Общество
Лента новостей
Лента новостей
Сегодня
Политика
Общество
Бизнес
Культура
Сделано Русскими
Личные связи
О проекте
Редакция
Контакты
Размещение рекламы
Использование материалов
Поддержать проект
Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ № ФС 77 – 65733 выдано Роскомнадзором 20.05.2016.
В России признаны экстремистскими и запрещены организации «Национал-большевистская партия», «Свидетели Иеговы», «Армия воли народа», «Русский общенациональный союз», «Движение против нелегальной иммиграции», «Правый сектор», УНА-УНСО, УПА, «Тризуб им. Степана Бандеры», «Мизантропик дивижн», «Меджлис крымскотатарского народа», движение «Артподготовка», общероссийская политическая партия «Воля». Признаны террористическими и запрещены: «Движение Талибан», «Имарат Кавказ», «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ), Джебхад-ан-Нусра, «АУМ Синрике», «Братья-мусульмане», «Аль-Каида в странах исламского Магриба».
Новости Общество
Русская планета
Фото: Фото предоставлено театром «Фламинго»

«Театр заполняет пустоту»

В Кемерове люди с зависимостями пишут пьесы и играют в любительских постановках

Александр Белкин
30 марта, 2016 12:59
7 мин
Кемеровский театр «Фламинго» помогает людям с зависимостями — все его актеры когда-то отказались от алкоголя и наркотиков. Любительская сцена помогает жить трезво, найти новых друзей, стать счастливыми. Об уникальной терапии «Русской планете» рассказал Максим Лобанов, автор пьес и один из организаторов театра.
– Все театры начинаются с вешалки, как появился ваш?
– Все началось с Центра реабилитации кемеровского областного наркологического диспансера «Фламинго». На основе его, в 2003 году, появилось направление арт-терапии. Это одно из медицинских психологических направлений, которое помогает в реабилитации алко- и наркозависимых.
Тогда же будущий режиссер Людмила Новоселова-Паршукова стала заниматься с ребятами танцевальной терапией. Примерно раз в полгода мы готовили выступления. Сначала это были небольшие сценки с ребятами, которые проходят длительную реабилитацию от полугода и больше.
Затем появились первые спектакли в рамках реабилитации. Тогда мы показывали их узкому кругу зрителей: руководство центра, родственники и друзья, бывшие реабилитанты.
В 2011 году многие ребята после реабилитации хотели работать в театре. Для них это было важно. Мы решили, что будем и дальше писать пьесы, ставить спектакли, играть на сцене, но в другом формате. Если раньше это была студия «Фламинго», в которой могли быть только те, кто проходит реабилитацию, то теперь это будет школа театра, в которой могут заниматься все. Теперь к нам приходят и те, у кого нет проблем с зависимостями. Те, кто уже прошел реабилитацию, прочно стоит на ногах и ведет здоровый образ жизни. Это, кстати, одно из наших профилактических направлений. Совместно с Госнаркоконтролем и наркологическим диспансером мы ездим по школам и институтам и показываем в качестве профилактических занятий наши спектакли.
– Вы сами как там оказались?
– У меня несколько лет назад были проблемы с наркотиками и алкоголем. В 2010 году я прошел реабилитацию и после этого остался работать в Центре. Сейчас консультирую, оканчиваю университет, после которого смогу работать здесь же психологом.
Фото: Фото предоставлено театром «Фламинго»
Фото: Фото предоставлено театром «Фламинго»
– Кем вы работаете в театре?
– Директором, но я еще и сам играю на сцене, пишу сценарии, организую гастроли, отвечаю за прокат и прочую административную деятельность. Я работаю с основания театра-студии.
Как и везде, у нас есть текучка. Нельзя сказать, что большая. В театре важно призвание, и потом, это большая ответственность. Нужно время свободное, чтобы выступать и приходить на репетиции. Причем мы делаем это без какой-то корысти. Нам никто не платит. В лучшем случае могут оплатить питание и проезд. Финансирование сами ищем, делаем заявки на гранты, иногда их получаем. Но это тоже не особо великие деньги, так — поставить спектакль и, может быть, съездить на гастроли.
– Сколько человек в труппе?
– Сейчас у нас есть спектакль, в котором занято 15 человек. И примерно такое количество ребят у нас и держится. Бывает, что год проходит, один-два человека отсеется или столько же прибавится. За последние пять лет было минимум 12 актеров.
– Совместное занятие творчеством действительно дает положительные результаты?
– Я хочу сказать за себя. Любая зависимость — неважно, алкогольная или наркотическая — не дает использовать свою энергию так, как хочется.
Мне не удавалось реализовать свои идеи, наладить жизнь — учебу, работу, семью. Со временем я нашел замену всему этому и думал, что реализовывал себя в употреблении неких веществ. Условно, конечно. Затем появилась зависимость и началась деградация, этакая точка невозврата, до которой доходит каждый.
Мне удалось вырваться. И творчество, которым я сейчас занимаюсь — это способ самореализации. Театр смог заполнить ту пустоту, которая была внутри меня, и от которой я пытался убежать с помощью наркотиков и алкоголя. Благодаря сцене я могу себя чувствовать полноценным, насыщенным. Человеком созидающим. Я помогаю людям, и это бескорыстное служение.
Хорошо то, что все в театре помогают друг другу, ведь это действительно сложно — удерживаться от своих зависимостей, бороться с ними каждый день. Мы вместе — это дает силы. Мы чувствуем себя значимыми, а ведь это необходимо каждому человеку.
Фото: Фото предоставлено театром «Фламинго»
Фото: Фото предоставлено театром «Фламинго»
– Бывали рецидивы среди актеров?
– Да, бывали, от такого никто не застрахован. В такой ситуации человек из труппы исключается, так как нам нужны только трезвые ребята.
Если человек начинает как-то отдаляться, то у нас появляется беспокойство. Кто-то из руководителей общается с ним, узнает, что происходит у него в жизни. Если факт срыва подтверждается, то актер уходит из театра и не возвращается до тех пор, пока снова не восстановится.
На моей памяти это происходило только дважды. Люди ко времени рецидива уже не участвовали в спектаклях — сначала они просто уходят, отдаляются от своего окружения. Это и становится началом конца, после этого человек снова начинает употреблять.
– А в центре такое случается?
– После полноценного курса? Тут я не побоюсь сказать, что за последние шесть лет, которые я сам нахожусь в Центре, из тех людей, что смогли пройти условные «пять шагов», срывалось около 20%.
– Это много или мало?
– Это очень мало. Почти 80% реабилитантов перестали быть зависимыми. Те люди, которые находятся в центре, первое время вообще никуда не выходят, могут встречаться только с родными, и то — лишь на последних месяцах.
Сейчас в Центре находится около 25 человек и надо понять, что дойти до конца смогут лишь 5–6 человек.
– Двадцать пять человек для Кемерова, в котором живет более полумиллиона, это мало…
– Вопрос не к нам, а к государству, так как Центр принадлежит ему. В Кемеровской области есть еще одна подобная бюджетная организация в Прокопьевске, и множество частных.
– Откуда вы берете материал?
– Около 75% мы пишем сами, а остальное — со стороны. В новом сезоне мы начнем с современного драматурга Олега Богаева, взяли его произведение «Dawn-way. Дорога вниз без остановок». Есть Шукшин, два моих автобиографических спектакля. Есть и более легкие вещи. Ребята сами пишут. Во время реабилитации они готовят материал, мы его корректируем, подбираем форму, музыку и ставим спектакль. Есть и сказки, которые мы детям показываем.
Только один наш спектакль сегодня — о зависимых. Все, что мы ставим, совершенно о другом: жизненных ценностях и отношениях между людьми. 
Поделиться
ТЕГИ
7 мин
Лень сёрфить новости? Подпишись и БУДЬ В КУРСЕ