Общество
Лента новостей
Лента новостей
Сегодня
Политика
Общество
Бизнес
Культура
Сделано Русскими
Личные связи
О проекте
Редакция
Контакты
Размещение рекламы
Использование материалов
Поддержать проект
Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ № ФС 77 – 65733 выдано Роскомнадзором 20.05.2016.
В России признаны экстремистскими и запрещены организации «Национал-большевистская партия», «Свидетели Иеговы», «Армия воли народа», «Русский общенациональный союз», «Движение против нелегальной иммиграции», «Правый сектор», УНА-УНСО, УПА, «Тризуб им. Степана Бандеры», «Мизантропик дивижн», «Меджлис крымскотатарского народа», движение «Артподготовка», общероссийская политическая партия «Воля». Признаны террористическими и запрещены: «Движение Талибан», «Имарат Кавказ», «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ), Джебхад-ан-Нусра, «АУМ Синрике», «Братья-мусульмане», «Аль-Каида в странах исламского Магриба».
Новости Общество
Русская планета
Общество

«Работа, когда освобожусь, для меня найдется»

Какие товары изготавливают в ивановской колонии и как эта практика способствует исправлению заключенных
Анна Яблокова
19 февраля, 2015 00:21
9 мин
Фото: Анна Яблокова
Кинешемская мужская исправительная колония строгого режима № 4 — рекордсмен среди подобных учреждений области по количеству самых разных производств — от пуговиц до металлопрофиля. Колония выпускает 75 видов продукции, которая также идет на продажу.
За решеткой зарабатывают больше, чем на воле
Сотрудники колонии встречают меня горячим чаем с конфетами. Журналисты здесь бывают часто, колония для многих представляет интерес: здесь и производство, и культурные мероприятия, и даже свой небольшой музей. На вопрос, что самое интересное, машут рукой и улыбаются: чего только нет.
Моим проводником стал начальник центра трудовой адаптации Артем Хохолин. По правилам колонии, женщины должны передвигаться по ее территории только в сопровождении мужчины.
На КПП предъявляем паспорт и оставляем мобильные телефоны. По длинному коридору, разделенному несколькими решетками (их тоже изготовили сами заключенные), проходим на территорию колонии. Осужденные в черных робах с любопытством смотрят на незнакомых людей в штатском, все как один здороваются.
– Труд — это не право, а обязанность осужденных, — рассказывает Артем Федорович, пока мы идем к швейному цеху. — Если у человека голова на плечах, он даже время за решеткой проведет с пользой. Многие здесь профессию получили, которой никогда не имели. А это шанс на воле начать все с начала, с чистого листа.
Осужденным полагается и зарплата. Из нее вычитается определенная сумма за питание, коммунально-бытовые услуги, на алименты (если у заключенного есть дети), штрафы и тому подобное, а остаток (не менее 25% от суммы заработка) отбывающий наказание может использовать по своему усмотрению — деньги переводятся на лицевой счет. Даже после всех вычетов оставшаяся сумма порой превышает ту зарплату, которую получают его земляки на свободе. Чаще всего, эти деньги откладываются на будущее, на жизнь на воле.
В швейном цехе шумно. Осужденные рассматривают нас краем глаза — отвлекаться некогда, работа встанет. Сейчас выполняют заказ на пошив курток. Готовые изделия сложены на столе в большую кучу.
– Куртка новая, сложная, — рассказывает старший мастер производства Алексей Петров. — В нее втачивается очень много молний, шевроны, качество пошива тщательно проверяется на нескольких этапах. Вот сегодня ждем заказчика, должен приехать с проверкой. Мы больше привыкли шить спецкостюмы для рабочих, в том числе, для строителей.
Если осужденный никогда не сидел за швейной машинкой, а таких большинство, он проходит трехмесячное обучение в профучилище на территории колонии и получает документ об образовании, действительный и на воле. И приходит в цех работать.
– До того, как сюда попал, никогда не занимался пошивом, — рассказывает бригадир производства, осужденный Николай. — Работал на заводе под Питером с металлом. А здесь пришлось сменить квалификацию.
А почему именно швейка?
– Это интересно. Тут не только ради профессии, но и для себя можно многому научиться, что в жизни будет полезно. Я зарабатываю достаточно для того, чтобы и родным на воле помогать, и на будущее откладывать.
Зарплата здесь сдельно-премиальная, как на свободе: сколько заработал, столько денег и получил. По словам Николая, если работать хорошо, в полную силу, можно откладывать приличные суммы (от 3 до 12 тысяч в месяц), и накоплений хватит, чтобы не только снять квартиру на воле, но и жить какое-то время, пока не найдешь работу.
– На свободе меня уже ждут на производстве в Иванове, так что я спокоен: работа через 4 года, когда я освобожусь, для меня найдется. У нас были примеры, когда осужденные, хорошо себя зарекомендовавшие перед заказчиками, на волю выходили руководить цехами. Хорошая работа и здесь ценится. А для того, чтобы научиться работать хорошо, времени достаточно. За 10 лет, я думаю, можно и медведя научить. Было бы желание.
За что он сидит? — спрашиваю я Артема Федоровича, когда мы вышли из швейного цеха.
– За убийство.
Осужденные тоже боятся конкурентов
В цехе деревообработки чаще всего заказывают театральные кресла. Большая куча не покрашенных подлокотников с характерным изгибом хранится на полке при входе.
Где же можно посидеть на ваших креслах?
– Это коммерческая тайна (улыбается). Мы работаем со многими городами России, в том числе с Москвой. Кстати не только кресла делаем, любую деревянную мебель, причем из массива, как это было раньше, в СССР, а не из деревоплиты, как делают сейчас. Так что наша мебель живет долго, от влаги не размыкает, от времени не портится, — подчеркивает Артем Хохолин.
44-й федеральный закон о госзакупках, принятый в 2013 году, повлиял не только на предприятия на воле, но и на тюремное производство.
– Сроки исполнения заказа, к примеру, на изготовление тех же кресел, строго регламентированы договором, — рассказывает Артем Федорович. — Если мы выигрываем аукцион как исполнитель заказа, мы сами должны провести аукцион на поставку нам сырья. Это не быстро и порой занимает около 2 месяцев. А срок по договору, например, 1 месяц, а то и меньше. Вот и получается, что работать с бюджетными организациями нам не выгодно. Гораздо проще — с частными фирмами, заключая контракт на длительный срок.
Осужденный Сергей рассказывает, что деревообработкой занимался еще на воле. Стаж работы — 20 лет. Сейчас срок его заключения подходит к концу, осталось 10 месяцев. Скорее всего, на свободе тоже пойдет делать мебель.
– Я больше ничего не умею, — говорит он. — Здесь я зарабатываю около 5 тысяч на лицевой счет. Конечно, зарплата зависит от количества заказов.
Те, кто на воле с деревом никогда не работал, тоже проходят обучение в училище. Остальных учат у станка более опытные мастера. Но, видимо для того, чтобы не воспитывать себе конкурентов, мастер, как правило, начинает передавать опыт, когда ему до освобождения остается несколько месяцев.
Нет предвзятого отношения к тому, что мебель делают в тюрьме?
– Конечно, бывает, — говорит Артем Хохолин. — Один из детских садиков долго раздумывал, стоит ли заказывать у нас паркет, все-таки дети будут по нему ползать. На самом деле, какая разница? На воле такие же осужденные трудятся, только после освобождения. А качество здесь гораздо выше — сами понимаете, и дисциплина, и контроль.
Лучшие работы попадают в музей
Цех по изготовлению макарон считается новым, но на самом деле он работал несколько лет назад, а потом закрылся из-за того, что оборудование устарело. Когда закупили новое, запустили и производство. Теперь макарон хватает и для своих нужд, и для продажи. Артем Хохолин рассказывает, что в небольшом цехе изготавливается до 90 тонн изделий в год, часть которых распространяется по всей области.
Плиточный цех тоже новый. Все рабочие, которые там трудятся, впервые начали отливать плитку уже здесь, за решеткой. Чтобы разнообразить продукцию, постоянно разрабатывают новые узоры.
Осужденный Александр на воле не получил образования, а производство плитки считает интереснее, чем вся остальная работа. Трудится здесь уже год.
– С первого взгляда кажется, что отливать плитку очень просто, — говорит он. — На самом деле голова в этом деле нужна обязательно. Ведь все рисунки, которые мы отливаем на плитке, мы придумываем сами.
В цехе одна из стен приспособлена под своеобразный музей: на ней закреплены образцы плитки самых разных цветов и размеров. На столе к нашему приходу выставили самые интересные изделия: нарды, шахматы, подставки для бутылок, шкатулки. Все они были отлиты из керамики. Еще больше сувениров представлено в небольшом музее, который располагается на втором этаже клуба. Каждого гостя колонии обязательно приводят туда, чтобы показать картины, иконы, роспись «под палех», мебель, вырезанные из дерева статуэтки и многое другое.
По вашему мнению, труд действительно способен перевоспитать преступника?
Артем Федорович отвечает не сразу.
– Пока он находится здесь под постоянным контролем и начинает трудиться — да, он исправляется. Но колония не может контролировать его всю жизнь. Когда осужденный выходит на свободу, он снова попадает в ту среду, из-за влияния которой он и совершил преступление, и в большинстве случаев снова возвращается к нам. Лучший выход для тех, кто действительно хочет исправиться, это уехать в другой город после освобождения. И начать новую жизнь, полностью сменив круг общения.
темы
ПОДДЕРЖАТЬ ПРОЕКТ
9 мин
Лень сёрфить новости? Подпишись и БУДЬ В КУРСЕ