Титульная страница
Лента новостей
Лента новостей
Сегодня
Политика
Общество
Бизнес
Культура
Сделано Русскими
О проекте
Редакция
Контакты
Размещение рекламы
Использование материалов
Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ № ФС 77 – 65733 выдано Роскомнадзором 20.05.2016.
Новости
Титульная страница
Титульная страница

«Почти сто лет прошло! Будут ли нас так вспоминать?»

«Русская планета» посетила Долгую Поляну — единственную сельскую дворянскую усадьбу в Татарстане
Владимир Лактанов
6 мин
Фото: Наталия Федорова/ «Русская планета»
Всего одна сельская дворянская усадьба сохранилась на территории бывшей Казанской губернии в первоначальном виде. Это усадьба Молоствовых — Долгая Поляна. Она расположена на высоком живописном берегу Волги, недалеко от маленького старинного городка Тетюши. Впервые представители видного дворянского рода поселились здесь в XVIII веке. В роду этом были герои войн, губернаторы, одаренные люди, склонные к литературе, музыке. Молоствовы дружили с Жуковским, Пушкиным, Далем, Баратынским, Толстым, Горьким и даже с Гете. Трагическая и романтическая история Долгих Полян связана с именами последних ее хозяев — Владимира и Елизаветы Молоствовых.
Не боялись «черной» работы
Познакомить меня с имением согласилась директор Музея истории Тетюшского края, Наталья Понедельникова. В красках она расписала, каким было имение Молоствовых до революции. Владимир и Елизавета поженились в 1899 году, когда ему было 35, а ей — 18 лет, и поселились в родовом имении. Умные, широко образованные молодые люди поставили перед собой благородную и возвышенную цель — превратить имение в эталон гармонии природы и деятельности человека. Молодожены не боялись «черной» работы. Владимир был прекрасным агрономом и применял в своем хозяйстве передовые методы, что позволяло добиться высоких урожаев. Он соорудил пристань на берегу Волги, к которой приставали баржи, куда грузили зерно, отправляя в другие города России. Построил винокуренный завод, завод по добыче серы, нашел первое в республике месторождение нефти. Также Молоствов был предводителем уезда, где по его инициативе строились больницы, аптеки, ремесленные мастерские, училища и избы-читальни, дома для детей-сирот. При нем проводились работы по отводу грунтовых вод в городе и в деревнях, мостились камнем дороги, укреплялись овраги.
– Его жена Елизавета изучала географию и историю. Она была членом географического общества при Казанском университете, сотрудницей местной метеорологической станции, вела опытные посевы под руководством академика Вавилова, исследовала флору Татарстана, — не устает нахваливать Молоствовых моя спутница. — Семена различных цветов, саженцев деревьев и кустарников в имение привозили со всего мира. Не удивительно, что сегодня это место охраняется как природный заказник. Здесь растут редкие и исчезающие растения и живут краснокнижные животные, например, жук-олень, орлан-белохвост и косуля.
Фото: Наталия Федорова / «Русская планета»
Аллея любви
Машина останавливается возле большака, и дальше мы идем пешком. Сельская дорога ныряет в тень величественной широкой аллеи, которая пересекает луг. Огромные сибирские лиственницы соприкасаются ветвями над нашими головами и шумят под порывами ветра.
– Владимира и Елизавету связывало глубокое чувство, скрепленное общностью идеалов. И эта аллея — знак их любви. Ее Молоствов заложил вскоре после свадьбы, перед приездом супруги в имение. Она тянется до усадьбы. Здесь 460 деревьев! Вторую аллею он разбил от пристани. Почему две аллеи? Он не знал, каким путем приедет его супруга — водным или пешим. Нам и сейчас это не известно. Но старожилы рассказывают, что она приехала в сумерки, и он установил керосиновые лампы со стеклянными колпаками вдоль всей аллеи, — рассказывает Наталья Геннадьевна, медленно шагая по светлой песчаной дороге.
– Молоствовы ладили с крестьянами? — спрашиваю я.
– Первое, что мы сделали в 1999 году, когда начали восстанавливать историю усадьбы, это совершили подворный обход сел и деревень, которые принадлежали Молоствовым. Елизавету все называли барыней. Старики, с которыми мы общались, были при ней крестьянскими детьми и помнят, как «барыня» учила их грамоте. В одной деревне набрели на ветхий дом. Заходим, лежит бабулечка, лет 90. Длинные белые волосы, скрюченные руки, восковое лицо. Хотели уйти, но она нас останавливает: «Что вам, доченьки?» «Вот, про барыню спросить». И вдруг она ожила: «Про ба-арыню?» Приподнялась и со старческим придыханием заговорила о барыне, которой когда-то пекла хлеб. Через минуту она уже вся сияла, в глазах огонь. С такой любовью эта женщина говорила о Елизавете! Выйдя оттуда, первая моя фраза была: «Прошло почти сто лет! Будут ли нас так вспоминать?»
Когда кончается лиственничная аллея, начинается разросшаяся березовая, которую пересекает липовая аллея. Среди деревьев стоят две новостройки — одноэтажные здания из белого кирпича, где размещается летний детский лагерь. Через несколько десятков метров стоит усадьба. Окруженное высокими елями скромное двухэтажное светлое здание — «каменный дом в стиле готического замка со смотровой башенкой и балконами», его построил на месте старого деревянного дома в начале прошлого века Владимир Молоствов, поясняет моя спутница.
Здесь, на этом юго-восточном склоне, говорит мне Наталья Геннадьевна, Молоствовы разбили фруктовый сад, спускающийся к Волге террасами. Одних только яблонь насчитывалось около пятисот. Для поливки использовалась ключевая вода, которая спускалась по склонам по специальному желобу. Были построены три больших пруда, питающиеся ключевыми водами. В них хозяин разводил ценнейшую породу рыбы — форель.
– А вон те самые «чудные» поляны, — заговорила, подойдя к нам, пожилая миниатюрная женщина, экскурсовод усадьбы, Наталья Александровна Филиппова.
Она показала на вершину одного из холмов, где видна большая четко очерченная светло-зеленая поляна в форме прямоугольника. А на соседнем холме — вторая, в форме пятиугольника. Я киваю, потому что еще до приезда сюда была наслышана об этих необычных полянах, о существовании которых упоминается даже в летописях. Они никогда не зарастают деревьями, несмотря на соседствующий лес. Говорят, что здесь сбивается ход часов, нарушается работа механизмов, а также улучшается здоровье людей. Молоствовы знали о благотворном влиянии этих полян и даже обсуждали с учеными-специалистами идеи, как использовать его, но помешала революция.
– Молоствовы были религиозными? — спрашиваю я у экскурсовода, оглядываясь на темные окна усадьбы.

– Мы знаем, что Елизавета крестила крестьянских детей. Но никаких упоминаний, что они посещали православные воскресные службы, жертвовали на храм, мы не нашли...
 «Ублажаем как можем»
Обходим дом, который своим фасадом смотрит на юго-восток. Высокие столбы поддерживают террасу с фигурными перилами. На юго-западе к дому примыкает башня со шпилем. На севере здание окружено березами, своими ветвями касающимися окон.
– Меня удивляет то, что у Молоствовых всегда было стремление делать что-то полезное для людей, хотя кусок хлеба они этим не зарабатывали. Мы видим богатых людей сегодня. На что они тратят свое состояние? Зачем Елизавете нужно было собирать солдатские письма Первой мировой войны, выпускать книгу и весь гонорар отдавать на лечение раненых солдат? Это воспитание. А мы сейчас живем... Быдло, не быдло, но... — с горечью замечает Наталья Александровна.
– Вкусно поесть, сладко поспать... — продолжает Наталья Геннадьевна, и, подходя к двери, ведущей в дом, замечает:
– К нам приезжают свадьбы. Мы ставим свадебную арку вот тут, под елью. Выходит девушка в старинном наряде и играет на скрипке. Тарантас наряжаем. Вон там изба — в ней предметы крестьянского быта, там проводится игра с молодоженами и гостями. Для туристов у нас чай на травах, самовар дымится, знаменитый рыбный разборный пирог... Так что усадьба оживает.
– Ублажаем, как можем, — вздыхает Наталья Александровна. — Я не больно сторонница всего этого, но куда деваться? Просто наблюдаешь, что культура современного человека далека от того, чтобы люди понимали или хотя бы чуточку ценили все это. После свадеб мусор остается...
В доме прохладно и тихо. В прихожей красивая широкая деревянная лестница, плавно изгибаясь, ведет на второй этаж. Она еще тех времен, молоствовская. Края ступенек сточены, и они такие частые, что подниматься можно только мелкими шажками — именно так, поясняют мне мои спутницы, и положено было ходить дворянке, не поднимая ногу от пола выше 10 сантиметров. Потолки почти четыре метра высотой. Двери высокие. Паркет в комнатах имеет разные рисунки и до сих пор сохранился.
– В доме уникальная система отопления. Вот эта широкая стена, например, одновременно была печью. У них в подвале стояла огромная топка, ее топили и горячий воздух поднимался по дымоходу вверх и давал тепло всему дому. Владимир привез в усадьбу из Германии динамо-машину и первый электрический свет в Заволжье появился в Долгой Поляне. Также здесь была горячая вода, — рассказывает мне Наталья Александровна, ведя из комнаты в комнату.
Вот гостиная, где Елизавета проводила музыкальные и литературные вечера, и где читались в том числе ее сочинения. Рядом — столовая, из которой гости могли выйти через арку, украшенную витражами, в зимний сад. В комнатах можно увидеть ветхую старинную мебель. Дом еще не отреставрирован полностью, но кое-какая работа стараниями музейщиков была проделана, а в одной комнате даже открыта экспозиция.
– Мы бились с 2011 года. Встречались с чиновниками, у нас был проект по Долгой Поляне. По предварительным подсчетам, для реставрации нужно 40 млн рублей. Чтобы не отвалилось, не упало, не рухнуло... — рассказывает Наталья Геннадьевна. — Когда нашему музею отдали дом, то мы не знали, как сюда приводить людей. Они будут видеть, как здесь все разрушено, а мы будем говорить, как здесь все было прекрасно... Чувствуешь в этом случае себя так, как будто это ты разрушил. Стыдно. Несколько лет назад выиграли небольшой грант и обустроили здесь экспозицию: «Наследник крепкий доблестного рода». Кабинет предводителя уездного дворянства.
«У нее отобрали все, зачем ей нужны эти растения?»
А что случилось с Молоствовыми в годы революции? — спрашиваю я, когда мы выходим на террасу, с которой открывается вид на Волгу.
– Елизавета училась на Бестужевских курсах с Крупской. Калинин, Луначарский входили в круг ее общения, — отвечает на мой вопрос Наталья Александровна. — Молоствовы были недовольны существовавшими порядками в России, но то, что произошло после, было неожиданно и для них. Они не уехали за границу. Надеялись, что и при новой власти смогут быть полезными стране. В январе 1918 года Владимир, как бывший управляющий уезда, был приглашен на собрание революционной молодежи в Тетюшах. Возвращаясь домой после собрания, он умер. И мы не знаем, была ли его смерть естественной... Елизавете 45 лет. Детей у них не было. Она могла уехать. Но осталась, потому что ей было дорого то место, в которое она и ее любимый человек вложили все свои силы.
Фото: Наталия Федорова/ «Русская планета»
– Восемь тысяч томов составляли библиотеку в доме Молоствовых! Ее вовремя не вывезли, и она была утеряна, — с возмущением говорит Наталья Геннадьевна. — Уникальный гербарий упаковали, как попало, и он не сохранился. А ведь она упорно продолжала ухаживать за своими растениями. Около 500 кадок! И очевидцев это удивляло: у нее отобрали все, все ценные вещи, земли, зачем ей нужны эти растения? Неужели она не понимает, что все закончится гибелью?
Какое-то время после смерти мужа Елизавета еще жила в доме. Благодаря знакомству с Крупской, она смогла добиться, чтобы усадьба была взята под охрану государства, хранительницей назначили Молоствову. В 1929 году Елизавету вынудили передать дом под школу крестьянской молодежи, она поселилась во флигеле. Несмотря на тяжелую ситуацию, болезнь и одиночество, не опустила руки, продолжала вести свои научные исследования, занималась редактурой. Умерла от рака, в 1936 году. Была похоронена недалеко от дома на левом склоне оврага у северного края деревни, рядом с мужем.
Ремарка
Как странно уходить от этих ярких зорь
И знать, что без тебя все будет так, как было.
И что никто кругом твою не понял хворь.
А все, что помнило, давно тебя забыло, —
эти строки, принадлежащие Елизавете Молоствовой, процитировала Наталья Геннадьевна, завершая свой рассказ и прогулку по дому. Во второй половине дня начался дождь. Несмотря на это, в усадьбу приехала свадьба — для шуточного обряда и фотосессии. Нарядные гости, прячась под зонтами, толпились у деревенской избы во дворе, откуда слышалась громкая плясовая музыка, смех и голоса артистов. Работники музея стояли в парадной и молча наблюдали происходящее через открытые двери.
А потом шумные гости пошли осматривать дом, чья сосредоточенная тишина была нарушена окриком: «Андрюх, глянь, тут балкон!» Запахло перегаром. Стукнула крышка пианино. Девушка, стуча каблуками, прошла по коридору в гостиную Молоствовых, держа в руках пластиковый стаканчик. И под впечатлением от сегодняшней беседы мне на миг показалось, что тот самый послереволюционный год, когда были поруганы материальные и духовные ценности хозяев Долгой Поляны, длится до сих пор.
темы
Новости партнеров
Реклама
Реклама
6 мин