Титульная страница
Лента новостей
Лента новостей
Сегодня
Политика
Общество
Бизнес
Культура
Сделано Русскими
О проекте
Редакция
Контакты
Размещение рекламы
Использование материалов
Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ № ФС 77 – 65733 выдано Роскомнадзором 20.05.2016.
Новости
Титульная страница
Титульная страница

«Кто-то умер от алкоголя, кто-то перестал читать»

Как молодые ставропольские неформалы в 90-е годы пытались «взорвать развалившуюся страну»

Елена Коваленко
3 мин
Фото из личного архива Андрея Козлова
С Андреем мы встретились в одной из кофеен в центральном парке Ставрополя. Вошедший в кафе грузный мужчина лет сорока с гитарой за спиной улыбнулся, увидев у меня в руках книгу Кьеркегора.
– Наша тусовка, которая взорвала Ставрополь, как раз притягивала людей умных, — начал рассказывать Андрей, — начитанных, которые до этого пребывали в интеллектуальном вакууме Советского Союза. Тогда мы с друзьями окончили школу, поступили на филфак.
Идем с Андреем на место встречи неформалов, которые на днях отмечают 24 года со дня основания их движения. Андрей возбужденно и немного путано рассказывает предысторию.
– Тогда в стране такого не было вообще. Наша узкая компания иногда выезжала в столицу, мы видели Арбат и хотелось, чтобы и в нашем городе было что-то похожее. Все было разрозненно, а нам не хотелось отставать, я видел в этом прогресс. Но и в Москве за это били, и у нас.
– Кто?
– Фурапеты, гопота местная за то, что ты не такой, как все, что ты против советского строя. Все как в фильме «Стиляги», но в конце 80-ых годов те, кто били, ушли от комсомола и превратились в люмпено-маргинальную культуру, ведь полстраны отсидело в лагерях, и вылилось это в таких фурапетов. А мы же хотели красиво выглядеть, слушать интересную авангардную музыку, а не Кобзона по телевизору. Наше сообщество «Годилка» образовалось 16 августа 1990 года, на следующий день после трагической смерти Цоя.
– Вы решили, что «перемен требуют ваши сердца»?
– Все получилось спонтанно. В тот день мы решили помянуть Цоя, и надели на руки черные повязки, взяли канистры и пошли за пивом. А очередь была очень длинной, тогда же еще сухой закон был. Местные гопники стали спрашивать, не фашисты ли мы, раз на руках повязки. Я объяснил, что Цой умер, а его тогда, удивительно, любили все. В итоге возле ставропольского дворца пионеров собралась большая тусовка незнакомых нам людей: подходили, знакомились, общались, пели песни. И с тех пор на том месте, возле дворца, стала собираться наша компания, и металлисты присоединились, и панки.
– И вы там что, книги обсуждали?
– И пиво пили, и книги обсуждали, и, конечно, музыку. И даже решили сделать свой Арбат, и каждые выходные приходили на центральную улицу, и пели песни. Так Ставрополь узнал, что бывают уличные музыканты. Поначалу от нас люди шарахались, никто не знал, что можно так себя вести, а не строем ходить. И милицию тогда, что удивительно, никто не вызывал. «Годилка» была уникальным явлением не только для Ставрополя, но и вообще для Юга России.
Тем временем мы подходим к группе людей. Человек пятьдесят разных возрастов начинают по очереди обнимать Андрея, он расчехляет гитару. Кто-то кричит, показывая на беззубого улыбающегося мужчину.
– Смотрите, Совесть пришел, а мы думали, что ты от передоза умер давно.
Совесть еще шире улыбается, говорит, что с наркотиками покончено, работает, правда, денег на зубы так и нет. Рядом с ним мужчина средних лет с гитарой, обнимает подошедшую женщину:
– Мы с тобой лет 10 не виделись, а помнишь, я был твоим Джимом Мориссоном, а ты — моей Пэни. Женщина радостно кивает, сразу помолодев лет на пять.
Дальше начинаются песни «Аквариума», «Гражданской обороны», НОМа, «Ноля». В перерыве Андрей подходит ко мне, показывает на молодых ребят.
– В последние 2–3 года на годовщину «Годилки» собиралось примерно столько же людей, но в основном из младших поколений, они как-то узнают, знакомятся, а в этот раз даже больше, но очень мало «стариков» — у многих семьи, кто-то уехал, а кто-то стал обычным, читать перестал, поговорить не о чем. Конечно кто-то умер от алкоголя и наркотиков, но у каждого свой путь, да и продвинутых и состоявшихся людей вышло в разы больше. Считай, вся музыкальная тусовка города вышла из «Годилки», Артём Дунаев известный метал-гитарист, Катя Лоскутова — одна из основательниц, ей в 90-м только 14 исполнилось, а сейчас это известный психоаналитик европейского уровня. Всех и не перечислишь.
– А алкоголь не мешал вам интеллектуальные высоты постигать?
– Алкоголь и поиски себя, своего места в мире тесно связаны, это метафизическая связь, — перебивает нас длинноволосый блондин, — Весь прошлый век в стране пили, а ведь раньше и выпить-то было негде: либо дорогие рестораны, либо шалманы, где и находиться неприятно. Мужики что делали? Брали бутылку и шли в подъезд. Целая культура пития была, законы свои. Были анекдоты, когда вторую бутылку пьют с тем же сырком, и кто-то хватает сырок, его по лапам бьют со словами: «Ты что, сюда жрать пришел?». Русские писатели, музыканты пили сильно, и это им не мешало.
– Почему-то сейчас не приветствуется говорить о том, что интеллигенция пьет. Мне в университете даже оценку один раз снизили за то, что на вопрос: «Почему пил Довлатов?», я сказала, что он просто был алкоголиком, а не из-за политического строя, — жалуюсь я.
– И про Некрасова не говорят, что он пил, и про Фадеева, — продолжает парень, — А почему пьют? Есть в литературе на это честный ответ в пьесе Петрушевской: «Потому, что нам нравится».
Андрей слушает, иногда кивает, но в конце-концов перебивает.
– Но мы-то создавали нашу тусовку не для того, чтобы выпить. А чтобы показать людям, что можно жить иначе, чтобы взорвать развалившуюся страну. Тогда для Ставрополя ищущего и читающего это была единственная ниша, где можно было себя выразить. Мы хотели, чтобы от нас все обалдели. Это та же пушкинская тайная свобода, ее при советской власти было очень много. И сейчас мы вновь приходим к ней. Люди снова стали бояться говорить. Заметьте, что некоторая часть нашей элиты с большим удовольствием готова ругать Сталина, но ни слова не говорит о современности. Противодействие начало проявляться на кухнях. Это еще один символ, к которому мы возвращаемся. Сейчас это могут быть клубы, в которых собираются субкультурные круги. И они аккумулируют свою идеологию. Это происходит по всей России. У нас в стране умных больше, чем дураков. Люди все понимают, только молчат. Просто им негде говорить сейчас. А у нас на «Годилке» можно было всегда говорить обо всем. Это же дом. Хотя популярную тусовку сложно уберечь от мейнстрима, и мы не исключение. Но с приходом новых поколений, новой крови, вновь наше общество оживает.
– И все же, почему такое название у вас?
– Мы увидели фильм по Салтыкову-Щедрину спектакль «Современная идиллия», в главной роли был замечательный Валентин Гафт. И в спектакле господа занимались праздным прожиганием жизни: дворяне с баблом говорили: «давайте погодим». И мы, конечно, понимали, что у Салтыкова-Щедрина такое «годение» высмеивается, но нам понравилось слово, и хоть мы не дворяне, и за душой тогда не было ни копейки, да и не собирались мы жизнь прожигать, а вести интеллектуальные беседы, но слово прижилось.
Екатерина Лоскутова, одна из тех, кто стоял в самом начале молодежного движения вспоминает, что она гордилась причастностью к новой расширяющей восприятие мира тусовке.
– «Годилка» как она начиналась — это мой подростковый возраст и все, что с ним связано: вкус свободы и творчества, исследования разных аспектов «взрослой» жизни и преодоление запретов. «Годилка» была явлением совершенно необычным для Ставрополя того времени: на улицы города выплеснулись либеральные идеи и настроения, которые до того были известны только столицам. Быть причастным к этому было прекрасно. Для меня это явление преимущественно эмоциональное, которое дало важный заряд для моего собственного становления.
темы
Новости партнеров
Реклама
Реклама
3 мин