту функцию, для чего они создавались. Сейчас туда приезжают люди, в бане попариться, с девками водочки попить, поохотиться. Сегодня закон об особо охраняемых зонах разрешает охоту на их территории. Это нонсенс!
В-четвертых: мы должны дать работу людям, живущим на Крайнем Севере и Дальнем Востоке. В малых поселках всегда были заготовительные фактории. Надо воссоздать промыслы. Пока наши люди живут на Камчатке – она будет российской. Как только оттуда уйдут наши, туда немедленно придут не наши. Чем это обернется понятно. Чтобы этого не случилось, нужна госпрограмма по воссозданию охотничьих промыслов.
– Добывать пушнину, рыбу, дикорастущие ягоды, заниматься звероводством. Это важный фактор для того чтобы люди оставались жить на местах, не спивались и не мечтали уехать.
По опросам многие жители Камчатки хотят ее покинуть. Сейчас они занимаются браконьерством, ловят рыбу, бьют медведя на лапы и желчь (медвежьи лапы – деликатес в Китае; желчь широко используется в фармакологии – РП), чтобы хоть как-то выжить. Большая часть браконьерства в России – социальное. От безысходности. Но есть еще причины. Сегодня закрыта охота на белька (новорожденный детеныш гренландского или каспийского тюленя – РП), хотя один ледокол убивает больше бельков, чем все поморы ловили.
Белек. Фото: Александр Лыскин / РИА Новости
Белек. Фото: Александр Лыскин / РИА Новости
Сейчас на побережье Белого моря вымирает девять деревень. На Камчатке сложности не только с охотой. Стоимость солярки 45 рублей за литр, это в городе. В поселках ее стоимость более 50 рублей за литр. До Паланы туристы-иностранцы не в состоянии долететь, потому что билет на самолет стоит 20 тысяч в одну сторону. 40 тысяч за поездку для них дорого. Вертолет 150 тысяч час полёта в регионе, где нет дорог.
– Сюда должно прийти государство, все исправить, это не потребует много денег. Один мост на остров Русский сколько стоил, и в итоге его тут же смыло дождем! А чтобы устроить жизнь здесь нужно меньше средств.
– В Думе на заседании, которое проводил господин Пехтин, я предлагал открыть в Дальневосточном университете факультет охотоведения. Будем готовить специалистов, заготовителей, ребята смогут проходить практику и работать в специальных новых факториях, будем готовить специалистов по клеточному звероводству. В университете можно было бы реализовать целую национальную программу. Специалистов нет. Но есть 150 тысяч попавших под сокращение полицейских. Можно было бы организовать для них курсы повышения квалификации и отправить работать в регионы инспекторами. Все это, но более подробно, я сказал депутатам. Пехтин в ответ начал на меня кричать: «Мы знаем, что происходит на Дальнем Востоке, что ты тут говоришь? Развыступался! У нас этим занимается председатель «Ассоциации Росохотрыболовсоюз» Эдуард Бендерский». Мои слова возмутили Пехтина, ведь Бендерский его друг.
В РФ охотоведов готовят в Иркутске, Кирове, других городах, более 100 техникумов и училищ. Но вопрос: кто читает лекции? В Екатеринбурге, например, читает зоотехник по образованию. В Ростове бывший милиционер и инженер преподают. Что они расскажут? Даже в Кирове, где серьезная школа всегда была, выпускают специалистов уровня егеря. Да и они не могут найти работу, а кто находит, получает зарплату четыре или семь тысяч рублей.
– Животных становится все меньше и меньше. Сайгака в Калмыкии было около миллиона, осталось две-три тысячи. Чиновники говорят, что численность сайгака упала из-за вспышек на Солнце. Я считаю, что это ерунда, сайгака выбили браконьеры.
– Рост происходит только на бумаге за счет подделки учетных данных. Так происходит по всей стране, чтобы получить побольше разрешений на добычу лосей, оленей, кабанов, медведей и прочее. Например, ДОХ подготовил документы в правительство, где они написали, что численность кабарги (небольшое парнокопытное оленевидное животное – РП) выросла на 47,9%, лося на 15,5%, снежных баранов на 27,9%. Я называю по памяти, могу ошибиться.
– Дело все в том, что численность кабарги в России не учитывалась вообще. Кабаргу давят все, потому что ее пупки хорошо продаются в Китай. Давят петлями, а они, как вы понимаете, не обладают особой избирательностью, поэтому на одного самца в среднем попадается три самки, их выбрасывают, потому что необходимые пупки есть только у самцов. Численность снежных баранов не могла вырасти на 27%, потому что их учет должен проводиться ногами или авиаучетом, а такой учет не проводился нигде, за исключением Кроноцкого заповедника. У нас нет никакой государственной системы мониторинга животных, нет никакого федерального центра статистики. У нас называют цифры по принципу: кто во что горазд. Например, по последним законам, которые существуют в стране, пользователь может сказать «У меня живёт двести кабанов», а доказывать он ничего не должен. Государство, в свою очередь, никак не может это проконтролировать. В СССР численность животных контролировало государство, а почему? Потому что все дикие животные – это государственный охотничий фонд.
– Да, и проводить учет силами пользователей. Кроме того у нас ведь есть общедоступные угодья, например в Карелии. Там они составляют 60% всех угодий республики. А у них всего 36 инспекторов, из которых 15 работает в регионе на 17 млн гектаров угодий. Как они проведут учет, если на каждого приходится больше миллиона гектаров?
– Да. У нас шесть охотинспекторов на всю Калмыкию и два на весь Ямало-Ненецкий автономный округ. В Эвенкии всего один инспектор. Как он проведет необходимый учет? Все расчеты оценочные. Никто не знает точно, кто у нас живет и сколько животных есть в России.
– Возьмем кабана. У нас выдается разрешений только на 60 тысяч на всю Россию в год. Германия стреляет 700 тысяч кабанов ежегодно. Сравните Россию и Германию. Еще проще пример: Латвия выдает разрешения на 30 тысяч кабанов ежегодно. Половина того, что стреляет Россия! А Латвия по площади 6 млн гектаров. Берем Швецию – там стреляют 100 тысяч лосей. Россия выдает только 20 тысяч разрешений. Вот вам цифры. Возьмем косуль: Германия стреляет 1 млн 40 тысяч косуль в год. Вся Россия выдает 30 тысяч разрешений от Владивостока до Калининграда.
Горные маралы. Фото: Виктор Садчиков /Фотохроника ТАСС
Горные маралы. Фото: Виктор Садчиков /Фотохроника ТАСС
– Да какие браконьеры? Им тут просто нечего брать, охотники выбили всех зверей, новых никто не разводит, не следит за их численностью. Латвия отстреляла 7 тысяч оленей в этом году. Россия выдала 9 тысяч разрешений на всю Россию! В разрешение вошли: благородный олень, изюбрь (восточноазиатский олень – РП) и марал (парнокопытное млекопитающее из семейства оленевых – РП). Удалось отстрелять только 5 тысяч. Если бы у нас были животные в избытке, выдавалось бы не пять тысяч разрешений, а 50 тысяч.
– В какой-то степени, хотя процессы уже начали приобретать характер необратимых. В Латвии в 1990-х годах были выбиты все дикие животные, никого не осталось. А сейчас они стреляют больше, чем Россия. У них это получилось за счет нормального рабочего отношения к хозяйству, работающей охраны природы, действующих законов. Они считают дикую природу своим богатством и получают выгоду. Только у нас охота в запустении.
– У нас хорошая численность бобров, его надо добывать. У нас нет проблем с рябчиками, лисой, волками, совами и некоторыми другими видами животных. У нас проблемы с копытными, так как это самый массовый вид для трофейной охоты.
– Цифры известны: у нас ежегодно добывается 70-80 тигров браконьерами и вывозится в Китай. Никакого другого отстрела тигров у нас не существует, т.к. тигры занесены в Красную книгу. Последние десять лет у нас из года в год называют одну и ту же цифру — около 470 голов. Тигры, что, не рожают?
– Министерство природных ресурсов конечно, раньше Минсельхоз, они все это покрывают. Проводятся форумы, президент Владимир Путин выступал по этой проблеме, выделяются гранты на охрану тигра, но куда они уходят неизвестно. Недавно директор «Специнспекции «Тигр» Виктор Гапонов подал заявление об увольнении, потому что денег нет.
Фото: Алексей Куденко / РИА Новости
Фото: Алексей Куденко / РИА Новости
– Да. Такая же ситуация. Два рыбинспектора на всю Владимирскую область. В реках почти не осталось рыбы, и закон рыболовный до сих пор не принят. То, что рыбаки выходили на акции, никак не изменило ситуацию. Советую посмотреть фильм «Счастливые люди», вам все станет понятно.
темы
7 мин