Титульная страница
Лента новостей
Лента новостей
Сегодня
Политика
Общество
Бизнес
Культура
Сделано Русскими
О проекте
Редакция
Контакты
Размещение рекламы
Использование материалов
Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ № ФС 77 – 65733 выдано Роскомнадзором 20.05.2016.
Новости
Титульная страница
Титульная страница

«Когда гниют моральные устои, начинают сыпаться ракеты»

«Русская планета» поговорила с известным тенором Уриэлем Гранатом об Израиле, Воронежском оперном театре и политике

Елена Коваленко
4 мин
Уриэль Гранат. Фото: Николай Борисов
Уриэль Гранат родился в Воронеже в 1976 году. Закончил среднюю специальную музыкальную школу при академии искусств по классу валторны у профессора Юрия Щеглова. В 1994 году уехал в Израиль, а спустя 18 лет вернулся в Россию. Сегодня Гранат является солистом Воронежского театра оперы и балета и кантором синагоги «Бэйт Хава». Он ведет совместную концертную деятельность с солистом Воронежской филармонии, пианистом-виртуозом, концертмейстером Михаилом Князевым. Сотрудничает с хоровым коллективом «Московская хасидская капелла под управлением Александра Цалюка».
– Уриэль, с момента вашего отъезда из Воронежа прошло почти 20 лет. Как вы восприняли новый облик города, что вас разочаровало, или, может быть, восхитило?
– До того, как вернуться в Воронеж, я достаточно долгое время провел в Европе: в Германии, Италии, поэтому мне было, с чем сравнить. Когда, при въезде в Воронеж, я увидел вновь построенные здания, сити-парк «Град», увидел признаки современного, развитого города, меня это очень обрадовало. Город видоизменился в лучшую сторону, многое отремонтировано и восстановлено: парки, скверы, улицы, фасады зданий. Видно, что вырос уровень жизни, практически у каждого третьего есть машина. Нельзя не отметить огромный строительный бум — квартиры на любой вкус и на любой карман, в магазинах — колоссальное изобилие товаров… Местами даже Европа «отдыхает».
Но в то же время дает о себе знать наследие развала девяностых. Огорчает то, что до сих пор не решены многие социальные проблемы, в том числе и связанные со стариками и ветеранами. Расстраивает упадочный уровень медицины, хотя в целом это общероссийская проблема. Видеть после израильских клиник здешние больницы, пребывающие в плачевном состоянии, где нет носилок, где бабушки лежат в коридорах, — зрелище не для слабонервных.
А восхитили возрожденная из руин синагога, с оживившей в ней еврейской общинно-культурной жизнью, воля и позитивная энергетика людей, стоящих за этим процессом. Появилась возможность исполнять в синагоге, где когда-то пел Собинов, духовную и классическую музыку в сочетании со словами Торы из уст раввина.
– Как вы попали в театр оперы и балета?
– Меня пригласил Альфред Мелуха, режиссер по вводу новых артистов. Это — оперный певец, патриарх нашего театра, отдавший 50 лет жизни оперному искусству. Он помнил меня еще семилетним мальчиком. Моя мама работала оперным концертмейстером в одной из студий, где работал и он. Мелуха узнал о том, что я вернулся в Воронеж, позвонил мне и пригласил на прослушивание. На сцене нашего театра мне довелось дебютировать в спектакле «Трубадур» по одноименной опере Дж. Верди, возрожденном усилиями Альфреда Мелухи и главного дирижера профессора Юрия Анисичкина.
– Расскажите об обстановке вокруг оперного театра. Что там сейчас происходит?
– К сожалению, не очень хорошие вещи. Здание в аварийном состоянии, требует реконструкции и ремонта. Много лет об этом ведутся разговоры, но на сегодняшний день не понятно, какой из проектов будет утвержден, будет ли это профинансировано. Я слышал, что предпринимались неоднократные попытки перепрофилировать театр или закрыть, а он уникален тем, что является единственным в Черноземье, одним из крупнейших в России. Еще одна проблема состоит в том, что на время реставрации театр попросту негде размещать. На сегодняшний день в Воронеже нет здания, способного принять такое мощное культурное предприятие, где есть оркестровая яма, декорационный и пошивочный цеха, огромный коллектив и огромные мощности, обслуживающие то, что зритель видит на сцене.
– Но есть ли хоть какие-то надежды на благоприятный исход?
– Вселяет надежду на возрождение приход нового руководства. Совсем недавно в театр были приняты новый директор, Николай Попов и новый художественный руководитель, Дмитрий Морозов. Надеюсь, что с их помощью и талантливым руководством театр возродит покоящиеся на полках спектакли и порадуют воронежцев новыми премьерами. У нас молодой коллектив — большинство ведущих солистов моложе меня. Люди перспективные, с прекрасными голосами, образованные, любящие свою работу.
Воронежская земля всегда была богата талантами. Те люди, которые окружали меня в восьмидесятых, играли перед Папой Римским и английской королевой, становились лауреатами международных конкурсов, солистами оркестра Спивакова, первыми исполнителями в Большом театре. Я надеюсь, что этот потенциал не угас, не погиб, и у нас есть, на что рассчитывать. Надеюсь, что с нового сезона возрождение нашего театра пойдет более быстрыми темпами. Также надеюсь, что будет найдено оптимальное решение с реставрацией здания.
– Возвращаясь к прошлому, какое у вас было первое впечатление, когда вы переехали в Израиль?
– Трудно передать словами, это целая палитра всевозможных ощущений. Израиль — очень красивая страна, совершенно другой мир. Больше всего меня поразило быстро появившееся ощущение дома. Хотя, казалось бы: Ближний Восток, совершенно другой ландшафт, кругом пальмы, пустыня, горы, абсолютно другая архитектура, другой язык… Когда путешествуешь по Иерусалиму и другим городам, когда любуешься природой и морем, не покидает ощущение древности, чувствуется пласт каждой цивилизации из тех, которые там когда-либо существовали. В Израиле говорят: «Начни копать у себя под кроватью – найдешь римскую баню». Насыщенность памятниками археологии и истории просто огромна. Как раз там я и потянулся к духовной жизни. Тогда я был еще подростком, который вырос в атеистической стране и не был приобщен к религии. Обстановка в Израиле очень располагает к тому, чтобы задуматься о вечном и прийти к определенным духовным решениям.
Но древность в Израиле тесно соседствует с современностью. Меня потрясло то, что люди сумели построить такую технологичную, развитую страну за каких-то 60 лет. Построить передовое сельское хозяйство, позволяющее выращивать все — от картошки до ананасов. И это при том, что государство разрывается на части террором. 365 дней в году, 24 часа в сутки израильтяне умудряются предотвращать абсолютное большинство терактов и при этом развивать свою страну.
– Ситуацию на Украине некоторые сравнивают с тем, что происходит сейчас в Израиле…
– То, что происходит на Украине — это национальная трагедия, дурной сон. Хочется проснуться и понять, что ничего этого на самом деле нет. Но реальность ужасающа. Мне втройне больно, потому что я связан с этим народом, мой отец — украинец. Действительно ужасно, что в отношения двух наций, настолько переплетенных между собой, вмешалась третья сторона, находящаяся за океаном. Не знаю, когда кончится эта кровавая и страшная трагедия и к чему она приведет, но последствия могут быть фатальными.
– Что в общественной и политической жизни страны и мира вас больше всего задевает и тревожит?
– Задевает, главным образом, ощущение того, что мир начал стремиться к критической массе интересов, способных привести к мировой войне. Вот это очень страшно, особенно, если вспомнить, как начинался двадцатый век. Не хотелось бы к концу тридцатых или началу сороковых годов нынешнего века оказаться в какой-нибудь мировой каше, которая значительно проредит население планеты. Но с другой стороны, это — глобальные процессы, и мы на них, к сожалению, повлиять не можем. Так что, остается только молиться. Хотя, повлиять, конечно, можем: чем добрее и снисходительнее относятся друг к другу люди, чем чаще обращаются к Всевышнему, тем меньше шансов на успех у сатаны.
В мире увеличивается размах цинизма, культа потребления и, конечно, гниют моральные основы. Очень напрягает, что нынешняя политика левого крыла израильского государства в отношении сексуального меньшинства привела к созданию в стране Мекки для гомосексуализма; то, что это явление, имеющее место в любом обществе, превратилось в некий культ. А когда гниют моральные основы, начинают сыпаться ракеты. Всевышний не дремлет, он видит все.
Однако, люди, почувствовав опасность и горе, начинают объединяться и очищаться. Этот процесс — чистилище, только он очень болезненный. Хотелось бы, чтобы люди приходили к этому не через похороны, кровь и сидение в бомбоубежищах.
темы
Новости партнеров
Реклама
Реклама
4 мин