Титульная страница
Лента новостей
Лента новостей
Сегодня
Политика
Общество
Бизнес
Культура
Сделано Русскими
О проекте
Редакция
Контакты
Размещение рекламы
Использование материалов
Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ № ФС 77 – 65733 выдано Роскомнадзором 20.05.2016.
Новости
Титульная страница
Титульная страница

«Лимит на кровь был исчерпан»

Как устанавливалась Советская власть в Нижнем Новгороде
Елена Коваленко
3 мин
Губернаторский дом (Дворец свободы). Фото: oldnn.nnover.ru
Смену власти 28–29 октября 1917 года в Нижнем Новгороде называли как «великим днем», так и «преступным заговором». Без какого-либо серьезного сопротивления, спустя несколько дней, большевики официально провозгласили Советскую власть единственной в городе и губернии. «Русская планета» вместе с историками вспомнила, как происходил Октябрьский переворот в Нижнем Новгороде.
Февральская революция 1917 года установила в Нижнем Новгороде два противодействующих органа власти. Практически одновременно были созданы Совет рабочих и солдатских депутатов, в который объединились представители прежних небольших советов большевиков, меньшевиков и эсеров, и губернский исполнительный комитет от Временного правительства. Последний фактически сформировал руководство губернией: управляющим был назначен Павел Демидов, комиссаром Временного правительства, спустя некоторое время, стал Михаил Сумгин.
– Председателем комитета партии большевиков был Николай Федоровский. Весна и лето 1917 года, за исключением закрытия нескольких предприятий и погромов ряда помещичьих усадеб, прошли спокойно, — рассказал «Русской планете» руководитель комитета по делам архивов Нижегородской области Борис Пудалов. — До появления в городе Ивана Романова, интеллигентный Федоровский во многом старался сглаживать конфликты, порожденные двоевластием в губернии. Однако Романов почти сразу взял руководство комитетом на себя, заручившись поддержкой самых активных большевиков города, которые, как и сам Романов, еще с весны 1917 года выступали за смещение комитетов Временного правительства. В 1907 году Романова выбрали представителем от РСДРП большевиков во II Государственную думу, но из-за обвинений в подготовке заговора против самодержавия ему пришлось бежать за границу. Его возвращение в Россию стало возможным лишь после Февральской революции, когда по заданию московского бюро партии он перебрался в Нижний Новгород. Не исключено, что главным «пунктом» его задания было стремление к установлению в губернии единоличной Советской власти.
Осенью 1917 года в Нижнем Новгороде начался голод. Продолжающаяся Первая мировая война требовала поставок оружия и боеприпасов с Сормовских цехов, постоянный приток рабочих стал причиной серьезного перенаселения:
– Росли зарплаты, но цены росли еще сильнее. В итоге количество продовольствия стало резко сокращаться, — говорит «Русской планете» ветеран Сормовского завода, историк Геннадий Илескин. — Но определенные недовольства в среде рабочих, которым для стачки не хватало лишь более-менее серьезного повода, так и остались недовольствами. Октябрьский переворот в самом Сормово прошел тихо — возмущения рабочих недостатком хлеба и чрезмерной заводской нагрузкой из-за войны к стачкам на самом предприятии не привели.
По мнению историков середины прошлого века, заводские окраины сами создавали подобные отряды, устраивая мероприятия по военной подготовке — рабочие рассчитывали на силовой захват власти и упорное сопротивление. Современные специалисты ставят этот факт под сомнение:
– Лимит на кровь для рабочих районов уже давно был исчерпан, — считает кандидат наук, историк Олег Виноградов. — Сормово много «выжало» из себя еще во время революции 1905 года, а апогеем стала стачка в 1916 году, которая была жестоко подавлена. За год причины возмущений не изменились, но политический «градус», благодаря Февральской революции, заметно снизился — рабочие надеялись на политику большевиков и не верили в правильность военного переворота в губернии. Лишь несколько отрядов красногвардейцев из числа рабочих впоследствии приняли участие в событиях 28–29 октября. Сглаживали ситуацию и меньшевики с эсерами, которые, составляя большинство в Совете рабочих и солдатских депутатов, выступали за мирный диалог с исполкомом Временного правительства.
«Временного правительства больше нет»
По словам Бориса Пудалова, даже известие о восстании в Петрограде, которое пришло в Нижний Новгород вечером 25 октября, не спровоцировало весь Совет на активные действия:
– Меньшевики и эсеры призывали к сдержанности и проголосовали против того, чтобы поддержать революцию в нашем городе. Большевикам пришлось пойти на крайние меры и создать революционный комитет, который возглавил Иван Романов.
Рано утром 28 октября ревком собирает митинг в Кремле у Дворца Свободы (бывший губернаторский дом). Созвав большевиков и сторонников–красногвардейцев, Романов оглашает требование: «Вся власть Советам!». Красной гвардии, с которой накануне лично договаривались руководитель Канавинского райкома Яков Воробьев и член ревкома Александр Костин, отдается приказ: взять под контроль вокзал, почту, типографии, телеграф. В это же время меньшевики и эсеры, в качестве противодействия, создают «Комитет защиты революции».
– Отряды Красной гвардии разошлись по городу, — говорит Виноградов. — До 14 часов были взяты телефонная станция, почта, несколько типографий, арестован начальник гарнизона. В самом гарнизоне для подавления выступлений не хватило бы сил, даже при желании солдат. «Комитет защиты революции» бездействовал. Михаилу Сумгину было объявлено, что Временного правительства в городе больше не существует. В течение дня по Нижнему прошли слухи, что переворот в Петербурге и Москве на самом деле закончился неудачно, чуть позже — что на станции Кудьма высадился отряд для сдерживания нижегородских большевиков.
Руководители ревкома посчитали, что подобные домыслы — это результат пропаганды Городской думы, исполнительного комитета и «Комитета защиты революции» (в течение дня его переименовали в «Комитет защиты Родины и революции»). В ответ Романов приказал отпечатать приказы, в которых говорилось бы о том, что власть в Нижнем Новгороде находится лишь в руках ревкома.
– Но ответ на слухи и не потребовался, — продолжает историк. — Информация об отпоре большевикам не подтвердилась, а к 11 часам вечера все важные «узлы» города были под контролем революционного комитета. Лишь в здании духовной семинарии, что на нынешней площади Минина, находился отряд юнкеров — воспитанников военного училища. В советские годы было множество историй о том, как отряд красногвардейцев под командованием Воробьева каким-то хитрым способом разоружил юнкеров, но на самом деле у них просто не было патронов, и не могло быть. Да и не думаю, что они стали бы в кого-то стрелять.
Затем представители ревкома вместе с вооруженной поддержкой прибыли на экстренное заседание городской думы, где потребовали роспуска «Комитета защиты Родины и революции». Дума, по словам Бориса Пудалова, согласие не дала:
– Ближе к утру было принято решение о борьбе с большевиками любыми средствами, вплоть до вооруженного сопротивления. Но время и ресурсы уже были потеряны — дальше заявлений дело не продвинулось. 2 ноября обновленный состав Совета рабочих и солдатских депутатов объявил Советскую власть единственной в городе.
Через 5 дней Иван Романов был избран председателем Совета, а спустя год стал членом московского ВЦИК. Александр Костин занял пост в одном из губернских учреждений, Николай Федоровский занимался наукой, Яков Воробьев возглавил Нижегородский ГубЧК.
В наше время на карте центральной части города легко можно найти улицы, названные в честь участников Октябрьского переворота 1917 года: набережная Федоровского, улицы Романова, Костина. До девяностых годов была и улица Воробьева, но из-за обвинений бывшего председателя Нижегородской ГубЧК в пособничестве кровавым событиям красного террора, улице было возвращено историческое название — Малая Покровская. 
темы
Новости партнеров
Реклама
Реклама
3 мин