Общество
Лента новостей
Лента новостей
Сегодня
Политика
Общество
Бизнес
Культура
Сделано Русскими
Личные связи
О проекте
Редакция
Контакты
Размещение рекламы
Использование материалов
Поддержать проект
Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ № ФС 77 – 65733 выдано Роскомнадзором 20.05.2016.
В России признаны экстремистскими и запрещены организации «Национал-большевистская партия», «Свидетели Иеговы», «Армия воли народа», «Русский общенациональный союз», «Движение против нелегальной иммиграции», «Правый сектор», УНА-УНСО, УПА, «Тризуб им. Степана Бандеры», «Мизантропик дивижн», «Меджлис крымскотатарского народа», движение «Артподготовка», общероссийская политическая партия «Воля». Признаны террористическими и запрещены: «Движение Талибан», «Имарат Кавказ», «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ), Джебхад-ан-Нусра, «АУМ Синрике», «Братья-мусульмане», «Аль-Каида в странах исламского Магриба».
Новости Общество
Русская планета
Фото: Любовь Денисова / Русская планета

Мало слов, но все понятно

Как мусульманское кино показывает войну, любовь и гастарбайтеров
Любовь Денисова
24 августа, 2015 07:35
9 мин
5 сентября в Казани стартует XI фестиваль мусульманского кино. На конкурс предоставили более 700 работ, из которых жюри отобрало 50 фильмов из 25 стран. «Русская планета» поговорила с арт-директором фестиваля Альбиной Нафиговой о том, какое кино снимают в мусульманских странах и чем взгляд на киноискусство режиссера-мусульманина отличается от взгляда режиссеров другой веры.
– В названии фестиваля фигурирует «мусульманское кино», но в программе есть работы и режиссеров-немусульман. Так что это за фестиваль?
– Лозунг фестиваля — «диалог культур через культуру диалога». Необязательно быть мусульманином, у нас нет ограничений по вероисповеданию, национальности. Важно, чтобы фильм призывал к общечеловеческим ценностям и максимально был близок к теме диалога культур. Поэтому не стоит воспринимать фестиваль как религиозный исламский. Если на то пошло, то в исламе изображение людей, визуализация образов вообще не приветствуется, поэтому мы отталкиваемся именно от культуры. Наш фестиваль показывает бытие мусульманского мира или достижения кинематографистов-мусульман.
– Есть ли у фильмов общие черты, по которым сразу видно, что снято режиссером-мусульманином о мусульманской культуре?
– Да, например у мусульманских режиссеров присутствует культ старости, они очень любят стариков, умеют их красиво снимать. У них есть культ еды — много и подробно показывают, как готовится пища, как сервируется стол. Мусульманские фильмы немногословные. В прошлом году был фильм «Иван, сын Амира», там героиня попадает в Узбекистан и по возвращении говорит: «Там так мало слов, но все понятно, и они такие важные: небо, солнце, мать, отец и ничего лишнего», — это немногословие вписывается в мусульманскую культуру. Можно крикнуть: «Я тебя ненавижу», — а можно прошептать, да так, что продерет до мозга костей, — вот мусульманское кино выбирает шепот.
Здесь война показывается без оружия, крови и актов насилия, без натурализма, а с помощью художественных приемов. Можно, конечно, шарахнуть вилами по голове, а зачем? Зритель сам это «шарахание» прочувствует, досмотрев до финала.
В мусульманском кино тягучий ритм повествования, оно как восточная сказка, как восточная сладость, которая оставляет долгое послевкусие. Кстати, вслед за европейским кино в мусульманском режиссеры начали снимать не профессиональных актеров, а обычных жителей своей деревни. В этом случае картина приобретает документально-повествовательный стиль, и в этом много интересного, неприглаженного, искреннего.
– Независимо от принадлежности к религии, культуре общечеловеческие проблемы едины — одиночество, любовь, взаимоотношения в семье. Как их прочтение в мусульманских фильмах отличается от европейских?
И тот, и другой режиссеры могут говорить на светскую тему, но есть определенные отличия. Возьмем тему неверности — в мусульманских картинах она крайне редко поднимается. Там может быть неразделенная любовь, или двое любят друг друга, но не могут быть вместе, или внезапно вспыхнувшая страсть, но не в том виде, в котором она представлена в европейском кино. Здесь режиссер обходит острые моменты.
Тема, которая много раз обыгрывалась в европейском и американском кино — папа, воспитывающий дочку один и не понимающий, что происходит с девочкой во время взросления. Только там это комедия, а здесь мелодрама. Через кино ты начинаешь понимать мусульманскую культуру. Я поняла, например, что такое многоженство и почему оно существует. Не просто поняла, а приняла, посмотрев несколько фильмов, где многоженство — это не женское унижение. Это так заведено, это нормальный уклад, и мужчина, который заводит большую семью, заботится не только о своих женах, он заботится о семье каждой жены и о ее родителях.
– Фестивалю уже одиннадцатый год. С 2005 года как-то изменились темы, которые режиссеры поднимают в своих картинах?
– Конечно, мир меняется, и это находит отражение в кинематографе. Десять лет назад это были социальные драмы, фильмы на тему военных конфликтов, в том числе межконфессиональных в Югославии. В этом году мы не касаемся ее прямо, но даем большую подборку в программе «После Югославии».
Активно в этом году заявлена тема женщины — не просто как хранительницы домашнего очага, а женщины, способной действовать, объединять и добиваться успехов. Достаточно ярко заявлена тема гастарбайтеров, проблема приживаемости переселенцев-мусульман в Европе, их адаптация. Интересен в этом плане сюжет фильма «Побег из Москвабада» Дарьи Полторацкой. Действие происходит в Москве, главные герои — девушка, приехавшая в столицу из российской глубинки, и гастарбайтер из Таджикистана, которые заведомо ненавидят друг друга, но в итоге понимают, что находятся в одинаковой ситуации — оба чужие в этом городе.
Фото: Любовь Денисова / Русская планета
Очень многие мусульманские страны вовлечены в кровавую пучину войн, революций, развязанных радикальными исламистами, это тоже находит отражение в кино — режиссеры показывают, как традиционный ислам страдает от радикального. Что на людей, сбежавших от войны и нищеты, смотрят с опаской, им приходится постоянно доказывать: «Смотрите, я хороший, я не такой, как они, я не могу отвечать за действия радикалов». Вообще режиссеры стали смелее, более раскрепощенными, тематика фильмов стала шире, начали возвращаться к моменту развала СССР, когда ломались простые человеческие ценности. Фильм «Учитель» Носира Саидова как раз на эту тему. Действие ленты «Колодец» Мансура Васати тоже происходит в советское время.
– Среди режиссеров тоже много эмигрантов. Их точка зрения отличается от тех режиссеров, которые живут в стране, где родились?
– Режиссеров-эмигрантов и их фильмы тоже можно разделить на два направления. Режиссеры, которые живут в Европе, выстроили диалог мусульманской культуры с другими культурами. Они приглашают нас к себе домой, чтобы показать, как они живут, поднимают тему «свои среди чужих». А есть те, которые возвращаются к себе на родину и снимают взгляд со стороны. Не они нас в гости принимают, а мы с ними приезжаем в гости. В этих фильмах присутствует ностальгическая нотка. На передний план выходят какие-то атрибуты, традиции, экзотические для Европы, все пропитано любовью и тоской. И совершенно другой взгляд у режиссеров, которые выросли и живут в мусульманских странах, никуда оттуда не выезжали, они находятся в гармонии с собой.
– А есть в конкурсной программе фильмы татарстанских режиссеров?
– В полном метре это «Рудольф Нуриев. Рудик» Фарида Давлетшина. Посвящен детским годам Рудольфа Нуриева. В «коротком» — «№ 9» Юрия Данилова. Документальный полнометражный фильм о композиторе Софии Губайдуллиной режиссера Степана Белова. Документальная короткометражка «На высокой ноте» Зуфара Хайруллина. И в анимации две ленты: «Салават купере» Даниила Файзрахманова и «Хвосты» Сергея Киатрова.
– Фестивальное кино это особый жанр, его не все любят и понимают. Зрители, которые приходят на фестиваль кто они?
– Мы специально стараемся подбирать программу так, чтобы интересно было смотреть не только тем, кто любит артхаус, но и поклонникам коммерческих фильмов. У нас была практика, когда мы на открытии фестиваля показывали качественную ленту, собравшую хорошие отзывы критиков, но многие люди выходили из зала и не понимали, о чем этот фильм.
Поэтому фильм-открытие в этом году — это лента с более широким зрительским потенциалом «Слияние сердец». Это история турецкого режиссера о любви супругов, попавших в плен в годы Второй мировой войны. Его не оценят киногурманы, зато для массового зрителя это понятная история.
Вообще про казанского зрителя могу сказать, что у нас любят мелодрамы. Такова русско-татарская ментальность, все готовы переживать, плакать, но при этом всегда нужен счастливый конец, как в фильме «Любовь и голуби». На драмы у нас плохо идут. Радует, что в последнее время среди зрителей много молодежи. Мы специально устраиваем предпоказы, на один из них привлекли студентов, чтобы разбить стереотип о том, что турецкое кино — это только сериалы. Они посмотрели картину «Ящик Пандоры», и половина из них рыдали. Для них было откровением, насколько тонко и красиво может быть рассказана история страдающей старческим слабоумием бабушки и ее семьи.
– А где-то, кроме Казанского фестиваля, эти фильмы можно увидеть?
– Фестивальных фильмов нет в широком прокате. Изначально коммерческое кино и фестивальное — это две параллели, которые никогда не пересекаются. Режиссер снимает фильм и начинает его «катать» на различных фестивалях, может пройти год, два и даже пять, пока правообладатель не насытится и не выложит его в Интернет. «Экранки», конечно, могут появиться там и раньше. Для нас большая удача, если фильм, показанный на нашем фестивале, потом показывается на фестивале более высокого уровня.
Поделиться
ТЕГИ
9 мин
Лень сёрфить новости? Подпишись и БУДЬ В КУРСЕ