Общество
Лента новостей
Лента новостей
Сегодня
Политика
Общество
Бизнес
Культура
Сделано Русскими
Личные связи
О проекте
Редакция
Контакты
Размещение рекламы
Использование материалов
Поддержать проект
Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ № ФС 77 – 65733 выдано Роскомнадзором 20.05.2016.
В России признаны экстремистскими и запрещены организации «Национал-большевистская партия», «Свидетели Иеговы», «Армия воли народа», «Русский общенациональный союз», «Движение против нелегальной иммиграции», «Правый сектор», УНА-УНСО, УПА, «Тризуб им. Степана Бандеры», «Мизантропик дивижн», «Меджлис крымскотатарского народа», движение «Артподготовка», общероссийская политическая партия «Воля». Признаны террористическими и запрещены: «Движение Талибан», «Имарат Кавказ», «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ), Джебхад-ан-Нусра, «АУМ Синрике», «Братья-мусульмане», «Аль-Каида в странах исламского Магриба».
Новости Общество
Русская планета
Кульсай Сейсенова — старейшая жительница Омской области. Фото: Олег Бабиенко

Апа Кульсай

Корреспондент «Русской планеты» побывала в гостях у старейшей жительницы Омской области
Наталья Яковлева
17 октября, 2014 19:29
6 мин
Кульсай Сейсеновой 111 лет. Она живет в ауле Коянбай Тарвического района Омской области вместе с сыном и снохой, растит их детей. Русского языка долгожительница не знает. Разговаривали мы через переводчика, но спустя какое–то время показалось, что ее родной казахский язык мне понятен.
Встретить у ворот своего дома сама бабушка Кульсай нас не смогла, говорит, что сегодня ей нездоровится. Огород рядом с домом запущен. Сажать бросила года три назад — тяжело. «Молодые» сил на это тоже не нашли — из всех посадок только картофель.
– Да и кому он нужен, огород–то? — удивляется сноха в ответ на мой вопрос. — Фрукты и овощи апа («апа» — в казахском языке используют при обращении к бабушке или матери. — Примеч. авт.) не ест, у нее же зубов нет, уж лет десять как выпали.
Кульсай хоть и двигается по дому, но с трудом. Сын Каиржан — «добрейшей души человек», привез жену из города, украв из родного дома. Вот уже почти 40 лет живут они в ауле вместе с Кульсай.
– Вроде и жили между собой душа в душу, но вклинился третий лишний — «змей зеленый», — вздыхает бабушка Кульсай. — Вот уж где тяжело было. Труднее, чем в войну. Может и живу так долго, что оставить своих без присмотра боюсь.
Тогда пришлось бабушке Кульсай не только пятерых внуков самой поднимать, но и сына с невесткой в руках держать. Директор школы Режан Мустакова, где учились внуки, по всем вопросам сразу шла к бабушке. Та, сама неграмотная, помогала детям учиться: пример решить, стихотворение выучить. Мудрые советы бабушки не раз помогали внукам в школе.
– Школьную форму и рюкзаки сама с пенсии справляла, — вспоминает долгожительница. — Выучила, как смогла: Хайрула — тракторист, Каиржан и Бахыт — животноводы, Багира — прораб на стройке.
Грамоте Кульсай Сейсенова не обучена, но близкие замечают, что думает много и подолгу. Она — первый ребенок в семье, как принято в их роду, воспитывалась у родителей отца. Они так сильно любили внучку, что отдать в школу побоялись, вдруг обижать станут: «очень уж тощая была да ростом с ноготок».
– Бабушка умерла как–то вдруг — уснула, забыв проснуться. Дед женился на другой, — вспоминает апа.
По словам родственников Кульсай, мачеха невзлюбила «жулдызым» («моя звездочка» в казахском языке. — Примеч. авт), лелеявшую память о бабушке, будто надеясь, что та вернется. Впрочем, вскоре стало не до тонкостей отношений. Советская власть в одночасье изменила привычный уклад уважаемой и знатной семьи на тайную и ночную. «Ата» (дедушка по-казахски. — Примеч. авт.) был муллой. В кибитке, набитой ребятишками — 11 человек, кочевали с места на места, спасаясь от преследований. Не желая менять Родину, они меняли место в ней. Иначе бы не выжили.
– Не выжил бы и Хайрула, если бы не стал мне сыном. Ему не было и года, когда его родителей репрессировали без права переписки, — вспоминает Кульсай свою молодость. — Из близкой родни дядя неженатый был, он мальчонку и подобрал. Не принято у казахов своих бросать.
Промыкался с ним дядя почти год, пока не встретил Кульсай. Совсем еще девочка полюбила не мужа — ребенка, став матерью раньше, чем женой. Но, не прожив и года в браке, молодой супруг ушел по призыву в армию. И не вернулся — пропал без вести, как было написано в извещении.
– Наверное, тогда должна была испугаться жизни, оставшись посреди голода и хаоса с ребенком на руках. Но бабушка еще в детстве научила простой мудрости: под ветрами гнись, как придется, а ломаться — не смей, — говорит Кульсай еле слышно.
Что такое нужда, апа знает хорошо. В начале 30–х годов, живя впроголодь, боясь погубить сына, вышла замуж. Супруг, старше почти на три десятка лет, имел, по тем временам, прибыльную работу — пас кобыл: молока вдоволь, а иногда и мясо перепадало. Кульсай была кротка и покорна, внимательна и заботлива, как полагается восточной женщине. Человеку, хорошо относившемуся к ней и к ее ребенку, отвечала сначала уважением, потом — любовью. Так и прожили почти сорок лет, родив четверых детей. Не расставались никогда, даже на войну его не призвали — не подходил по возрасту. Муж умер 40 лет назад, но Кульсай его помнит, не забывает. Бывает, во сне он к ней приходит, но не зовет — ждет.
– Может, и долго придется ему там без меня мыкаться, — говорит верная жена. — Бабушка моя в 120 лет умерла.
Когда муж умер, пришлось работать за двоих. В колхозе «Сталин–Жол» числилась и дояркой, и телятницей, овечек стригла, склады разгружала, на току зерно кидала. Сейчас ее стаж чуть ли ни в полвека, называется «колхозный». Пенсия 5 тыс. рублей, плюс доплата по старости  — 3900, которую добавляют к пенсии всем, кому больше 80 лет.
– Может, и не надо столько–то, — вздыхает Кульсай, говоря о возрасте. — Детей пережила, старшей доченьки уже нет. Неправильно это, когда дети уходят раньше — можно умереть от горя.
Каждый день Кульсай теребит четки, на которых сотня бусин. Говорит, что начала читать намаз, как только научилась говорить. Сейчас молится за пятерых детей, 37 внуков–правнуков и 9–х праправнуков, не всех из которых видела. Всю свою многочисленную родню апа помнит наперечет.
Все внуки за советом идут к Кульсай. Зовут к себе, в город, «в чистоту и порядок», но оставлять, как она говорит «молодых» (сына и сноху), которые сами давно пенсионеры, не хочет.
– Терплю и держу одним своим присутствием. Хотя силы уже не те, — замечает апа Кульсай. — Да и к городу я не привычная, в тепле да удобстве жить не обучена.
В ее доме — рукомойник на кухне, тут же на стене — детская голубая ванночка, оставшаяся от внуков. Моется бабушка в ней нечасто, истопить печь помощь нужна, а сама уже не может.
Апа Кульсай, вздыхая, улыбается:
– Не просила я у Аллаха столько лет жизни, а видишь, послал. Всю жизнь проверял меня да испытывал. И сейчас, наверное, тренирует.
Еще год назад бабушка Кульсай, управившись вечером с хозяйством, садилась за швейную машинку, купленную до войны: своих обшивала и даже деньги зарабатывала. Особенно пользовался спросом бысток — половик ручной работы, украшенный национальным орнаментом: полдеревни застилает в праздничные дни ее изделиями пол и стены, диваны и кровати. У самой бабушки Кульсай остались платья, отстроченные на старенькой машинке — яркие, блестящие. В них она ездит в гости — соседи приглашают, как старейшего жителя села. Присылают машину, готовят белкотерер — угощение для пожилых: кумыс, творог, мед, постное мясо конины. Апа ест мало и неохотно.
Жители деревни рассказывают, что бабушка Кульсай никогда не ругается, не сквернословит, не кричит. Для каждого встреченного на пути у нее всегда готово «бата» — благопожелание. Тихонько шепнет, но жизнь меняется. Так считают все, кому повезло общаться с ней.
Поделиться
ТЕГИ
6 мин
Лень сёрфить новости? Подпишись и БУДЬ В КУРСЕ