Титульная страница
Лента новостей
Лента новостей
Сегодня
Политика
Общество
Бизнес
Культура
Сделано Русскими
О проекте
Редакция
Контакты
Размещение рекламы
Использование материалов
Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ № ФС 77 – 65733 выдано Роскомнадзором 20.05.2016.
Новости
Титульная страница
Титульная страница

«Родиной чужбина не станет»

Как омский юрист Сергей Шкрум после семи лет в Германии вернулся в Россию
Владимир Лактанов
3 мин
Сергей Шкрум у Голштинских ворот. Фото из личного архива.
Нотариус Сергей Шкрум из Омской области переехал на постоянное место жительства в Германию, прожил там семь лет и вернулся в Россию. «Русская планета» поговорила с ним о жизни за рубежом, разнице менталитетов и тоске по Родине.
Сергей уехал за границу вслед за семьей — женой Ольгой и 12-летней дочерью. Его супруга, немка, приняла решение об эмиграции за год до Сергея. Уехала и забрала ребенка, не оставив мужу выбора.
– Ехал я, не страшась и не сожалея, — вспоминает Сергей. — Мне было интересно узнать другую страну и ее культуру, провести эксперимент над собой — смогу ли я жить в Германии без знания языка. Но я заранее понимал, что справлюсь с этой задачей. Мне было уже 38 лет, за плечами — высшее образования и серьезный стаж работы в правоохранительных органах.
Ольга — преподаватель химии — в Германии нашла себя быстро. Она экстерном закончила немецкий вуз и стала микробиологом. Сейчас она работает лаборантом в университетской клинике на проспекте Зольбаха. Двенадцатилетней Яне было сложно в чужой стране. В России осталась любимая школа, друзья. Но девочка быстро освоилась, начала общаться со сверстниками.
Сергею было трудно найти работу — всю свою жизнь он изучал российские законы.
– Язык я выучил быстро. Помогли не курсы, которые я все же закончил, а немцы. Мы разговаривали, и это помогало мне.
Сергей в молодости играл в футбол в любительской районной команде. Навыки у него остались. В первый же год новой жизни в Германии он заявил свою кандидатуру в местный футбольный любительский клуб. Прошел. В команде играли, в основном, коренные немцы.
– Команды формировались без учета возраста и социального положения, — вспоминает Сергей. — Этого у немцев не отнять — уважения к любой профессии: директор крупной фирмы и автослесарь общаются на равных, дружат.
Жить на социальное пособие Шкрум не хотел. Он стал дворником. Затем окончил поварскую школу — научился готовить фирменные немецкие сосиски и другие блюда. Устроился сначала в итальянский ресторан, потом в дом престарелых. Почти два года проработал в социальной службе: доставлял и собирал мебель малоимущим.
 – Малоимущие там, в основном, мои соотечественники, — рассказывает Сергей, — для них продуманы разные виды социальной помощи, но все больше — товарно-вещевые. Зарплата у меня в ту пору была приличной — социальная работа поддерживает не только тех, на кого направлена, но и тех, кто ее выполняет — нуждающихся. Я бы быстрее определился с профессией, если бы имел рабочую специальность. У меня ее нет, разве что водитель. Но там транспортом управляют все. К детям в Германии особое отношение. Их никто не заставляет учиться. Школы разные. Что называется, с учетом будущей профессии уже с третьего класса. Хочешь в университет — учись на три года дольше. В основном, учатся. Потому, что знают, как достаются деньги. Дети работают. После школы, на переменах, между уроками. Разносят почту, расклеивают рекламу, помогают старикам. Не от нужды — это их воспитание.
Жила семья Шкрум в Любеке — городок на севере Германии на берегу Балтийского моря. В свободное время Сергей ловил рыбу и продавал ее. По его мнению, это лучше, чем жить на пособие по безработице, которое ограничивает свободу — пока его получаешь, за рубеж выехать не можешь.
– Домой хотелось каждый час и каждый миг, — вспоминает Сергей. — Говорят, все познается в сравнении. Я видел отношение местных друг к другу, понимал, что они добрее, спокойнее, бережливее, но хотел в Россию. Пусть меня обругает кондукторша в автобусе, пусть наорет сосед — буду лишь улыбаться в ответ, зная, что я дома. И дело не в работе — с ней я все же определился, не в стране — для многих она лучшая. Дело во мне. Помню, в самом начале, меня поразила вполне обыденная для них ситуация: в 8 утра я пошел в булочную за свежей выпечкой — продавщица улыбалась, сыпала любезностями, будто я ей близкий родственник, только что вернувшийся из космоса. Приятно. А мы не умеем радоваться друг другу, скорее наоборот: раздражаемся. Правильно говорят: хочешь изменить мир — начинай с себя.
Сергей Шкрум изменился после жизни в Германии. Друзья не узнают его — он стал особенно аккуратным. Сергей говорит, что он за порядок — и в уме, и в жизни.
– Знаете, я много думал, — признается в разговор Шкрум. — Разве любовь к порядку в Германии — национальная черта характера? Да ничего подобного, это все мы придумываем, оправдывая свою безалаберность. Это воспитание, причем воспитывает население власть — быстро и эффективно. Рублем, маркой то есть. Я тому пример. Там ведь никто не смотрит на тебя, бесед не проводит. Просто приходит письмо: «Вы оштрафованы за отсутствие порядка на прилегающей к вашему дому территории». Сразу все понимаешь и начинаешь уборку. А мы в этом отношении так и остались Россией лапотной. Я когда вернулся, некоторое время работал юристом в районном поселке — 40 км от областного центра, а по улицам поросята и гуси гуляют. Вот как раз, наказывая рублем, мы местных отучили быстро от этого, за полгода поселок стал значительно чище. Ушел — все вернулось на свои места. И так везде, по всей стране. Я в Германию ехал на машине через всю Россию: от средней Азии до Владивостока. Видел.
Вернулся Сергей в Россию неожиданно для самого себя. Приехал проведать родителей и остался. Жена поняла, сказав, что к этому была готова всегда.
Сергей Шкрум приехал налегке. С собой было только полотенце, спортивный костюм и 1000 евро. Но трудности его не пугали.
– Я пел от счастья, — вспоминает Шкрум. — Пел, не зная, как жить дальше, что делать. Люди оглядывались, подкручивали у виска — знали бы они… Думаю, это одно из самых правильных решений всей моей жизни. Родиной чужбина не станет, даже если там живется лучше. В Германии бываю — там моя дочь. Общаться, правда, с каждым годом все сложнее — разные мы люди, в том числе, и по национальности. Так случилось. Хотя… она-то в России не бывает. Вернулась бы, может, и осталась. Жена все больше и чаще спрашивает о России, а в глазах — тоска.
темы
Новости партнеров
Реклама
Реклама
3 мин