Общество
Лента новостей
Лента новостей
Сегодня
Политика
Общество
Бизнес
Культура
Сделано Русскими
Личные связи
О проекте
Редакция
Контакты
Размещение рекламы
Использование материалов
Запрещенные организации
Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ № ФС 77 – 65733 выдано Роскомнадзором 20.05.2016.
Новости Общество
Русская планета
Общество

Карелия без карельского

Что ждет культуру и язык немногочисленного народа
Дмитрий Лощинин
10 февраля, 2014 16:30
13 мин
Фото: Дмитрий Лощинин
Воскресное утро. Прионежский район Карелии, поселок Новая Вилга. Отсюда до Петрозаводска каких-то двенадцать километров. Согласно переписи населения, прошедшей в  2010 году, здесь живут чуть более полутора тысяч человек. Большинство из них — русские, однако в деревне есть и несколько карельских семей, которые всеми силами стараются сохранить собственный язык и культуру.
– Хювяя пяйвяя (Добрый день — Примеч. РП), — вспоминаю я школьные уроки финского.
–  Тервех (Доброе утро — Примеч. РП), — приветствует меня хозяйка Наталья Синицкая. — Раздевайтесь. Проходите к чаю и плюшкам.
Наталья воспитывает троих детей, работает в газете «Oma Mua», и к моему приезду уже накрыла на стол. Вхожу в дом и тут же обращаю внимание на засушенную щучью голову на камине.
– Всегда хотел узнать, зачем рыбьи головы сушат? Для красоты? — интересуюсь я.
– Не совсем так. У карелов щучья голова является оберегом от злых сил, — отвечает Наталья. — Вы пока проходите на кухню. А я разбужу детей.
Наталья уходит в детскую.
– Илья, ноузе, шуорей (Вставай, одевайся — Примеч. РП), — слышу я, пока добираюсь до кухни.
Здесь над плитой вижу развешенный чеснок, думаю, неужели карелы верят в вампиров.
Заходит Наталья и тут же наливает чай.
– У карелов чай принято пить горячий, — говорит она.
– А чеснок — это тоже что-то карельское? — любопытствую.
– Нет, это так. Уже для красоты, — улыбается хозяйка.
На кухню вбегает мальчик.
– Туле тянне (Иди сюда — Примеч. РП), — говорит ему Наталья. — Это Илья. Ему три года. И он уже понимает не только по-русски, но и по-карельски. Причем, в равной степени. И даже немного говорит, — с гордостью рассказывает мама.
– И что он умеет говорить?
– У него любимая игра — детский набор инструментов. Когда ему было чуть больше года, он сказал свое первое слово нуаглу, что означает гвоздь. У него вообще страсть к пилам, к дереву, — объясняет мне Наталья.
— Ты открывал рот у зубного врача? — спрашивает она сына.
– Ен, миня иткин (Нет, я плакал — Примеч. РП), — отвечает Илья.
– Почему Вы решили своего сына обучать карельскому языку, ведь он считается вымирающим и вряд ли пригодится в будущем?
— Моя бабушка была карелка. Она родилась еще до революции и по-русски не говорила. Я слушала ее карельскую речь. Язык мне передался, как и любовь к нему. Он очень мелодичный. В нем много буквы «л», много дифтонгов – двойных гласных. Кроме того, что он красивый, я считаю, что он великий. Карелы подарили всему миру эпос «Калевала», который сравнивают по значимости с «Илиадой» Гомера. «Калевала» учит добру, любви, осуждает воровство и убийство. Дети должны об этом знать. Еще скажу, что двуязычие у детей развивает интеллект, общительность, а это всегда пригодится, — объясняет Наталья.
Наталья зовет меня во двор, чтобы почистить дорожки от навалившего за ночь снега. Мы одеваемся. Выходим на улицу. Наталья берет лопату и методичными сильными движениями начинает убирать снег.
Во дворе баня с надписью на карельском языке.
– Кто баню строил?
– Это мой муж. Он на все руки мастер. Баня бревенчатая, добротная. Хоть мы и карелы, но она все-таки русская.
– А где сейчас муж?
– Отец большого семейства должен много работать. Вообще он пенсионер МВД, но трудится в охранном предприятии. Увлекается охотой и рыбалкой, — говорит Наталья.
Наталья замирает с лопатой в руках, переводя дух.
– Чем еще ценен карельский язык? Почему его нужно сохранять? Многие говорят, что он им ни к чему. А в школах дети смеются над ровесниками, которые говорят на карельском. Как это преодолеть?
– Так и есть. 70 лет язык был под запретом. У моих знакомых, которые тоже учили детей карельскому, однажды пришел ребенок домой и сказал, что больше не будет разговаривать на этом языке, потому что над ним смеются в песочнице. Неприятие обществом языка — это и есть главная причина его вымирания. Я выпущу собак — немецкие овчарки, — указывает пальцем Наталья, —  не боитесь?
– Нет. Если бы они кусались, так просто бы вы их не отпустили, — смеюсь я.
– Это семилетняя мама Майя, — комментирует Наталья, отстегивая поводок. — И ее трехлетний сын Шульц.
Майя срывается и бежит на меня, на секунду сердце замирает, псина обнюхивает меня и мчится к своему сыну.
– Сейчас будут играть, — поясняет Наталья. — Лично для меня странно, что некоторые взрослые люди стесняются, что они карелы. Это все равно, что стесняться своих родителей. Культура карелов уникальна. Где еще можно встретить такое сочетание христианской веры и суеверий.
– Например?
– У девушек снятая одежда не должна висеть вывернутой наизнанку, а детское белье нельзя вывешивать сушиться после заката солнца. Стричь волосы нельзя после обеда. Петь в бане нельзя — там живет банник. Считается, что те, кто напевает просто так, укорачивает свой век. На кладбище нельзя рубить деревья, а после посещения кладбища, нужно мыть руки. Есть у карелов и свои методы лечения: чтобы избавить больного от грыжи, ее должна укусить женщина детородного возраста. Как правило, этим занимаются знахарки. Чем больше у нее зубов, тем больше силы она имеет.
Пока мы разговариваем, трехлетний Илья с восьмилетней Дашей играют в снежки. Смеются.
– Вы суеверный человек?
– Немного да, передалось от бабушки. А так-то мы, конечно, православные, а с мужем даже венчанные. И молимся по-русски, на карельском я только одну молитву знаю, — говорит Наталья. — Кстати, о языке: интересно, что в карельском отсутствуют матерные слова. Карелы если и ругаются, то, прошу прощения, по-русски.
– А что это за шкура у входа?
– Купили на сельскохозяйственной ярмарке шкуру горного козла. Просто для красоты. Всё, снег убран, — командует хозяйка и убирает лопату. — Можно идти в дом.
Заходим в гостиную, играет музыка. Фортепиано. За инструментом старшая дочь Полина. Ей уже 14. Получается у нее неплохо.
– Я уже 8 лет занимаюсь музыкой. Люблю играть, — делится девочка. — Но и к языку карельскому душа лежит. Жаль, что меня мама как Илью с детства не учила. Так я бы сейчас на нем свободно разговаривала. Но понимаю все, что говорят.
– А я, конечно, язык не очень, — подключается к беседе восьмилетняя Дарья. — Я больше симпатизирую математике. Но люблю вязать карельские коврики. Еще я учусь делать детские мягкие игрушки по народным и современным технологиям.
– Где дети учатся? — спрашиваю у Натальи.
– В Нововилговской средней школе. Карельский, к сожалению, там не преподают. Зато учат английскому, — рассказывает хозяйка дома. — Давайте я лучше покажу свое национальное платье. Мне его сшила хорошая знакомая. Это полная реконструкция.
Наталья уходит переодеваться, через несколько минут возвращается уже в традиционном наряде. На груди у нее медвежий коготь, на поясе — нож.
– Не приходится применять его в быту?
– Нет, для быта есть другие, а этот костюм надеваю по праздникам, — улыбается Наталья.
– А как ваши соседи относят к вашему увлечению народной культурой?
– Все очень хорошо. Соседка Мария тоже наполовину карелка. Ее дети тоже интересуются национальным языком. Я, конечно, слышала от людей разговоры — мол, зачем тебе этот язык, он вымирающий. Когда объясняю, многие меняют свое мнение.
– Объясните мне, среди моих знакомых тоже много тех, кто не понимает, зачем нужен, как они выражаются «этот карельский».
– Карелы очень одухотворенный народ, поскольку они живут в тайге, тесно связаны с природой и научены почитать ее. Считают, что у леса, как у всего живого, есть душа. Мы, например, говорим: коскел – корват, мечял – силмят, что значит «у водопада есть уши, а у леса — глаза». Тотемным животным у карелов всегда был и есть медведь.
– Поэтому у вас на шее коготь медвежий? Это оберег? — уточняю я.
– Правильно, но охотники, убив животное, всегда «просят прощения», потому что все вместе мы дети одной матери — природы. Идя в лес, карелы никогда не называют опасных обитателей леса по имени, скажем, не говорят, что боятся увидеть змею. А если опасного хищника надо поименовать, то говорят иносказательно — мезикёмен (медолапый — Примеч. РП), вяйрикэбэл  (кривоногий — Примеч. РП) и так далее.
– Нередко можно слышать разговоры о том, что карельский язык лексически беден. Это так?
– Можно говорить о недостаточной развитости языка, в силу известных исторических причин. Но языковое богатство карельского языка совершенно неоспоримо. Скажем, слово сювяйн — «сердце» — имеет гораздо более глубокое значение, чем русский аналог: все, что внутри человека, все, что жизненно необходимо, все, может чувствовать, болеть, ныть и так далее. В русском языке одно слово «петь» применимое и к человеческому пению, и к петушиному. А у карелов кукки лаулау (петух поет — Примеч. РП), ристиканзу паяттау (человек поет — Примеч. РП). У русских пальцы на руках и ногах называются одинаково, а у карелов на руках — сормет, а на ногах — варбахат, — говорит Наталья.
Время близится к обеду, и мы с Натальей перемещаемся на кухню.
– Сегодня на обед уха из форели и карельские калитки (пироги с картошкой или пшеном — Примеч. РП), — говорит Наталья.
– Как вы считаете, сколько карельской культуре осталось существовать?
– Я читала мнение исследователей, которые подсчитали, что если носителей языка осталось меньше 30 тысяч, то он просуществует не больше ста лет. Карелов в Карелии сейчас осталось около 45 тысяч. Так что считайте сами. Но когда носителей языка остается совсем мало, им начинают давать преференции. Думаю, и у нас дойдет до этого. Ну а если в Карелии не будет карелов, то не будет и самой Карелии.
– Тяжело сохранять язык и культуру карелов?
– Тем, кто живет в деревне, очень тяжело. Многие и рады бы сохранять язык, культуру, но им не до этого, они выживают — сдают ягоды, чтобы собрать ребенка в школу. У нас пока силы есть, и то тяжело. Первых двух детей я ведь с ранних лет не учила карельскому. Только Илье повезло, собралась с силами и решила воспитывать двуязычие. Я уверена, это сформирует многомерную картину мира, — размышляет Наталья.
– Кажи, кажи, кисси, — зовет по-карельски кошку Илья и берет ее на руки.
Вечером мы все собираемся в комнате у камина. Кто-то вяжет, кто-то играет на фортепиано, кто-то в детские инструменты. Пора ехать домой.
– Спасибо за гостеприимство. Удачи, — прощаюсь я.
– Йия тервехексе (будь здоров — Примеч. РП)! — Дружно отвечают Синицкие.
темы
13 мин