Общество
Лента новостей
Лента новостей
Сегодня
Политика
Общество
Бизнес
Культура
Сделано Русскими
Личные связи
О проекте
Редакция
Контакты
Размещение рекламы
Использование материалов
Поддержать проект
Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ № ФС 77 – 65733 выдано Роскомнадзором 20.05.2016.
В России признаны экстремистскими и запрещены организации «Национал-большевистская партия», «Свидетели Иеговы», «Армия воли народа», «Русский общенациональный союз», «Движение против нелегальной иммиграции», «Правый сектор», УНА-УНСО, УПА, «Тризуб им. Степана Бандеры», «Мизантропик дивижн», «Меджлис крымскотатарского народа», движение «Артподготовка», общероссийская политическая партия «Воля». Признаны террористическими и запрещены: «Движение Талибан», «Имарат Кавказ», «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ), Джебхад-ан-Нусра, «АУМ Синрике», «Братья-мусульмане», «Аль-Каида в странах исламского Магриба».
Новости Общество
Русская планета
Фото: Юлия Корчагина

«Наше состояние сейчас — это клетчатая сумка наперевес»

Пешая очередь беженцев с Украины в Россию на таможенном пункте «Донецк» растянулась на 2 километра. Автомобильная — на 10
Юлия Корчагина
20 июня, 2014 18:42
18 мин
Очереди около пункта пропуска «Донецк», через который можно попасть с Украины в Ростовскую область, растут с каждым днем. Ситуация осложнена тем, что через таможенный пункт «Изварино» в начале мая был прекращен пропуск людей. Если раньше, чтобы попасть в Россию, нужно было ждать один день, то теперь жители Украины стоят в очереди минимум двое суток. Корреспондент «Русской планеты» побывала на российско-украинской границе и узнала, что там сейчас происходит.
«Люди все бросают и бегут»
Утро. Ростовский автовокзал. В кассах очереди. Билетов до Гуково на ближайшие рейсы нет вообще, до Донецка есть, но их немного. Люди едут на границу встречать родственников.
– Мы едем встречать сестру с дочерью, — рассказывает пожилая пара из села Чалтырь Ростовской области, — специально хотим поехать пораньше, говорят, там не пробиться.
Наталья, темноволосая женщина в летнем комбинезоне, уже около часа ждет маршрутку, которая едет в Донецк. Она курит, о чем-то договаривается с водителем и перебирает браслет на руке. Возле Натальи стоят три большие клетчатые клеенчатые сумки, в них лежат вещи и обувь для секонд-хенда. Женщина соглашается стать моим проводником к русско-украинской границе и показать место, где многие из граждан Украины переходили границу через брод.
– Я живу на приграничной территории, но я гражданка Украины. Мы настолько близко живем к границе, что просто переходим ручей и оказываемся в России, — Наталья говорит с ярко выраженным южным акцентом. Мы садимся в маршрутку. — Я через таможню в жизни проходила от силы раз десять. Многие из тех, кто знает, куда ехать, так и переходили границу. Русские ребята им только помогали, даже с вещами. Да и ребята-ополченцы, что сейчас стоят в Гуково и Донецке, тоже помогают.
Услышав, о чем мы говорим, другие пассажиры тоже поднимают тему Украины. Оказывается, что молодая пара, сидящая впереди нас, едет встречать в Донецк свою мать.
– У нас мама там, на границе, — рассказывает темноволосая девушка в бейсболке, — уже целые сутки стоит. Украинскую сторону прошла, теперь осталась только российская. Она видела танки. Говорят, что они скоро к границе пойдут. Хотят ее перекрыть и устроить чистку. Вот мама и собралась, все бросила. Мы сами живем в Сочи, теперь едем на Украину. Нужно навести порядок, забрать то, что можно.
– Да, — соглашается женщина, — нужно забирать, что возможно, а то люди все бросают и бегут, а на их место уже заселяются бандеровцы. Стреляют, убивают. Жутко! Все уже продано Америке.
– Я всю жизнь прожила на Украине, — рассказывает моя попутчица Наталья. — Мать и сестра сейчас живут в Ростове, я часто так езжу. Раньше работала птичницей в хозяйстве, но началась аллергия, и ушла. А теперь у нас вообще работать негде, все позакрывалось. Народ сидит без дела, в хозяйствах зарплату не платят. Я вот в этот раз приехала, — поправляет деревянный крест на шее, — заработала столько за один день, сколько у нас мужики, работая строителями, не получают. Целых пятьсот рублей! Благодать, прямо уезжать не хочется. У нас же зарплата в пересчете на ваши рубли тысячи две-три будет.
– Не хотите переехать?
– Пока не могу. На Украине у меня и муж, и сын, они без меня не могут. Еще огород свой, да и не заработать столько, чтобы снимать в Ростове жилье. Сын должен доучиться, ему последний год остался. Да и у нас пока вроде тихо, еще огороды садим. А если уж на наш Краснодон пойдут, то наши шахтеры встанут, этим мало не покажется, не поздоровится, — поднимает голос.
Через границу вброд
У Натальи звонит телефон, она сообщает, что у нее все хорошо, что она выехала и что ее нужно встретить. Смеется. За окном идет сильный дождь, половина салона спит, маршрутка едет медленно.
– Там работают наемники, — продолжает Наталья. — Говорят, что нанимают за тысячу гривен в день, вот они и идут убивать. Кстати, у нас отключили половину украинских каналов, а по тем, что остались, передают, что все хорошо. Почти все новости мы узнаем по вашему «Первому каналу» и «России», они говорят правду, им нечего скрывать.
– А на границе сейчас пропускают всех?
– Пропускают не всех. У кого есть проблемы, остаются на Украине. Но сейчас все вроде немного успокоилось в плане пропусков. Проходят многие, так как пропускные пункты в руках ополченцев. Раньше не пропускали даже детей — Киев запретил.
Маршрутка останавливается, народ выходит на мокрую остановку и пересаживается на автобус, который едет до КПП «Донецк». Мы берем такси, грузим тюки Натальи и едем к броду. Проезжаем мимо поста, где никто не стоит.
Машина останавливается у оврага, по которому течет небольшой ручей. Его никто не охраняет. Можно свободно перейти, что Наталья и делает. Ее встречают муж и кум, которые помогают перетащить вещи через канаву. Следующий рейс Натальи через две недели.
– Нам повезло, что вас пустили, — говорит мне таксист на обратном пути, — здесь приграничная зона, пускают только своих — тех, кто здесь живет. Выйти здесь можно, пропустят спокойно, а пройти на территорию нельзя.
Мы снова проезжаем пост, где на этот раз стоит военный, но документы у меня не проверяют.
На границе вся площадь забита машинами и людьми разного возраста. Люди выходят из здания пропускного пункта, их встречают родственники и увозят. Это происходит непрерывно. Некоторые выбиваются из этого процесса — сбиваются в кучки, пьют чай, перекусывают и ждут родственников или друзей.
– К нам скоро должна подъехать сестра, — рассказывает житель Луганска Максим. Он с женой и ребенком сидит на своих сумках у забора и ждет. — Как только она приедет, все будет хорошо.
Сестра приедет за ними только через два часа, потому что не может отпроситься с работы раньше.
– Я прошел таможню за двадцать минут, — рассказывает высокий плечистый молодой человек другому мужчине. — У нас вчера бомбили Металлист (поселок в Луганской области. — РП). Вот мы и решили уехать. Страшно, когда слышишь выстрелы из собственного дома. Нам повезло на границе, парни даже не стали спрашивать и проверять паспорт. Спросили, есть ли он у меня и все ли у меня с ним в порядке, даже в сумки не заглянули. Другие еще стоят. Народу прибавилось резко, когда объявили дни перемирия. Люди побежали.
– Да, — подтверждает другой мужчина, — прошли быстро, за полчаса, а машины стоят — очередь километров в восемь. Тяжело людям.
Неподалеку от этой компании, стоя под крышей информационной будки, мужчина никак не может дозвониться до дочери.
– Не берет, — говорит он устало своим родственникам.
– Я так устала, — жалуется молодая женщина с ребенком своей соседке, — уже куда-нибудь бы уехать. Так холодно и мокро.
– Не ной! — отзывается соседка. — Главное, что жива, и ребенок цел. Вон Счастье (город в Луганской области. — РП) оккупировали и взяли в кольцо, люди не могут выехать оттуда.
Раз в несколько часов на площадь к таможне подъезжает желтый автобус с надписью «Дети». Он бесплатно отвозит всех желающих в палаточный лагерь, но туда особо не спешат. Чаще люди пытаются устроиться у своих знакомых и друзей.
– Мы едем к друзьям моей матери под Ростов, — рассказывает Николай из Луганска. — Будем помогать старушке с огородом, я найду работу, детям будет хорошо и спокойно на свежем воздухе.
– Я еду к сестре в Астрахань, — говорит Анна из Краснодона, красивая стройная брюнетка в деловом костюме, — не хочу ждать и ехать в лагерь. Лучше уж ночь провести на вокзале.
– Наше состояние сейчас — это клетчатая сумка наперевес, — смеется пожилой мужчина Андрей Абрамов. Он едет к дочери, которая живет в Волгоградской области. — Все вытащили свои сумки и пытаются спасти из домов хоть что-то. Так мы с ними и таскаемся везде. Сначала еле доехали до границы и шли пешком, потом стояли под дождем в очереди. Теперь пытаемся понять, как уехать.
Бесплатно и втридорога
Большинство переселенцев, оказавшись уже в русском Донецке, похожи на зверей, которые вырвались из зоопарка — из клетки выбрались, а что дальше — непонятно. Не зная, куда идти и что делать, они сидят и ждут помощи или бродят по городу в поисках транспорта.
– Извините, а не подскажите, как попасть в Волгоград? — спрашивает девушка у водителя донецкой городской маршрутки.
– А где-нибудь здесь есть магазин? — уточняет пожилой мужчина лет восьмидесяти у проходящей мимо молодой девушки. — Так есть хочется.
Большинство граждан Украины волнует вопрос, где можно обменять гривны на рубли. Обменных пунктов на границе нет. Те, кто успел поменять украинские на русские, большие везунчики.
– Мама, а куда мы пойдем? — спрашивает кареглазый трехлетний мальчик у высокой блондинки, одетой в серый спортивный костюм.
– Не знаю пока, сынок, — устало отвечает женщина.
Увидев, как пожилая женщина тащит две клетчатые сумки, берусь ей помочь. Она едет в Каменск-Шахтинский из Краснодона к дочери и внукам.
– Да ладно, дочка, я донесу, — говорит старушка, увидев, что я хочу взять у нее сумку, но в итоге отдает мне ее.
Женщина представляется Людмилой.
– В Краснодоне пенсию не платят, — говорит она. — Нужно же на что-то жить. Раньше я могла носки связать и продать, и огород свой. А теперь все развалилось, уже не приспособиться. Но я надеюсь, что все закончится, и я в итоге вернусь домой. Дома лучше, хоть и тяжело. У меня муж был прикован к постели, мы вместе 46 лет прожили. 12 ноября его не стало, а 18-го начался «Майдан».
Женщину у остановки ждет толпа. Она знает, как и куда проехать, а эти знания здесь бесценны. Раньше Людмила жила в России, и только в 80-х они с мужем переехали сначала в Луганск, а после в Краснодон. Дети перебрались в Ростовскую область.
На незнании людей здесь наживаются таксисты: просят от 500 до 1 тыс. рублей за проезд до Каменск-Шахтинского и около 3 тыс. рублей до Ростова-на-Дону. В обычные дни автобус до Каменска стоит 50 рублей, такси — 200–300. Автобус до Ростова — 350 рублей, такси — порядка 1500.
– Нам предлагали по сотне с каждого, чтоб доехать, — рассказывает женщина из Луганской области, которая направляется с семьей в Тарасовку. — Я сначала согласилась, потом отказалась.
– Не соглашайтесь и поезжайте автобусом или ждите меня, — объясняет житель Донецка Сергей, — не ведитесь, пожалуйста.
Сергей один из немногих отвозит на своей машине людей бесплатно до Ростова и Каменска-Шахтинского. Мужчина подходит к семьям с детьми и пожилым людям и предлагает им помощь. Он никак не афиширует то, что отвозит людей бесплатно.
– Я считаю, что на горе наживаться бесчеловечно. Я просто хочу помочь людям, как могу, — объясняет Сергей.
«Кто взял табуретку — молодцы»
Если люди, прошедшие границу, не знают, куда пойти и что делать, то у тех, кто стоит в очереди, есть ясная цель — оказаться в России. Очереди доходят практически до Краснодона: пешая растянулась на 2 км, автомобильная — километров на десять, стоит в три ряда.
– Я уже так устал, — говорит пожилой житель Луганска Александр, — вроде и стоим час, а ноги уже не те. Кто взял с собой хоть табуретку — молодцы.
Многие люди не выдерживают и садятся на сумки, книги и любые другие предметы. Дождь усугубляет ситуацию. Очередь становится почти пыткой.
– Мама, я больше не могу, — говорит маленький темноволосый мальчик матери позади меня. Она берет его на руки, — когда все закончится? Я хочу есть, — плачет.
– Успокойся, скоро все закончится. Уже все хорошо, — пытается успокоить мама сына, но не выходит. Кто-то из толпы протягивает ребенку конфету, и он перестает плакать.
Очередь движется медленно, хотя пункт работает во всю силу. Спасают только уже надоевшие разговоры про власть и съестные припасы.
– Мы взяли с собой покушать, — говорит Олеся, женщина в летнем платье, — как будто знали, что будет так сложно. Ведь ни кухни, ни палатки с едой тут нет.
Некоторые прихватили для своих родителей складные стулья. Это тоже очень помогло старикам.
– Дочь вяла мне с дачи стул, я был против, а теперь как хорошо, — говорит пожилой мужчина лет семидесяти.
Тем, кто стоит в автомобильной очереди, немного проще.
– Мы уже здесь второй день, — говорит Олег из Луганска, темноволосый мужчина в футболке и спортивных штанах. — На ночь граница закрывается из-за военного положения. Очередь многие занимают с ночи. Мы спасаемся в машине. В Гуково, говорят, люди вообще ждут по пять дней.
– Устали ждать, надоело, что граница закрывается, — жалуется жительница Краснодона Елена, — здесь дети, женщины, старики под дождем. Нам обещали круглосуточную работу пункта, где она?
Со стороны российской границы на Украину идут около 30 человек. Одни — к родственникам, другие — «до дома, разобраться с делами». Пускают всех, кто понятно объясняет цель своей поездки. Не пускают только журналистов. Если российскую часть еще можно пройти, то украинскую — намного сложнее.
– Эта наша работа. Сейчас мы мобилизовали все свои силы и пытаемся помочь всем, — говорит один из пограничников, попросивший не называть его имя. — Мимо нас проходят каждый день толпы людей.
«Прямо целый город»
Район ЦОФ (Центральной обогатительной фабрики. — РП). Здесь расположен полевой пункт временного размещения от спасательного центра МЧС России «Донской». Царит суматоха: спасатели спешно разворачивают палатки. Прибывает все больше людей, организуют первую помощь.
– Три дня назад я ехал здесь, стояли три палатки, — говорит местный житель Сергей, сгорбленный мятого вида мужчина с пропитым лицом, — а сегодня уже прямо целый город. Все бегают, мчсовцы ставят палатки, стоят скорые, люди толпами приезжают, — разводит руками, — куда все бегут?
Один из сотрудников МЧС, попросивший не называть его имя, рассказывает о лагере:
– Здесь у нас сможет расположиться 500 человек. Организовано горячее питание для граждан Украины, все средства первой необходимости. Скоро подключим волонтеров к работе.
Количество переселенцев в лагере с каждый часом понемногу возрастает.
– Мы пока не знаем, куда нам пойти, просто сбежали, и все, — говорит житель Луганска Андрей. Со своей женой и двумя детьми они прибыли вчера. — Немного помыкались в Донецке, услышали, что есть временный лагерь и пришли сюда. Мы бы хотели получить статус беженцев и остаться в России. Дети больше не хотят слушать свист пуль. Мы боимся за них. Я хочу найти работу и устроить детей в школу.
– А куда вы собираетесь ехать дальше?
– Попробуем пока найти семью и пожить у нее, если нас кто-нибудь примет. Готовы поехать куда угодно, прекрасно будет, если позовут в какую-нибудь деревню. Я люблю работать на земле.
– Условия жизни сейчас у вас нормальные?
– Сейчас все отлично, нам предложили даже помощь психолога, — улыбается, — просто это же все равно временная мера, хочется найти дом.
Многие, кому тоже поначалу некуда было идти, благодаря знакомым и волонтерам нашли для себя приют.
– Мы едем в деревню под Ростов, — рассказывают жители Луганской области Олег и Оксана, молодая пара с трехлетним ребенком, — смогли найти через социальные сети мужчину с большим домом, который предложил нам пожить у него.
«Уехать невозможно»
На остановке маршрутки Донецк-Каменск-Шахтинский собралась толпа. Все ждут автобус, который приедет через час. Обсуждают, кто куда направится и что будет дальше.
– Спасибо людям — рассказали, как добраться до Ростова-на-Дону, — говорит житель Краснодона Андрей, — а то так бы и плутали по городу.
– Еще бы успеть на ростовский автобус, — поддерживает разговор женщина в розовой кофте.
– А нам еще в Волгоград ехать, — отзывается пожилой мужчина в кепке.
Плачет маленький ребенок, завернутый в одеяло. Мать, блондинка с усталыми глазами, пытается его успокоить. Когда приходит автобус, люди быстро и плотно его наполняют.
Оказавшись на вокзале, народ узнает, что билетов на сегодня больше нет и уехать можно только в семь часов утра следующего дня.
– На проходящие тоже ничего нет? — спрашивает женщина в сером пальто у кассира.
– Надоели вы мне все, — огрызается кассирша, — говорят вам, все закончилось еще два часа назад. Ждите.
Уставшие и промокшие люди вяло рассаживаются по углам вокзала.
– Может, еще появятся какие-нибудь билеты, — вздыхает женщина в пальто, присаживаясь возле стенки на одну из своих больших сумок.
– Не надейтесь даже, — отвечает ей мужской голос из другого угла, — мы сидим здесь уже два часа. Транспорт перегружен. Уехать невозможно.
В пресс-службе управления МЧС по Ростовской области корреспонденту РП сообщили, что сейчас для вынужденных переселенцев в Ростовской области действует четыре полевых пункта временного размещения: в Матвеево-Курганском, Красносулинском Каменском районах Ростовской области. Каждый из них рассчитан на 2 тысячи человек. Пункты приема, учета и распределения на 175 человек организованы на автомобильных пунктах пропуска в Гуково, Донецке, Новошахтинске, Матвеево-Кургане. 8704 человек сейчас размещено в 48 муниципальных образованиях области. В пунктах временного размещения находится 2280 человек, из которых 1338 детей. Остальные граждане Украины, прибывшие в Россию, остановились у родственников. Организован сбор гуманитарной помощи, на данный момент собрано свыше 70 тонн.
Поделиться
ТЕГИ
18 мин
Лень сёрфить новости? Подпишись и БУДЬ В КУРСЕ