«Еще 30% сотрудников МВД можно смело выгнать»

16 сентября 2012, 20:45
«Еще 30% сотрудников МВД можно смело выгнать»

В МВД РФ продолжается подготовка к дальнейшему реформированию

В настоящее время, по данным источника «Руси», региональные подразделения министерства готовят свои предложения по дальнейшей реформе ведомства. Каждое из них должно разработать свои поправки к прошедшей реорганизации и внести их на рассмотрение в федеральное управление. Строгих временных рамок, по данным нашего источника, им не отвели, но к концу осени все регионы уже должны быть готовы отчитаться.

Возобновление закончившихся, казалось бы, масштабных преобразований, завершивших эпоху Рашида Нургалиева, инициировал новый глава министерства Владимир Колокольцев. Ведь своей главной цели, которую в главке объявили перед началом реформы — завоевать доверие общества — полиция пока так и не достигла. Об ошибках прошедшей реформы и о том, как нужно было подходить к преобразованиям в ведомстве, корреспондент «Руси» поговорил с психиатром-криминалистом, руководителем Центра правовой и психологической помощи в экстремальных ситуациях Михаилом Виноградовым, которого многие знают как главного милицейского психолога.

– Михаил Викторович, какое вы отношение имеете к прошедшей внеочередной переаттестации и к реформе в целом?

– В прямом смысле этого слова — никакого. Из МВД ко мне обратились давно, когда документы к переаттестации только готовились. Начальник кадрового департамента обращался ко мне с вопросом: какой должна быть психологическая служба, поскольку первую службу создавал я и 10 лет ею руководил. Я им подробно расписал, что должен быть научный центр, практические лаборатории и, главное, должна быть вертикаль власти, на психологов не должно оказываться местное влияние. Когда я руководил службой, то подчинялся первому замминистра по кадрам и больше никому, кроме, конечно, непосредственно министра МВД. И если в одном из регионов начиналось давление, начальник лаборатории мне звонил, я шел к замминистра, и летели головы почем зря. А к нынешней службе много вопросов. Вот всем известный Евсюков в подростковом возрасте трижды был в психиатрической больнице. Как он попал на службу? Или еще один капитан был. По наставлению психологов его уволили из одного округа, он подсуетился, и взяли его в другой. Сейчас он сел на 8 лет. Если говорить о сегодняшней переаттестации, то она реально не проводилась. Была форма — этот плохой, выгнать. Этот — какой есть, пусть будет. Я приехал в департамент кадров, к уже ушедшему теперь генералу Куйбышеву, и говорил с ним про случай в Самаре, где милиционер убил жену, ребенка и сам застрелился. Я спрашиваю, чего вы его на службу взяли? А мне в ответ: вам легко говорить со стороны, а у нас какой-никакой, а участковый. Получили?

– В МВД говорят, что во время переаттестации нельзя было ничего утаить…

– Когда мы создавали службу, мы создали научный центр, учебный центр и проводили подготовку и переподготовку всех психологов системы. Сейчас же в МВД собрали самых неудачных и неуспешных психологов. Давайте говорить так: психолог в «Газпроме» получает от 100 тыс. и выше. А в МВД — максимум двадцать. Кто пойдет туда? Те, кого не взяли на работу в другое место. Идут люди, не знающие специфику. Каждая служба имеет свои требования к сотрудникам. Простой пример: водитель автобуса, даже самый лучший, не годен управлять оперативной машиной. Он едет по своему маршруту и все. А оперативник — это и сыщик, и водитель, и оценщик ситуации. Требования другие. Здесь так же. Есть определенные требования к уголовному розыску, к сотрудникам ГАИ, к штабным работникам, к финансистам, к психологам. Сегодня в МВД специалистов или мало, или нет вовсе. Ходят хорошие девочки-психологи, я с ними общался: семейные, мама с папой пьет, сама одна с ребенком, очень хороший семейный психолог. Они как раз и работали на переаттестации. Поэтому психологи, которые проводили переаттестацию, задачи ее не понимали, специфики милицейской службы не понимали.

– Как надо было подходить к переаттестации?

– Во-первых, нужно было найти специалистов грамотных, во-вторых, должны были быть созданы центры для переаттестации, не зависящие от местного начальства. А они были зависимые. На людей особо и не смотрели, глубоко не копали. Если было что-то на поверхности, то выгоняли, а если с первого взгляда ничего не видно, то и ладно, работай. Если служба психологическая подчиняется только первому замминистра по кадрам, давить на нее невозможно, а если она разрознена, централизации нет, подчиняется региональному начальству, то оно и правит балом.

– Есть хоть какой-то толк в переаттестации?

– Ну, если взять Казань, например, с «Дальним» и другие города, то вы увидите, что везде одно и то же. Остались садисты. Принцип какой был? У тебя раскрываемость какая? О, какой ты молодец. А то, что эту раскрываемость бутылкой из-под шампанского зарабатывали, никто не смотрел. Только сейчас всплывает все.

– Почему такой всплеск пыток произошел?

– Слишком скандальный случай произошел в Казани. Слишком. И не смогли замолчать. И тогда люди, которые пострадали от подобных вещей, стали жаловаться. Вот в ЮАО Москвы парня изнасиловали полицейской дубинкой. На скорой отвезли, еле зашили, еле спасли. Вот, казалось бы, Москва. И это было в самый разгар переаттестации.

– Как надо поступать с проблемными отделами полиции?

– Ликвидировать полностью. Привести откуда-нибудь незапятнанных людей, а тех, кто там работал, вывести за штат, и в это время посмотреть, кто они такие: этот садист, другой просто слабовольный. Слабовольного назначить куда-нибудь на штабную работу, а всех остальных на улицу или в тюрьму. Еще надо отменить колонии для полицейских, и всех — в общую тюрьму. Такого понятия на западе просто не существует, и что с тобой уголовники сделают, ты думай заранее. А мы делаем санаторный режим. В каком-то там году я раз приехал в Нижний Тагил. С инспекционной поездкой, естественно, в штатском. Подходит ко мне ЗК и говорит: «Гражданин начальник, огромная просьба. Я уже пять рапортов написал, переведите меня в обычную тюрьму. Я вор, такой-сякой, но я с этой мразью сидеть не могу». Вот подход: казалось бы, не бьют, не издеваются. Он попал случайно просто туда. Вот как обычный вор оценивает эту компанию. Если мы закроем эти зоны, очень многие садисты подумают: попадать ли им в общую тюрьму?

– Что необходимо, чтобы реформа сработала?

– У нас на душу населения полицейских в несколько раз больше, чем в Штатах, а преступность в несколько раз выше. Мы можем смело позволить себе еще 30% выгнать. Не перевести на другие должности, а именно выгнать. Для того чтобы понять, кого выгонять, необходимы грамотные специалисты. Вот пойдемте с вами в любое отделение полиции, и я вам пальцем сразу покажу, кто к службе не годен, кто плохой, кто хороший, кто алкоголик. Надо ужесточить отбор, ввести контроль, который был когда-то у нас: каждые полгода переосвидетельствование оперативников, раз в год — всех остальных. Служба накладывает отпечаток и вызывает деформацию личности, и нужны хорошие психологи, чтобы с ума не сойти. Ну, и немаловажно — материальный фактор. Я был председателем центра, который давал советы, как отбирать на службу в СССР. Когда мы стали создавать эту службу, милицейская преступность зашкаливала. Я поехал в Румынию. Нет преступности среди полиции. А почему? Очень просто. Во-первых, там хороший оклад. И во-вторых, и в-главных, если полицейский заканчивает по возрасту службу с положительной аттестацией, ему сохраняется оклад и добавляется пенсия. Люди шага боятся ступить, чтобы не получить взыскание.

– Но говорилось же об увеличении оклада, и он вырос.

– Мало пенсии и зарплаты. Надо совместить их на выходе. Тогда будут служить безупречно. Тогда будет стимул для этого.

– Вы говорили, что переаттестации, по сути, не проводилось. Есть ли смысл в новой переаттестации и как нужно ее провести, чтобы избежать прошлых ошибок?

– Новые тестирования необходимы и должны начинаться с нуля. В МВД говорили, что во время переаттестации смотрели не только на то, как сотрудник ведет себя на службе, но и как он ведет себя дома, с семьей и так далее. Но на деле этого не было. Должны были смотреть, но смотрели ли, большой вопрос. Я попал в систему таким образом: вел в гражданском ведомстве военную тематику и был консультантом в институте военной разведки ФСБ по прогнозу поведения личности в экстремальных условиях. Я уже был кандидат наук, старший научный сотрудник. И мне предложили создать такую систему в МВД — психопрофилактическую службу. Я дал согласие. Так участковый приходил домой к моим родителям, к соседям, домой к родителям жены, к соседям жены. К тому времени я уже имел допуск второй формы к работе над секретными документами, я уже консультировал научные институты военных ведомств, проверенный КГБ со всех сторон, но опрос на мой счет проводился три месяца, прежде чем решить, присвоить ли мне офицерское звание и взять ли на службу. И у меня никакой обиды не было — так и нужно поступать. А сейчас кто будет столько времени одним человеком заниматься?

текст: Алексей Соколов

ФОТО: © РИА Новости, Владимир Федоренко

0
9425

Комментарии

От имени
Авторизуйтесь
Не пропустите лучшие материалы!
Подпишитесь на «Русскую планету» в социальных сетях
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»