Общество
Лента новостей
Лента новостей
Сегодня
Политика
Общество
Бизнес
Культура
Сделано Русскими
Личные связи
О проекте
Редакция
Контакты
Размещение рекламы
Использование материалов
Поддержать проект
Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ № ФС 77 – 65733 выдано Роскомнадзором 20.05.2016.
В России признаны экстремистскими и запрещены организации «Национал-большевистская партия», «Свидетели Иеговы», «Армия воли народа», «Русский общенациональный союз», «Движение против нелегальной иммиграции», «Правый сектор», УНА-УНСО, УПА, «Тризуб им. Степана Бандеры», «Мизантропик дивижн», «Меджлис крымскотатарского народа», движение «Артподготовка», общероссийская политическая партия «Воля». Признаны террористическими и запрещены: «Движение Талибан», «Имарат Кавказ», «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ), Джебхад-ан-Нусра, «АУМ Синрике», «Братья-мусульмане», «Аль-Каида в странах исламского Магриба».
Новости Общество
Русская планета
Таймураз Плиев. Фото: Лариса Бахмацкая

«Очнулся от того, что замерз костный мозг»

Краевед Таймураз Плиев рассказал «Русской планете», как ему удалось выжить в Кармадонском ущелье

Лариса Бахмацкая
20 августа, 2014 14:53
7 мин
Двенадцать лет назад в Северной Осетии сошел ледник Колка, который находился в верховьях долины реки Геналдон в одноименном с рекой ущелье. Катастрофа унесла жизни более 120 человек, в том числе 42 человек из съемочной группы Сергея Бодрова-младшего, снимавшего фильм «Связной». Спасательные работы в ущелье продолжались более полутора лет. Кроме спасателей и ученых, поиски пропавших без вести вели их близкие и добровольцы. Они настояли на том, чтобы пробурить в толще льда скважины, которые вывели бы спасателей в туннель. Однако он оказался заполнен водой, что полностью исключало версию спасения людей. 7 мая 2004 года было принято решение о прекращении поисков.
– Я сам тогда чудом остался жив, — рассказывает краевед Таймураз Плиев. — В горах Осетии несколько ущелий, все они прекрасны и достойны, чтобы попасть в кино. Геналдонское ущелье, в котором бьют Кармадонские источники, выбрал Сергей Бодров. Там было все, что нужно для сцены, которую они в тот день снимали: герой, осетинский парень Ильяс, возвращается домой из армии. Его отец — пастух, они живут в горном селе, пасут овец, рядом река, вид на трассу, по которой едут машины. Сам я в тот день был в Дигорском ущелье на других киносъемках, и должен был присоединиться к группе Бодрова позже.
– Вы консультировали режиссеров?
– Да, я консультировал очень много, сейчас уже все и не вспомню, наверное. Но тогда, в 2002 году, я преподавал в колледже культуры и заранее заехал к директору предупредить, что буду на съемках, а занятия со студентами проведу позже в любое удобное для них время. Таким образом, все знали, что я в горах. А параллельно Бодров снимал в Геналдонском ущелье. Когда поздно вечером 20 сентября ледник сошел, кто-то позвонил моей супруге, спросил, есть ли от меня новости. И ей по телефону рассказали, что сошла лавина, погибли люди. Жена моя была в истерике. Я приехал под утро, успокоил, что живой, и позвонил своему знакомому. Он со слезами рассказал, что никаких следов не осталось, дно ущелья было заполнено селевыми потоками глубиной больше ста метров. И сегодня эта масса продолжает таять.
– Почему вы решили отправиться к Колке?
– Дело в том, что друг нашей семьи в то самое время повез семью своего шурина в ущелье подышать свежим воздухом. Шурин приехал к моему другу домой. А когда в осетинский дом приходит человек, то — есть деньги у тебя или нет, есть время или нет — но стол надо накрыть. И этот шурин спокойно выпил три рюмки. Жена на него накинулась, мол, ты что делаешь, ты же всю семью везешь в горы. Назревал семейный скандал, хозяину неудобно, что такое в его доме случилось. Он предложил выпившему шурину остаться дома, а сам вызвался отвезти его жену и детей на место. Тот должен был доехать, когда протрезвеет. Так и договорились.
Он поехал, и как раз проезжал Кармадонские ворота: две отвесные стены, между которыми зажата узкая дорога и река. На левом берегу были два туннеля на небольшом расстоянии. По моим прикидкам, он должен был проезжать там. А это значит, они могли остаться в туннелях живыми, но как с высоты ста метров туда попасть — непонятно. Поехал со знакомым в семью этого человека, жена с криком вскочила, начала бить: «Это вы виноваты, это вы его влюбили в эти проклятые горы, если бы не вы, он бы туда не ездил». Мне стало плохо, я за своего попутчика взялся, чувствую, что упаду, и ушел. Так я оказался без вины виноватым. Уже был вечер, но я решил поехать туда, подумать, как спасти людей.
– Но вы же понимали, что ледник — это могила? Спасти кого-то из-под селя практически невозможно…
– Надежда на туннели оставалась. Мы объехали через другое ущелье, по дороге в три раза длиннее, потому что везде поставили милицию. В стране как всегда аврал объявляют вслед уходящему поезду. Хорошо, со стороны Южной Осетии, бывший мой коллега, которому я помогал собирать материал для кандидатской, увидел меня, подошел, стал кричать военным: «Да вы знаете, с кем разговариваете! Он единственный, кто может помочь, он все горы знает». Но меня так и не пустили, и я решил воспользоваться своими знаниями Северной Осетии, впервые в жизни применив их на практике.
Обошел село и по дну балки спустился до края заваленного ущелья: куски льда, куски сланца, крупный песок, мелкий гравий. Я ничего не видел и не понимал, где именно туннели. Тем более что была ночь. Стал рисовать схему, где надо бурить над туннелями, чтобы отдать ее МЧС. Пошел на другую сторону ущелья по сошедшему леднику, сделал 25 шагов, и почувствовал, что под ногами у меня что-то ровное, возможно, кусок льда. Левую ногу подтягиваю аккуратно, потом правую, а сам уже по пояс в этой каше, потом — по грудь. И чувствую, что впереди опоры нет, и я с головой туда провалился, от неожиданности захлебнулся. Пока я не упал на следующую плиту — мне не за что было зацепиться. Побывал на том свете. Я девятнадцать раз пробовал залезть на следующую плиту, терял сознание, за что-то правой ногой зацепился. Кое-как вылез, кислорода мне не хватало, я словно пьяный барахтался, и отключился. Очнулся от нестерпимой боли — у меня замерз костный мозг в трубчатых костях. Я не понимал, где я. Ночь была безлунной. Потрогал живот, и оказалось, что брюшина словно серпом разрезана целиком. На четвереньках дополз до трассы. Потом уже очнулся в больнице, где провел много времени. Но до сих пор я не могу резко поворачиваться.
– Колка уже сходил, неужели нельзя было спрогнозировать лавину?
– В ущелье остались жить люди, но это горцы, которые знали о вероятности лавины. У нас даже есть песня о том, как погибли семь аулов, и с тех пор их стали строить выше, все — на левой стороне ущелья. На правом берегу осталась одна родовая башня и могильники.
– Говорят, что приближения таких катастроф чувствуют животные. Это правда?
– Животные, даже если бы почувствовали, то не свернули бы никогда со своей привычной тропы. Нехоженые земли они не любят. Но от этих сел до ледника всего 15 километров, а скорость схода Колки была неимоверной, ветер впереди этой массы пронесся с такой силой, что не осталось ни одной крыши у домов — все сорвало порывом. Я никогда не устану возмущаться черствостью руководителей. Там стоял знаменитый санаторий всесоюзного значения Кармадон. Лечебный эффект Кармадонских источников был сравним с эффектом термальных вод Баден-Бадена и Висбадена, где лечится вся Европа. Река идет по основному ущелью, а десятки спальных корпусов были построены в небольшом боковом его отроге. Они находились на расстоянии километра от русла реки, что и спасло здания и людей. А ванный комплекс кто-то построил прямо на берегу реки. Но были трубы, в здравнице была проведена вода. Что стоило построить отделение бальнеологического лечения выше? А приезжали к целебной воде больные люди со всей страны: некоторых носили на руках, чтобы принять ванны. Как раз в этом корпусе погибло почти 80% из всех жертв Колки. Сегодня корпуса Кармадона стоят пустыми, один крупный рогатый скот по зданиям ходит.
Поделиться
ТЕГИ
7 мин
Лень сёрфить новости? Подпишись и БУДЬ В КУРСЕ