По состоянию на 4 июня 10:35
Заболевших441 108
За последние сутки8 831
Выздоровело204 623
Умерло5 384
Титульная страница
Лента новостей
Лента новостей
Сегодня
Политика
Общество
Бизнес
Культура
Сделано Русскими
Личные связи
О проекте
Редакция
Контакты
Размещение рекламы
Использование материалов
Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ № ФС 77 – 65733 выдано Роскомнадзором 20.05.2016.
Лента главных новостей
Русская планета
Титульная страница

«Он уже кричал от боли»

В Красноярске судят врача-терапевта за то, что она по знакомству выписала рецепт онкобольному человеку

Елена Коваленко
29 апреля, 2013 20:48
4 мин
Палата московского хосписа // © РИА Новости, Алексей Куденко.
Алевтине Хориняк 71 год, 50 из них она работает врачом. Сейчас она находится под следствием: наркополицейские обвиняют ее в сбыте запрещенных веществ и подделке документов.
В 2009 году, откликнувшись на просьбу своего больного раком знакомого, терапевт выписала ему сильнодействующий обезболивающий препарат трамадол. В России он включен в список препаратов, оборот которых должен строго контролироваться. В некоторых странах препарат официально признан наркотиком из-за того, что эффект от его применения аналогичен наркотическому опьянению. Кроме того, препарат вызывает зависимость даже при незначительном превышении рекомендуемых доз.
Виктор Сечин — инвалид детства, он не мог ходить и двигать руками. В 2008 году ему поставили диагноз — рак. Когда пошли метастазы и начались боли, онколог прописала ему обезболивающие препараты, среди которых был и трамадол. Их Виктор получал бесплатно по федеральной льготе. Но в конце апреля 2009 года лекарства по льготной программе не успели поступить в город, а впереди были длинные майские праздники. Больного ожидали две недели мучений.
– Мне говорят, что я подделала документ, но я не вносила ложных сведений. На самом деле больной был прикреплен к другой поликлинике, поэтому мне и говорят, что нарушен закон и что документы я подделала, — рассказала «Руси» Алевтина Хориняк. — Я двадцать лет общалась с его семьей и ухаживала за его отцом, у которого тоже был рак. Отец этого Вити просил меня не оставлять сына, потому что у его матери тоже были проблемы со здоровьем и сама бы она не справилась. Когда я в очередной раз пришла к нему, я была в шоке, он уже не просто стонал, а кричал от боли.
По словам онкологов, в таких случаях нельзя прерывать прием препаратов — нужно, чтобы их концентрация в крови не уменьшалась, тогда больные смогут переносить боль.
Алевтина Хориняк говорит, что не могла больше смотреть на мучения больного и выписала ему так называемый платный рецепт на трамадол. То есть больному смогли купить его за деньги в аптеке. Единственное нарушение было в том, что рецепт выписан не по месту прикрепления к поликлинике.
– Следствие делает упор, что на тот момент, когда я выписала ему таблетки, у него не было медицинских показаний к применению препарата, хотя до этого он постоянно их принимал и в карточке это записано, — продолжает Хориняк. — Мне говорят, что я просто выписала рецепт знакомому наркоману. Даже Верховный суд РФ в разъяснениях о составе преступления пишет о том, что если выписан рецепт по медицинским показаниям, то уголовному преследованию не подлежит. В Конституции же, которая превыше суда, написано, что больной имеет право на снятие боли любыми способами. А врач обязан, несмотря ни на пол, ни на расу, ни тем более на место жительства, оказать человеку помощь, и превыше всего он должен ценить жизнь человека.
После того случая Виктор Сечин прожил еще два года. В 2011 году решением врача заинтересовались сотрудники Госнаркоконтроля. Началось расследование. Дело передали в суд почти год назад.
Алевтина Хориняк говорит, что если бы она в тот момент знала, чем ее помощь может закончиться для нее, она бы все равно выписала рецепт, «потому что ни один человек, у которого есть чувства, не смог бы смотреть на его мучения спокойно».
Как отмечают специалисты, перебои с льготными лекарствами действительно нередки. Особенно тяжело в этом случае приходится онкобольным: те, кому приходилось ухаживать за такими больными, знают, что на определенных стадиях заболевания отсутствие специальных обезболивающих препаратов буквально смерти подобно. Бывают и случаи летального исхода из-за болевого шока. Чтобы получить рецепт, необходимо отстоять многочасовые очереди, получить подписи большого количества медперсонала. И после всех пройденных трудностей еще не факт, что удастся получить спасительное средство — его просто может не оказаться в аптеке. А как известно, все рецепты имеют ограниченный срок действия. И в случае непредвиденных обстоятельств необходимо проходить все круги снова, а больной вынужден ждать, оставаясь без помощи.
В этом случае медики никак не могут помочь. Они знают: если пойти тем же путем, что и Алевтина Хориняк, они могут оказаться на скамье подсудимых. Это понимают и в Минздраве, где даже создана специальная рабочая группа, которая решает, как упростить систему.
– Разработан проект постановления правительства, который предполагает увеличение срока действия рецепта с 5 до 10 дней, — сообщила  замначальника Государственного антинаркотического комитета Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков Юлия Шевцова. — Кроме того, предусмотрено изменение законодательства, которое позволит в лечебных учреждениях увеличивать запас как наркотических средств, так и рецептов для их покупки.
Красноярские коллеги Алевтины Хориняк считают, что произошедший с ней случай неоднозначен: проблема наркомании существует, поэтому бесконтрольно выписывать подобные препараты нельзя. В то же время они согласны с тем, что ситуацию необходимо менять.
– В таких обстоятельствах, когда нет препаратов по льготе, может, следовало бы выписывать рецепт на их платное приобретение, если согласен больной и родственники, но все-таки по месту жительства, по месту прикрепления, — говорит врач Оксана Петрова. — Иначе можно будет приходить в каждую поликлинику и в каждой выписывать препарат. Все должно фиксироваться. Чисто по-человечески я ее не осуждаю, потому что у всех врачей есть давнишние знакомые, о состоянии здоровья которых знаешь все, и им хочется помочь. Порой больному сложно попасть на прием или врач не приходит. Особенно тяжело хроническим больным. И тогда есть вариант выписать рецепт. Поэтому я ее понимаю, но все же всегда надо очень внимательно смотреть за своими действиями и уметь просчитывать возможные последствия. Безусловно, ситуация, когда нет препаратов, ненормальная. У нас практически нет своих фармацевтических заводов. Закупка за рубежом идет долго, с оформлением множества бумаг на таможне процесс затягивается, тем более когда речь идет о сильнодействующих или наркотических веществах. Как вариант облегчения ситуации, может быть, было бы лучше переходить на такие формы выпуска препаратов, которые для наркоманов были бы бесполезны, а для больных было бы проще получить их.
Пока в красноярских медицинских кругах идет обсуждение добродетельности и правильности поступка Алевтины Петровны, с точки зрения юристов случай довольно прост. И объективная сторона преступления очевидна.
– Закон у нас один для всех, поэтому раз человек закон нарушил и это нарушение квалифицируется как уголовное преступление, значит, его нужно судить. А вот что касается наказания, то здесь, безусловно, должны быть учтены все смягчающие обстоятельства, — считает красноярский юрист Александр Глисков. — Есть же установленный порядок оказания помощи. Одно дело, когда больница соблюдает все регламенты, когда официально препарат закуплен, официально назначен, официально применен. Другое дело, когда кто-то выписывает препарат за деньги из-под полы и подделывая документы. Его судят не за то, что он оказал помощь, а за то, что подделал документ. С таким же успехом можно сказать: «А давайте мы оправдаем чиновника, который подделал диплом и устроился на госслужбу, он же хотел людям служить». То, что у нас наркополицейские давно и последовательно занимаются всякой мелочевкой, совершенно очевидно. Они ловят наркоманов, а не наркодилеров. Поэтому они пошли по простому пути. 327-я статья, касающаяся подделки документов, крайне распространена в России, подделывают все: дипломы, санитарные книжки, рецепты. По-хорошему вообще надо усиливать ответственность за это преступление, потому что люди не понимают, что так делать нельзя.
Дело Алевтины Хориняк в управлении Федеральной службы Российской Федерации по контролю за оборотом наркотиков по Красноярскому краю до решения суда комментировать отказались. В середине мая должно состояться последнее, 14-е по счету судебное заседание, на котором обвиняемой должны огласить приговор. Пожилой женщине грозит до девяти лет лишения свободы.
темы
4 мин