Титульная страница
Лента новостей
Лента новостей
Сегодня
Политика
Общество
Бизнес
Культура
Сделано Русскими
О проекте
Редакция
Контакты
Размещение рекламы
Использование материалов
Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ № ФС 77 – 65733 выдано Роскомнадзором 20.05.2016.
Новости
Титульная страница
Титульная страница

«Снимки со Сталиным госбезопасность изымала»

За что судили советского фотокора Леонида Яблонского, первым рассказавшего о «Молодой гвардии» и Аджимушкайских каменоломнях
Владимир Лактанов
4 мин
Фото: из арховов М. Л. Яблонского
С недавних пор на доме № 5 улицы Горького в Симферополе висит мемориальная доска в честь крымского фотокорреспондента Леонида Яблонского. Фотографии, сделанные им во время Великой Отечественной войны — из тех, что стали символами эпохи. «Багеровский ров» с расстрелянными жителями Керчи, «Большая тройка», запечатлевшая Сталина, Черчилля и Рузвельта в Ялте — хрестоматийные снимки, перепечатанные в свое время в прессе всего мира. Он первым сделал репортаж о подпольной группе «Молодая гвардия», первым изучил трагедию Аджимушкайских каменоломен. Послевоенные годы — классика фоторепортажей, в качестве корреспондента ТАСС он бывал при всех знаковых для Крыма событиях. «Русской планете» удалось пообщаться с сыном Леонида, Марком Яблонским (в прошлом — профессиональным фотографом, ныне — пенсионером, живущим в южнобережном Форосе, где он учит детей мастерить сувениры из дерева).
– Отец родился в Херсоне, в 1914 году, — говорит Марк Леонидович. — Там у моего деда была фотостудия, состоятельно жили. Отец с детства к фотографии приобщился, да и я династию продолжил. Правда, мой 14-летний сын к этому делу равнодушен. Неактуально, говорит. Хочет в медицину идти.
Однажды маленький Леня Яблонский, гуляя на улице, поранил ногу и заработал заражение крови, перешедшее в туберкулез позвоночника.
– Тогда такое лечили только в Евпатории, грязями, теплым песком, поэтому семья решила ехать в Крым, — рассказывает Марк Леонидович. — Правда, не в Евпаторию, где не было работы, а в Симферополь, где дед устроился фотографом в драмтеатр на улице Пушкина. Врачи четыре года с отцом занимались, но кожаный корсет из-за проблем с позвоночником папа до конца жизни носил.
Окончив школу, Леонид устроился в газету железнодорожников «Сталинский путь», а перед войной был на курсах Телеграфного агентства Советского Союза (ТАСС).
– Когда война началась, мог на фронт не идти по болезни, — рассказывает Марк Яблонский. — Но пошел добровольцем, корреспондентом газеты «Сын Отечества» 51-й армии. Поэтому семья, как семья офицера — ему звание старшего лейтенанта присвоили — подлежала эвакуации. Если б не вывезли, наверное, на Феодосийском шоссе оказались, куда евреев немцы расстреливать возили.
Впрочем, со зверствами оккупантов вскоре пришлось столкнуться.
– То, что он снял в Багерово в начале 1942 года, когда Керчь ненадолго освободили, до сих пор шокирует, — говорит Марк Леонидович. — Тысячи расстрелянных тел, куда ни глянь — все в крови и мозгах. Один из снимков, где виден отрезок рва, полного запорошенных снегом тел, а на переднем плане мертвая маленькая девочка, был опубликован многими газетами. Его, знаю, впоследствии рассматривали в ряду наиболее убедительных доказательств в пользу открытия второго фронта во время конференции глав государств-антифашистов в Терегане 1943-го года.
Дальше путь Леонида Яблонского шел через Кубань, Ростов и Сталинград, где ему довелось снимать бои самого жестокого сражения Второй мировой войны. Там же он чуть не стал жертвой советской контрразведки.
– Под Сталинградом случай был, — рассказывает Марк Яблонский. — Поехал папа как-то получать спирт, чтобы фотопленки сушить — такая технология была. Приехал, водителя оставил в машине и ушел договариваться за спирт. Когда вернулся — водитель убитый лежит. Оказывается, шли контрразведчики, проверили документы, что-то не в порядке оказалось, и тотчас расстреляли как шпиона.
В конце войны Яблонского вернули в Крым, где ему удалось стать единственным крымским фотографом, допущенным к съемке участников Ялтинской конференции Сталина, Черчилля, Рузвельта в начале 1945 года.
– Ни оригинала, ни негатива этой фотографии в архиве не осталось, — говорит Марк Леонидович. — Все пленки и даже плохо напечатанные снимки со Сталиным госбезопасность изымала. Кстати в Ялте, папа, наконец, ощутил: война заканчивается, семья будет в безопасности. Доказательством ощущения стало мое рождение ровно через девять месяцев.
После войны Леонид работал в газете «Крымская правда», а с 1947-го был корреспондентом ТАСС.
– Жили мы на улице Ушинского, в квартире с лепниной, высокими потолками, — вспоминает Марк Леонидович. — Корреспондент ТАСС был фигурой заметной в Крыму, снимки брали в крупнейшие издания страны. Казалось, что его все любили и уважали. Но после ареста по обвинению в антисоветской пропаганде и террористических настроениях все резко оборвалось.
Причиной ареста стала беседа в кампании, когда фотограф обмолвился не слишком уважительно о Сталине и дал повод доносчику — агенту госбезопасности.
– С этого момента я, собственно, и помню свою жизнь, — говорит Марк Яблонский. — Февраль 51-го года, большая комната, круглый стол, семья встревожена. Отец уходит к следователю, а после обеда появляются люди с обыском. Фотоаппараты забрали, снимки, награды, пленки. Расследовали так называемое дело врачей, частью которого было и дело Яблонского, оказавшегося в одной террористической группе с крымской партийной верхушкой. Присудили восемь лет, но просидел меньше пяти — Сталин умер.
Впоследствии семья узнала, что донес один из симферопольских художников.
– Отец не стал мстить. Только однажды, когда на улице этого человека встретил, это при мне, кстати, произошло, то ударил перчатками по лицу, — хмурится Марк Леонидович.
Освободившегося фотокорреспондента не сразу, но реабилитировали, восстановили на работе.
– Из машины он не вылезал, постоянно куда-то мотался, — продолжает Марк Яблонский. — Дороги прокладывают, рыбаки вернулись, завод открывается, сезон начинается, посевная идет… каждый день в гуще событий. Долгие годы весь Советский Союз видел Крым его глазами.
Кроме сотрудничества с прессой Яблонский издавал фотоальбомы на крымскую тематику. Одной из последних работ стали иллюстрации для оформления симферопольского Музея троллейбуса.
– Отца не стало в 1987 году, — говорит Марк Леонидович. — В последние сутки он рассказывал о лагерной жизни, особенно про ликвидацию перенаселения. Когда зэков в бараке скапливалось слишком много, всех выводили на лед озера под охраной и держали там несколько суток. Те, кто замерзал, оставались на льду. Их не убирали. Лед по весне ломался, и они просто тонули в озере.
Людмила Хорошилова, почетный председатель Союза журналистов Крыма:
– Я познакомилась с Леонидом Исааковичем в середине 70-х. Сразу, помню, поразил не столько профессионализмом, хотя работал и с умом, и с душой, сколько своим азартом, куражом. Всегда приветливый, выбритый, любил со вкусом одеваться, хорошо выглядеть. Вокруг, где бы ни оказывался, всегда собирался народ, всех как к магниту тянуло. Он из тех людей, которые оставили в Крыму по-настоящему хороший след.
Борис Румшицкий, доктор математических наук:
– Ему порой невероятно везло, он чувствовал, выражаясь современным языком, где сенсация. Когда освободили, например, город Краснодон в Луганской области, Леня выпросил у командира отпуск и отправился туда, практически наобум. И нашел в гестаповских подвалах предсмертные надписи на стенах, затем попал в шахту, откуда доставали убитых подростков, стал выяснять, кто такие — Олег Кошевой, Люба Шевцова, Ульяна Громова… И собрал материал для очерка о подпольщиках, который стал базой романа Фадеева «Молодая гвардия». Если бы не такая журналистская удача, кто знает — услышали бы мы вообще о молодогвардейцах?
Кристина Караманова, дочь композитора Алемдара Караманова, автора музыки Гимна Крыма:
– В послевоенные годы Яблонский смог узнать страшную правду о трагедии Аджимушкайских каменоломен и рассказывал факты, о которых тогда знали лишь единицы. Не было бы интереса к Аджимушкаю, когда многие следы и свидетели были еще доступны — почти ничего и не знали бы люди об этой истории. И, конечно, не появилась бы оратория «Аджимушкай», на создание которой Леонид Яблонский вдохновил моего отца.
темы
Новости партнеров
Реклама
Реклама
4 мин