Титульная страница
Лента новостей
Лента новостей
Сегодня
Политика
Общество
Бизнес
Культура
Сделано Русскими
О проекте
Редакция
Контакты
Размещение рекламы
Использование материалов
Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ № ФС 77 – 65733 выдано Роскомнадзором 20.05.2016.
Новости
Титульная страница
Титульная страница

«Сегодня эмбарго есть, а завтра не будет»

Какие перспективы ждут угледобывающую отрасль России
Елена Коваленко
5 мин
Фото: Комбайн проходческий КП21-150 для механизации отгрузки горной массы. Фото: Павел Лавров // «Русская планета»
В Новокузнецке прошел один из крупнейших в мире промышленных форумов. Ярмарка «Уголь России. Майнинг» собрала на одной площадке представителей практически всех предприятий, добывающих полезные ископаемые. 24 страны, свыше 300 фирм, 5 тыс. выставочных экспонатов — от микроэлектроники до гигантских механизированных комплексов.
Карьерный самосвал поднимает 360 тонн груза. А в грозу под ним могут спрятаться почти 100 человек. Это стало ясно во время неожиданного летнего ливня, прокатившегося над выставкой «Уголь России».
– Был бы это не 360-тонник, а его старший брат! Тут бы еще столько же народу поместилось! — говорит пожилой мужчина в строгом костюме. Дорогой пиджак измазан машинным маслом: мужчина стоит, прислонившись плечом к ободу гигантского колеса.
Я думал, этот — самый большой, — замечаю с сомнением.
– Да ну! Есть на 450 тонн. Вот там махина так махина! А это — так. Выставочный образец.
– А в Кузбассе такой есть?
– Вроде был. На Березовском разрезе, вроде бы. Но точно не помню, врать не буду. У нас-то как раз вот такие работают. А вообще самая ходовая машина — это или «сотка» или 220-тонник.
Выставочный образец сюда приехал не сам: в Новокузнецке улицы не приспособлены к пропуску техники таких габаритов. На выставке его собрали из отдельных агрегатов, как большой конструктор. Об этом узнаю, невольно прислушавшись сквозь шум дождя к разговору двух инженеров. Они сперва долго обсуждали технические характеристики машины, затем — сложности эксплуатации в условиях реального разреза или карьера (чем больше машина, тем сложнее уберечь ее от невольного «дрифта» — заносов на мокром после дождя, скользком от наледи или просто излишне рыхлом грунте).
Ливень заканчивается также внезапно, как начался. Секунда — и уже не поливает. Из павильонов, из-под навесов, недоверчиво поглядывая на облака, выходят люди.
Чтобы пройти выставочные ряды насквозь, от парковки для посетителей до главных ворот и площадки перед ними, потребуется около полутора часов. И не сказать, что расстояние огромное: в этом лабиринте наберется от силы километра полтора. Но, во-первых, народу много — не протолкнуться. Во-вторых — то и дело хочется притормозить у очередной диковины.
Компания по производству экскаваторов по понятным причинам не может доверить управление солидной техникой всем желающим. Зато дают порулить точными радиоуправляемыми копиями своих машин. Небольшой экскаватор задорно перекладывает с места на место два ведра песка в импровизированной песочнице. Игрушки пользуются огромным спросом: солидные мужчины в галстуках легко обнаруживают свою мальчишескую сущность.
К очередному стенду зазывает робот: то ли инопланетянин, то ли герой кинофильма, в общем — существо технологичное.
Одна из известных российских фирм по производству специализированных машин и комплектующих к добычным комбайнам пошла чуть дальше: ее маркетологи устроили из выставочного павильона что-то вроде закусочной. Легкие столики, напитки на выбор, даже мангал и жаровня. Клиента усаживают, вручают шашлык, баклажан-гриль, а уже после предлагают поговорить о новом каталоге с перечнем передовых разработок в области шахтового машиностроения.
– Конкурентная борьба очень жесткая сейчас в отрасли, и на таких мероприятиях ее видно как нигде, — уверяет Сергей Климкин, менеджер завода-изготовителя электротехнических изделий. — Тут конкуренты сталкиваются лицом к лицу. И друг с другом, и с потенциальными клиентами, партнерами. Хорошо тем, у кого продукция или услуги — уникальны. Но в угольной сфере таких монополистов немного. По пальцам перечесть. Причем на одной руке. Есть российский завод по производству уникального электрооборудования, не имеющего аналогов, например. Это оборудование, которое пригодно для работы в шахтах — оно не взрывается. А вот остальные должны себя похвалить как в том мультике — «лучше всех». И чтобы именно на них обратили внимание.
Добычной комбайн российского производства выкрашен в традиционные цвета фирмы-поставщика — белый корпус, красное на вершине. Позади машины установлен огромный экран, на котором идет рекламный фильм. Снят интересно, в стилистике лучших научно-популярных телеканалов. Доступно для понимания не только специалистам-угольщикам, но и стороннему обывателю. Причем комбайн показывают в работе: непосредственно под землей он ожесточенно вгрызается в уголь, срезая пласт за пластом.
Напротив, в пятнадцати шагах, стоит абсолютно невзрачный стенд китайских производителей. Их комбайн — внешне точная копия российского, только выкрашен в истошно-желтый. Никаких фильмов, никаких демонстраций. Комбайн, стойка с названием фирмы, за ней — неподвижный менеджер-консультант с непроницаемым лицом.
Конкуренты? — киваю на китайцев, обращаясь к сотруднику российского завода.
– Да уж, — вздыхает тот. — У них машина — как наша точь-в-точь. Даже запчасти друг к другу подходят, оказывается. Я проверил.
Ну так он много клиентов не найдет, — подначиваю к продолжению разговора, намекая на отсутствие у иностранных соседей яркой рекламы.
– Да как сказать? — пожимает плечами усталый машиностроитель. — Они нас по ценам делают. Как по качеству — не знаю, но сейчас время какое? Если есть возможность взять дешевле — возьмут ведь, правда? По логистике немного проиграют и, конечно, по сервису. А вот по цене — сэкономят.
Разговорившись, выясняю, что по наблюдениям угольщиков, китайская сторона в нынешнем году проявляет к российскому майнингу значительно больше интереса, чем раньше. Они и прежде были традиционными и эффективными партнерами отрасли, а в нынешнем году расширили и количество представительств, и состав делегаций.
– Оглянитесь: куда ни посмотри, везде ходят, смотрят, запоминают, на экшн-камеры снимают, фотографируют. По-нашему только не говорят.
А переводчики?
– А что переводчики? Китайские партнеры — они и с переводчиками очень дипломатичны. Они проявляют заинтересованность, ни «да», ни «нет» не говорят, но это не значит, что они «воздерживаются», — смеется заводчанин, переиначив старый анекдот на новый лад.
Жемчужина нынешней выставки: презентация новой технологии откачки метана из угольных пластов. Российская разработка, отечественная реализация. Уже есть примеры успешного внедрения: газовые комплексы работают на нескольких крупных шахтах Кузбасса. Специалисты долго рассказывают о технических тонкостях. Если перевести с русского-инженерного на русский-разговорный, получится просто: сквозь угольные пласты бурят скважину. Наверху ставят что-то вроде большого пылесоса. Выкачивают природный газ — в основном, это метан — из недр. Часть — сжигают, часть — заготавливают и используют.
– С точки зрения себестоимости такая добыча неэффективна, — упрекает разработчиков один из зрителей презентации. — Объемы по сравнению с крупными газовыми месторождениями — ничтожны. Плюс метан — такая специфическая фракция, что его еще надо умудриться и собрать, и заготовить.
– Ну, во-первых, речь идет не о промышленных масштабах заготовки — отвечает представитель завода-изготовителя добычного комплекса. — Речь идет в первую очередь о безопасности. Безопасность горняков — раз! Люди будут работать в шахте, откуда большая часть газа уже откачана. Экологическая безопасность — два! Этот газ — он уже не считается вредными выбросами в атмосферу. Метан, как вы помните, газ парниковый, за его выбросы угледобывающие предприятия платят огромные штрафы, и даже если мы его откачали, но даже не собрали, а сожгли — вред природе нанесен в разы меньший. Это значит — меньше нагрузка и на предприятие и на экологию. А такие экономии по безопасности угольщикам выгодны. И они вкладываются в каждый кубометр откачанного газа своей копеечкой. Вот вам и себестоимость.
Наукоемкие технологии — развитие автоматизированных систем управления и учета в добывающей отрасли — это главная тенденция развития. Вектор на эффективность. Кузбасс может в ближайшие годы перестать торговать углем. Схема «добыча-продажа-отгрузка» меняется. Теперь мы включаем в нее новое звено — «переработка». Уголь обязательно должен пройти обогащение и уйти потребителю уже в виде концентрата. Для этого отрасли предстоит практически полная реконструкция: старые предприятия закрываются. На их месте появляются новые, современные комплексы. И по оценкам многих экспертов, слухи о кризисе сильно преувеличены.
– В 2015 году горняки Кузбасса поставили очередной производственный рекорд, — доказывает свою точку зрения Максим Макин, первый заместитель губернатора Кемеровской области. — В апреле мы уточнили эти данные, мы добыли 211 млн тонн угля. Это при том, что год назад был этот показатель на цифре 203 млн. Мы в Кузбассе только за год запустили три современных угольных предприятия общей проектной мощностью почти 8 млн тонн, создали 1,5 тыс. новых рабочих мест, уже в этом году ввели в эксплуатацию две обогатительные фабрики мощностью переработки 5,5 млн тонн угля.
Над выставкой реет парад флагов, в том числе Польши, Чехии, Германии, Украины. Как отшучиваются бизнесмены: куда мы друг без друга. Российский рынок для западных компаний является стратегическим. Политика не может стать серьезной помехой.
– Эмбарго сегодня есть, а завтра его может и не быть, — заявил в своей приветственной речи министр-советник отдела содействия торговли и инвестициям Посольства Республики Польша в России Марек Очепка. —  Кто перестанет общаться с нашими партнерами? Придут другие партнеры! И для кого-то на рынке уже не будет места! Иногда меня спрашивают: господин министр, а может, подождем лучших времен? Тогда я им отвечаю: вы ждете лучших времен, но я вам гарантирую, что для вас их уже не будет. Поэтому, я думаю, что надо приезжать, надо общаться, надо независимо от всего поддерживать контакты.
темы
Новости партнеров
Реклама
Реклама
5 мин