Титульная страница
Лента новостей
Лента новостей
Сегодня
Политика
Общество
Бизнес
Культура
Сделано Русскими
О проекте
Редакция
Контакты
Размещение рекламы
Использование материалов
Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ № ФС 77 – 65733 выдано Роскомнадзором 20.05.2016.
Новости
Титульная страница
Титульная страница

«Жалею, что не пошел служить раньше»

Пензенский священник Александр Ерошин рассказал, как повлияла на него служба на флоте

Елена Коваленко
3 мин
Фото: Алина Кулькова / «Русская планета»
В 2011 году настоятель часовни святого великомученика Пантелеймона Александр Ерошин появился на пороге местного военкомата и попросил: «Призовите меня на службу». Призвали. Уже через несколько недель он сменил рясу на форму матроса Балтийского флота.
Спустя два года батюшка вернулся в родную Пензенскую область, сейчас он — монах в Спасо-Преображенском мужском монастыре.
– В 26 лет у меня заканчивался призывной возраст, — рассказывает священник, — а мне очень хотелось отдать долг Родине. Сотрудники военкомата навестили меня один раз в жизни, когда мне исполнилось 18 лет. Тогда я показал им справку о том, что учусь в семинарии, и больше они меня не беспокоили.
Когда я служил в храме в Заречном, частенько благословлял молодых новобранцев на службу в армии, говоря им, что без этого невозможно стать настоящими мужчинами. А потом поймал себя на мысли: «Мне скоро 27, а я еще не служил». Я часто размышлял об этом и с военным комиссаром, но тот лишь отшучивался: «Батюшка, еще не поздно — успеете». Но когда я пришел в военкомат, он сдался: «Я знал, что вы настоите на своем».
Теперь приходит моя очередь удивляться.
– Что-то я не слышала, чтобы священнослужители отдавали конституционный долг. Как к вашему решению отнеслась епархия?
– Есть немало примеров, когда священники брали в руки оружие. Но делали они это в годы войны, защищая русскую землю. В мирное же время такое случается редко. Гораздо чаще священнослужители отдают долг Родине в должности священника. И когда я уходил на флот, пообещал себе, что деятельность священнослужителя не оставлю. А так как после службы особых альтернатив не было, вернулся в Пензенскую область.
Я всегда мечтал стать священником. Родственники по маминой линии были верующими. А вот отца крестили в один день со мной. С трех лет я ходил с бабушкой в церковь причащаться. Во время службы мне не разрешали садиться, и я часами стоял и думал, как тяжело быть священником. В старших классах уже начал служить в церкви.
Пензенская епархия отнеслась к моему решению неоднозначно. Сначала там решили, что я пришел просить благословение не для того, чтобы служить в армии, а, наоборот, чтобы разрешили мне в армию не ходить.
– Вы окончили семинарию?
– Я учился в духовной семинарии и в Тамбовском государственном университете им. Державина на филолога. А сейчас я учусь на психолога. Уже даже диплом пишу, но раскрыть название темы пока не могу.
– А зачем вы учитесь на психолога — понять себя или помочь другим?
– Я уже задумывался о том, чтобы получить второе высшее образование. К слову, в монастыре многие получили два высших образования. Думаю, психология прежде всего поможет мне помочь понять себя. Я люблю поразмышлять, пообщаться с кем-то на отвлеченные темы. Возможно, благодаря ей я найду ответы на многие интересующие меня вопросы. Ну и, конечно, я смогу помогать другим. Ко мне нередко обращаются за советами.
Фото предоставил Александр Ерошин
– Думаете, это вам поможет в дальнейшей жизни? Вы задумывались о том, как строить ее дальше?
– В августе накануне празднования преображения Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, я принял монашеский постриг с наречением имени Феофан в честь святителя Феофана Затворника, епископа Вышенского. И пока однозначно — я хочу связать свою жизнь с Пензенской областью, точнее, с Пензенской епархией.
– То есть, в армию, или на тот же флот возвращаться не собираетесь?
– Нет. Но я рад, что это было в моей жизни. Хотя никаких поблажек в армии мне не делали. Я был назначен на должность рулевого сигнальщика. Ел вместе со всеми, спал в казарме, точно так же, как и остальные, мыл полы, отжимался, подтягивался. Все, что и остальные.
Из удивительного — разве что открытие при военной части церкви имени Федора Ушакова. Командование давно уже вынашивало эту идею, но все откладывало, не решалось. Так совпало, что дело сдвинулось с мертвой точки тогда, когда прибыл я. Церковь разместили в обыкновенном казарменном помещении. И мы, матросы-срочники, там все обустроили своими руками. Сделали ремонт. Поставили алтарь, престол, иконостас — все в строгом соответствии с правилами. Несколько храмов пожертвовали нам иконы. Но я службы в храме не проводил. Это дело доверили специально приглашенному батюшке.
– Матросы часто заходили в храм?
– Знаете, да. Изначально они в большинстве своем, конечно, воспринимали храм как этакую диковинку сродни музею. Но потом — начинали испытывать в этом потребность.
– За год, что провели на Балтике, сделали для себя какие-то выводы?
–  Я вывел одно простое, но очень важное правило, которому теперь всегда стараюсь следовать. На себя надо брать разумную ответственность. Посильную. Не стараться прыгнуть выше головы. Тогда и бояться, что что-то случится, станет не нужно. Еще жалею о том, что не пошел в армию раньше. Возможно, удалось бы избежать многих ошибок. И чем ближе приближался срок окончания службы, мне становилось грустнее и тоскливее. Время, проведенное на флоте, я вспоминаю с теплотой.
– Думаю, вы можете сравнить работу в церкви до службы в армии и жизнь в монастыре после нее.
– Это немного разные вещи. В монастыре свой распорядок дня, свои правила. Подъем, к примеру, здесь в пять часов утра, затем идет общее утреннее правило в храме, потом идет назначение послушаний, и так далее. Отбой в 11 часов вечера.
– Когда вы уходили в армию, были женаты, у вас подрастал трехлетний сын. Извините за некорректный вопрос. У вас вроде бы семья, а вы — в монастыре.
– Так получилось, что я развелся. Но это никак не связано со службой на флоте. Когда люди разводятся, у них на это совокупность причин. А вообще церковь всегда за сохранение семьи. Семья — это маленькая церковь. Думаю, вы понимаете, что такое развод с этой точки зрения. Сейчас моему сыну Серафиму семь лет. В этом году он пошел в первый класс. Я общаюсь с ним, приезжаю в гости по мере возможности.
– А что вы считаете самым большим пороком?
– Я отвечу словами преподобного пророка Исаака Сирина: «Самым страшным грехом и пороком является тот, который человеку сложнее всего победить». У всех христиан пороки разные.
темы
Новости партнеров
Реклама
Реклама
3 мин