Титульная страница
Лента новостей
Лента новостей
Сегодня
Политика
Общество
Бизнес
Культура
Сделано Русскими
О проекте
Редакция
Контакты
Размещение рекламы
Использование материалов
Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ № ФС 77 – 65733 выдано Роскомнадзором 20.05.2016.
Новости
Титульная страница
Титульная страница

«Мы уделяем внимание сильным детям, которым помощь не нужна»

Педагог Павел Шмаков — о ключевых различиях российской и финской систем образования
Владимир Лактанов
4 мин
Фото: Наталия Федорова
В Казани уже год функционирует школа-интернат «Специализированный олимпиадно-научный центр» (СолНЦе), куда принимают детей, надолго или на месяц, увлеченных какой-либо областью знаний. Создатель школы — педагог Павел Шмаков — в начале 2000-х был директором одной из ведущих казанских школ. Из-за конфликта с властями он уехал в Финляндию и шесть лет преподавал математику, физику и химию в образцовой финской школе. В 2011 году власти Татарстана, узнав о его успехах за границей, пригласили снова стать директором школы. Он вернулся, но опять не нашел общего языка с представителями ведомств. Сейчас он работает на две страны — Россию и Финляндию, часто ездит с семинарами для учителей школ о современных методиках обучения. С «Русской планетой» Павел Шмаков поговорил о плюсах и минусах российской и западной систем образования.
– Павел Анатольевич, вам довелось преподавать в финской и в казанской школах. В чем отличия образования там и здесь?
– Российская система образования направлена на обучение детей, которые хотят и могут учиться, либо на тех, чьи родители хотят, чтобы дети учились. То есть на обучение в общепринятом понимании «хороших» детей. В эту категорию не вписываются двоечник, хулиган, курильщик. Для нашей системы не подходят и дети, которые «плохи» по какому-то одному параметру. Например, ребенок увлечен информатикой, а по литературе получает тройки и двойки. Таких детей больше трети от общего количества школьников. Система не подправляет этот момент.
Наша система работает для «хороших» детей. Мы уделяем много внимания сильным детям, то есть в принципе тем, кому помощь особо не нужна. У нас всегда была и остается блестящая олимпиадная подготовка. Около 40% детей задействованы в процессе обучения, а остальные — гигантская масса детей, а потом и взрослых — не обучены, не приспособлены, им не хватило внимания.
В Финляндии, которая входит в тройку самых счастливых стран мира, учат всех, начиная с самых слабых и проблемных. У них нет «плохих» детей, и учитель будет объяснять предмет пять раз, пока не поймет самый слабый. Если и тогда ребенок не поймет, его на время пересадят в другой класс. В этом классе вместе с ним будут заниматься еще 6–8 учеников под руководством учителя, психолога, соцработника, помощника учителя.
– Каким человеком должен стать ребенок после обучения в школе?
– В России в государственных масштабах сегодня преследуется цель создать «успешного» по жизни человека. То есть этакого мелкого предпринимателя. Крупным тоже нельзя быть, потому что тут уже замешаны политика, большие деньги, влияние. Если раньше у нас проповедовалось человеколюбие, милосердие, трудолюбие, то теперь главное — твоя эффективность, твои показатели, твоя успешность. Но успешными могут быть немногие. А это значит, что все остальные, большинство — неудачники.
В Финляндии — школы для счастливых. У них никто никогда никого не бьет. И если вдруг что-то такое происходит (дети же все-таки!), то такой ребенок становится центром внимания всей школы, собираются комиссии — произошло нечто страшное. У нас это нормально — бить слабых. Меня самого какое-то время били как отличника, пока я не пошел на кружок бокса. На Западе тоже есть проблемы — проблема одиночества, например. Но в школе у них должно быть всем хорошо, даже если они отстают по знаниям. И именно это приводит к тому, что у них в стране нет бандитизма, коррупции. У них на выходе — спокойный счастливый человек, а не изгой общества.
– У России пока с трудом получается перенимать западные инструменты ювенальную юстицию, например...
– Я понимаю, почему ювенальная юстиция работает на Западе, и почему с ней будут сложности в России. Согласно последним опросам, только 11% россиян доверяют полиции. То же самое можно сказать про доверие к другим госструктурам. На Западе этот показатель — 80%. Там не рассказывают анекдоты про полицейских-взяточников. Нечестный полицейский отовсюду вылетит, его обольют ушатом грязи за то, что он опорочил звание. Там и сегодня дети пишут сочинения, что хотят работать полицейскими.
Как работает ювенальная юстиция на Западе? Если ребенок в 10 вечера в легкой одежде один на улице, то любой финн позвонит в полицию. И ребенка могут отобрать у родителей. То же самое произойдет, если кто-то увидит маленьких детей с пьяными родителями. Или если мама ударит по попке своего ребенка за то, что он пошел на красный свет. У нас постороннее вмешательство в дела семьи будет выглядеть как произвол бюрократических органов. Мы будем думать, что ребенка забирают плохие люди, начнутся скандалы, доносы. Вспомните историю с Павликом Морозовым. По нашим российским понятиям, не детское это дело — писать донос на папу.
Западная ювенальная юстиция противоречит нашим российским культурным нормам. Причем, нашим великолепным нормам, ведь у нас всегда было уважение к матери, которое остается и сейчас. Мы доверяем маме, папе, брату, но не государству. На Западе люди государству доверяют не меньше, чем маме и папе. Там раздают в детском саду и младших классах памятки: «Если тебя обидел папа, старший брат, дядя, немедленно позвони в полицию». У нас по-другому все надо делать. И прежде всего не надо отказываться от нашего хорошего, перенимая западное.
– Что вы подразумеваете под словами «наше хорошее» в образовании?
– В советское время говорили, что наши дети — это привилегированный класс. Сейчас этого нет. В Казани в 2013 году провели Универсиаду, город теперь называют спортивной столицей России. Это значит, что сегодня в Казани спортсмены — привилегированный класс, их холят и лелеют. Это дало свои плюсы — новые спортивные сооружения, бассейны, хорошие дороги, прекрасные развязки, метро.
Но как же дети? Кого волнуют их проблемы? Я два года добивался, чтобы в казанской школе № 122, где учится моя дочка, появились туалеты с перегородками. Добился. Этим летом сделали. Но до этого я рассказал об этой проблеме по центральному телевидению, со мной ругались в школе, в мэрии, чтобы я не выносил сор из избы. В школе считали, что перегородки и унитазы не нужны, дырок в полу достаточно. А ведь это престижная школа, куда почти всех детей на машинах привозят, преподаватели прекрасные. Но мне было стыдно, что моя дочка ходит в туалет только утром и вечером, так как в школьном туалете — запах, страшно.
Или у нас в большинстве школ Казани дети учатся в две смены. Почему бы не составить программу, чтобы через 20 лет не было школ со второй сменой для маленьких детей, когда они поздно вечером возвращаются домой?
Что еще мы теряем? Бесплатные кружки-факультативы, которыми славилась Россия. Обучали 90% детей! А сейчас остаются только спортивные секции, а кружки по истории, литературе, физике, математике исчезают. Мы в школе СолНЦе создаем много бесплатных кружков для всего города. И меня всегда спрашивают, бесплатные ли они, потому что это сегодня редкость.
– Сейчас в мире существует много разных школ, альтернативных прусской системе обучения, которая за три столетия укоренилась в нашем сознании в таких формах как часовые занятия, классы, организованные по возрасту, разделение знаний на отдельные предметы...
– Мне нравятся все системы. Система Монтессори, Академия Хана, школа Саммерхилл, Вальдорфская система обучения, школа Толстого, система Френе. Мне кажется, такие школы обязательно должны быть в каждом городе и стране. В Финляндии так и поступили. Там открыли целых две школы Френе. Не потому, что их кто-то заказал, не по народной инициативе. А просто чтобы те, кому это надо, могли там учиться. Должны быть принципиально разные образцы, которые подходят разным детям.
Но тогда не получится все систематизировать и контролировать.
– Вот именно! Финляндия свой путь на вершину рейтинга PISA (Международная программа по оценке образовательных достижений) начала с того, что в 1970–е годы отказалась от системы РОНО, от надзора за учителем. Они не ловят учителя за то, что он не вовремя заполнил журнал или прислал отчет. Он должен, прежде всего, учить, а не отчитываться. У нас же в стране есть смешное изречение: «Школа — это место, где дети мешают учителям заполнять бумажки».
темы
Новости партнеров
Реклама
Реклама
4 мин