Культура
Лента новостей
Лента новостей
Сегодня
Политика
Общество
Бизнес
Культура
Сделано Русскими
Личные связи
О проекте
Редакция
Контакты
Размещение рекламы
Использование материалов
Запрещенные организации
Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ № ФС 77 – 65733 выдано Роскомнадзором 20.05.2016.
Лента главных новостей
Русская планета
Культура

Где поставить запятую? Розенталь и… русский язык

Исполнилось 120 лет со дня рождения знаменитого лингвиста
Валерий Бурт
31 декабря, 2019 13:01
7 мин
Этот человек был символом точности и достоверности лингвистической информации. Хранителем знаний и образцом культуры. Те, кто имеет дело со словами, знаками препинания, неизменно обращаются к его помощи: как правильно написать, где поставить запятые? И его учебники – всего их 150! - ответят на все вопросы. В них есть все, чтобы выплыть из бурного моря ошибок и заблуждений. 
Одна из книг Розенталя называется «Пожалуйста, пишите грамотно!» Он не просил - умолял. Сейчас уже никто не просит. И многие говорят с ошибками, с ними и пишут. Нет на них Розенталя…

В русской грамматике он навел идеальный порядок - разъяснил, объяснил: там - слитно, здесь - раздельно. По полочкам разложил ударения, окончания, гласные, согласные. Тут - запятая, там - тире, здесь возможны варианты. Правописание - это ведь горе от ума, миллион терзаний…

Он был профессором, преподавателем с 70-летним стажем. Почти четверть века - с 1962 по 1986 годы  заведовал кафедрой русской языка факультета журналистики МГУ - учил студентов грамотности. Кого-то научил, на кого-то напрасно потратил свои силы…
Розенталь преподавал не только в МГУ, но и на телевидении. Известные дикторы: Валентина Леонтьева, Владимир Кириллов, Нонна Бодрова, Владимир Ухин и другие – его ученики. До эфира они собирались в студии, делали упражнения на произношение, писали контрольные работы. А после эфира Розенталь разбирал с ними ошибки.

Вообще, учеников у Розенталя - десятки тысяч. Одних он помнил в лицо, других вспоминал по чудовищным ляпам. Я сам напомнил о себе. Через несколько лет после окончания факультета журналистики по каким-то делам забрел туда. Поговорил, с кем надо, многое вспомнил

Проголодался и забрел в буфет. В углу стоял Розенталь. Он ел булочку и запивал кефиром. Как всегда, отрешенный, ушедший в себя. У ног профессора стоял старый, вытертый портфель. Кожаный монстр был, наверное, ненамного моложе Розенталя. А ему самому было далеко за восемьдесят...
Я подошел к профессору. Он поднял глаза. Они были мудрые и грустные. Я спросил, можно ли расположиться рядом. Розенталь ничего не ответил, только пожал плечами.
Я жевал бутерброд и мучительно думал, с чего начать разговор. Пока я думал, Розенталь снова поднял на меня глаза и спросил: «Вы здесь учились?» Я ответил. Розенталь задумчиво посмотрел на остатки кефира в стакане, потом – снова на меня: «Что-то я вас не помню…». Это было вроде комплимента. Если бы я на экзамене насажал ошибок, он бы меня не забыл.
У меня мелькнула мысль – может, взять у Розенталя интервью? Но эту мысль тут же отогнала другая, ленивая: «А, еще успею…»
Но - не успел. До сих пор жалею.   

Я сто раз видел, как Розенталь идет по длинному коридору факультета. Он был полный, маленький, безмерно уставший от долгой жизни. На вид казался совершенно безобидным, но студенты его жутко боялись - разве можно сдать экзамен по русскому языку ходячей энциклопедии?

Я тоже беспокоился перед экзаменом, но все оказалось просто и буднично. Вытянул сравнительно простой билет, ответил, а от дополнительных вопросов профессор меня избавил. И вообще, он слушал меня не очень внимательно. Сидел и черкал ручкой по тексту. Это было его привычным занятием.   
Вся процедура заняла минут десять. Я вложил в прохладную морщинистую ладонь зачетку, в которой Розенталь поставил свой автограф и вывел: «хор.»  
Потом я узнал, что бояться было нечего – Розенталь никого не «срезал». Наверное, потому что он был очень добрый человек…
Вскоре после того, как я встретил Розенталя в буфете, он перестал приходить на факультет. Он был не только очень стар, но и очень болен. К тому же, одинок. Ноги его почти не слушались, но голова оставалась светлой. Профессор давал консультации по телефону.
Он жил в доме, выходящем на Москву-реку, напротив Киевского вокзала. У него не было никаких увлечений и, тем более, развлечений. Только работа, только русский язык. И так всю жизнь.

Розенталь редактировал свои рукописи до последних дней. Читал газеты и привычно исправлял в них ошибки. Порой целые статьи тонули в красных пометах его беспощадного карандаша. Хорошо, что авторы статей ничего об этом не знали, иначе бы умерли от стыда…

О прошлом Розенталя никто не знал. Сам он о своей жизни не распространялся, а желающих написать о нем почему-то не было. И только незадолго до его ухода появилось беседа с ним. Не знаю, единственная ли, но других я не нашел. 
Розенталь приоткрыл занавес над своей биографией. И в частности, заметил, что с детства был «патологически грамотным». А родился он в Польше, которая входила в состав Российской Империи. Ходил в польскую гимназию, изучал русский язык. Когда Дитмару было 16 лет, он бежал в Россию - его родной город Лодзь превратился в поле битвы между русскими и германцами. Шла Первая мировая война…
Юноша обосновался в Москве, прижился. Окончил историко-филологический факультет МГУ. Но решил получить еще одно высшее образование и пошел в Коммерческий институт. Так что, у знаменитого филолога, о чем многие не подозревали - есть еще экономическое образование. Но им Розенталь так и не воспользовался.
В его биографии есть удивительный штрих. Он не только учился в МГУ, он там еще и работал. Некоторое время - секретарем у ректора университета. Им в конце 20-х годов Андрей Януарьевич Вышинский. В то время это был милейший человек и вдумчивый преподаватель. Но потом Вышинский превратился в зловещую фигуру государственного обвинителя на кровавых сталинских процессах. Это он говорил про безвинных подсудимых: «Расстрелять, как бешеных собак!» Его отчество переделали на более красноречивое: Ягуарьевич.
Розенталь рассказывал, откуда у него склонность к языкам. Дома отец разговаривал с ним и старшим братом Оскаром по-немецки, потому что очень любил Германию. По-немецки говорила и мать Розенталя, простая домохозяйка. Но - только с отцом. С сыновьями она изъяснялась по-польски, а в быту переходила на русский.
Выходило, родители, ничего не внушая и не доказывая, наставили сына на путь истинный. И он пошел по этой дороге.

Розенталь выучил больше десятка языков: как сам выражался, говорил по-русски, считал по-польски, эмоции выражал по-итальянски. Кстати, Розенталь написал первый в СССР итальянский учебник для вузов. За этот труд ему присвоили звание кандидата педагогических наук

Другие иностранные слова - латинские, греческие, английские, французские, шведские и прочие - он держал про запас. Но лишь изредка залезал в свои кладовые.
Сейчас понятно, что профессор был достоин не только большого интервью или статьи, но и целой книги. Мы, журналисты, привыкли гоняться за чем-то призрачным, эфемерным, упрятанным в пеструю обертку привлекательности. И часто не замечаем чудес, которые совсем рядом. Таким чудом был Дитмар Эльяшевич Розенталь.  
Розенталь радел за чистоту русского языка, но к заимствованиям относился спокойно. Накануне ухода - ученому шел девяносто четвертый год - он, как разведчик, сообщил об очередном грядущем нашествии чужих слов. Их будет много, но не пугайтесь – русский язык и не такое выдерживал…
Несколько месяцев назад я побывал на Востряковском кладбище. Увидел скромную могилу с фамилией, инициалами, датами жизни и смерти. Без эпитафии, без портрета. И снова  вспомнил об интервью, которое не взял…
темы
7 мин