Общество
Лента новостей
Лента новостей
Сегодня
Политика
Общество
Бизнес
Культура
Сделано Русскими
Личные связи
О проекте
Редакция
Контакты
Размещение рекламы
Использование материалов
Поддержать проект
Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ № ФС 77 – 65733 выдано Роскомнадзором 20.05.2016.
В России признаны экстремистскими и запрещены организации «Национал-большевистская партия», «Свидетели Иеговы», «Армия воли народа», «Русский общенациональный союз», «Движение против нелегальной иммиграции», «Правый сектор», УНА-УНСО, УПА, «Тризуб им. Степана Бандеры», «Мизантропик дивижн», «Меджлис крымскотатарского народа», движение «Артподготовка», общероссийская политическая партия «Воля». Признаны террористическими и запрещены: «Движение Талибан», «Имарат Кавказ», «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ), Джебхад-ан-Нусра, «АУМ Синрике», «Братья-мусульмане», «Аль-Каида в странах исламского Магриба».
Новости Общество
Русская планета
Фото: ИТАР-ТАСС, Юрий Смитюк.

«Напился да и выпал из лодки. Так и не нашли»

«Русская планета» поговорила о жизни и смерти с потомственным астраханским браконьером
Кирилл Белов
16 апреля, 2014 12:02
6 мин
Браконьеры бывают разными. Одни ловят «краснуху» — красную рыбу — в больших объемах, работают организованно, их цель — улов любой ценой. Другие, такие, как Тулеген, браконьерствуют на стареньких лодках с малосильными моторами, чтобы как-то прокормиться.
С Тулегеном мы встретились в Астрахани, где он был в гостях у своей дочери. По дороге в его родное село в дельте Волги, он рассказал свою биографию:
– Родился на низах в пятьдесят седьмом. Отец и дед рыбаки, тоже из этих мест. Удочку мне дали первый раз лет в пять. Первые снасти поставил с отцом в двенадцать. Закончил школу. Служил на Дальнем Востоке. Пока был в армии, умер дед. После дембеля отец устроил меня в колхоз. Трудился рыбаком, так же, как и он. В двадцать пять женился. Через год народили дочку. Жили дружно, всего хватало. Мужики все пили, ну и я начал злоупотреблять. Не было у нас среди рыбачья непьющих. Потом перестройка. Колхоз развалился. Работы не было, стали с отцом бракушничать.
Рыбу и икру отдавали за сколько возьмут. В семье Тулегена и раньше осетрину ловили, но так — покушать. Так и жили. Дочка школу закончила, отправили в Астрахань в институт. На следующий день жена Тулегена собрала вещи и уехала к родственникам в соседнее село. Быстро нашла ухажера и вышла замуж.
После этого Тулеген с товарищами по колхозу стали мотаться на море. Один коммерсант взял им лодку, снасти, договорился с кем надо. Три четверти улова ему отдавали, остальное себе на самореализацию. Он «краснуху» и икру в Москву возил на продажу. А потом пропал вместе с байдой — лодкой.
– Мы с мужиками скинулись, взяли лодку небольшую, — рассказывает Тулеген. — Объемы, конечно, меньшие брали. Продадим икры, продуктов купим впрок. Я дочке каждый  месяц деньги отвозил.  Потом, как-то летом, уехал в город. Приезжаю обратно — мне говорят: отец утром на рыбалку уехал и до сих пор нет. На следующий день стали искать. Нашли только лодку, без отца и снастей. Местные все поговаривали, что белуга утащила. Но это так, сказки. Отец всегда брал с собой бутылочку самогона или бражки.  Напился да и выпал из лодки, скорее всего. Все-таки возраст. А может и солнечный удар. Остается только вопрос — куда делись снасти. Их так и не нашли.
К тому времени мы уже добрались до места. Жилище браконьера Тулегена оказалось самым обычным деревянным домом. Внутри обстановка скромная. Выделяется разве что плазменной панелью в углу комнаты. Говорит — телевизор и спутниковую тарелку дочь подарила на юбилей. Еще есть автомобиль «Нива» и старенькая лодка с мотором.
За ужином рассуждали на тему жизни на селе и домашнего хозяйства. Тулеген сказал, что уже давно скотину не держит. Нет ни сил, ни времени. Раньше две коровы были, свиньи. Сейчас только пяток кур. Огород сажает частично — то, что может обработать. На вопрос — угостит ли икрой, ответил: «Мы, браконьеры, деньги не едим». А потом добавил, что и нету ее у него. То, что поймал в прошлый раз, уже реализовал.  От коньяка, привезенного ему в подарок, отказался:
– Уже давно не пью. Говорят, что люди запивают, когда одни остаются. А у меня все наоборот. Пока была семья, пил. Буянил. А сейчас грехи замаливаю.
– Тулеген, почему местные предпочитают заниматься таким опасным делом, вместо того чтобы уехать в город и зарабатывать легально, ничего не боясь?
– Традиции. Многие по-другому жить не умеют. «Краснуху» всегда тут ловили. Для себя, покушать. Никто даже не думал о том, чтобы продавать. К деду приезжали родственники и друзья, рыбки и икры всегда с собой им давали. Если приезжали городские, просили продать, тогда да. Да и недорогая она была по сравнению с нынешними ценами. У каждой семьи было несколько порядков (снастей — РП), свои места были. Все о них знали, и никто друг у друга не брал. Когда Союз развалился, стали ловить исключительно на продажу. Не было тогда другой возможности заработать. Сейчас хоть можно промысловиком устроиться, и то дело сомнительное. Взносы плати, штрафы плати. Законы то вводят, то отменяют. Иной раз мужики ничего не зарабатывают. Матерятся и только. Браконьерничать проще в какой-то степени. С «органами» контакт налажен. Все друг друга знают. Хочешь ловить — плати по тарифу, иначе закроют. Кто-то икрой берет. Сама рыба мало кому нынче нужна.
Тулеген сейчас ловит немного. В море не ходит. Поэтому и «пошлины», по его словам, платит по факту. Поймали — заплатил. Те, кто занимается этим «по-крупному», платят постоянно. В море пошли — денег дали. Главное, по его словам — «погранцам» не попадаться.
О переезде в город Тулеген даже не думает. Говорит, что его колхозно-рыболовные заслуги там никому не нужны. Сторожем идти на 5 тысяч только.
– А жить где? Дочь с мужем и двумя детьми живут в двухкомнатной квартире. Она, конечно, меня не выгонит, но зачем молодым мешать. Дотяну до пенсии. Пока силы есть, буду снасти ставить. Судьба у меня умереть рыбаком. Дед с мужиками в море уходил на недели. Встали как-то на ночлег. Ветер поменялся, воду согнал. Они на три дня застряли на острове, пока вода не пришла. Дело в ноябре было. Вернулся с воспалением легких. Так и помер. Про отца я рассказывал.
– С каждым годом рыбы становится все меньше. Винят во всем браконьеров. Так ли это? И что с этим делать?
– Да черт его знает. Законы нынче суровые. В тюрьму и раньше сажали, конечно, но для этого нужно было окончательно оборзеть или своих обидеть. Отправляли на поселение. Сейчас же штрафы огромные и срок прилагается. Опасно стало заниматься рыбой. Поэтому и цены на нее поднялись так сильно. А чем больше цена, тем больше ловят. Вот такой круговорот. Вот если бы цену снизили на икру, никто бы осетрину и не ловил. Хлопотное это занятие. Но как это сделать — ума не приложу.
Тулеген знает, что есть фермы, которые занимаются воспроизводством — малька выращивают и отпускают. Развивать надо это дело на государственном уровне, считает он. Выращивать рыбу на фермах и с нее же икру продавать официально. Только времени на это нужно много: у осетра икра появляется только на шестой год.
– Да и вряд ли, кто-то откажется от миллионов, которые приносит этот бизнес, — заключает Тулеген.
Поделиться
ТЕГИ
6 мин
Лень сёрфить новости? Подпишись и БУДЬ В КУРСЕ