Забытые могилы в родной земле
Церемония захоронения останков неизвестных солдат, погибших во время Великой Отечественной войны, на гражданском кладбище Варбеги в городе Подпорожье. Фото Виктор Бартенев / Интерпресс/ ТАСС

Церемония захоронения останков неизвестных солдат, погибших во время Великой Отечественной войны, на гражданском кладбище Варбеги в городе Подпорожье. Фото Виктор Бартенев / Интерпресс/ ТАСС

Какую цену в действительности мы заплатили за Победу, так и не известно.

Когда-то Сталин заявил, что советские потери в Великой Отечественной войне составили 7 миллионов военнослужащих и гражданских лиц, Хрущев увеличил это число почти втрое, сейчас большинство историков сходятся на 26 миллионах. Но какую цену в действительности мы заплатили за Победу, так и не известно.

Откуда же эта неизвестность, если при сталинском тоталитарном режиме каждый человек, тем более военнослужащий, находился на строжайшем учете — под недреманным оком милиции, НКВД, кадровиков, особых отделов?.. Да именно оттуда — из самой же сути сталинского тоталитаризма.

«Великий вождь», страдая манией величия в сочетании с манией подозрительности, управлял огромной страной единолично, в силу собственного, далеко не выдающегося разумения, а потому СССР встретил войну совершенно неподготовленным. В результате из 5-миллионной Красной Армии уже к концу первых семи месяцев сражений в плену оказались более 3,9 миллиона человек. Полной катастрофы удалось избежать только благодаря исключительной самоотверженности тех, кто оставался в строю и приходил на смену убитым, раненым и попавшим в плен. В неразберихе тех месяцев, когда полностью разгромленными оказывались не только дивизии и армии, но даже фронты, подсчитать выбывших зачастую не было никакой возможности. А иногда и некому было считать.

Не легче было вести учет и гражданских. В первую половину войны вермахт захватил Прибалтику, Белоруссию, Украину, значительную часть России, включая Крым и Северный Кавказ, Молдавию. На этих землях в июне сорок первого проживали 85 миллионов человек, 40 процентов населения Советского Союза. Сколько погибло под бомбежками и обстрелами, сколько было убито пришедшими оккупантами, сколько было угнано в концлагеря, на работы в Германию и сгинуло на чужбине — десятки, сотни тысяч детей, женщин, стариков во многих случаях тоже умирали безвестно.

Когда в бою выкашивало почти всю часть, по-человечески предать земле множество убитых не было никакой возможности. Похоронные команды не могли справиться с такими количествами. Старались подобрать хотя бы раненых, а погибшие… Одни так и оставались лежать там, где их застигла смерть… Других нередко хоронили в братской могиле — в траншее или во рву, наспех завалив землей с бруствера, а зимой — снегом. Наспех — не потому, что так относились к своим товарищам, просто война не позволяла иного. Третьим хоть и доставалась отдельная или «малонаселенная» могила, но наспех изготовленную дощечку с именами погребенных зачастую сносило снарядом, бомбой, взрывной волной, сильным ветром с дождем или снегом…

И, наконец, еще одно, пожалуй, самое страшное — советские маршалы, генералы и офицеры за редкими исключениями воевали, не считаясь с потерями. Часто говорят, что с началом войны Сталин вспомнил выдающихся отечественных полководцев прошлого — Александра Суворова, Михаила Кутузова, Павла Нахимова, Федора Ушакова, даже учредил в их честь ордена и медали. Но главный принцип военного искусства великих — вести бой не числом, а умением — в Красной Армии соблюдался редко. Сколько раз города, деревни и даже безымянные высотки брали к очередной праздничной дате, шли в лобовую атаку под шквальный огонь врага по приказу самодура-командира, а не то бросали на произвол судьбы, без продовольствия и боеприпасов, целые соединения, как это было, например, со 2-й ударной армией под Ленинградом…

Людская жизнь при Сталине (да и потом) ценилась мало. «Эффективный менеджер» сам ни в грош не ставил чужие жизни, изничтожая народы своей же страны, и от подчиненных требовал того же. Для него, собственно, это были и не народы, не люди, а так, «человеческий материал». Если кто-то спас ценой собственной жизни от пожара трактор, грузовик, колхозное поле, это считалось подвигом. Ведь государственно-колхозная собственность — святыня, а людишек «бабы еще нарожают». Говорить об этом вслух было, само собой, не принято, но именно по такому принципу внедрялся военный коммунизм, затем индустриализация с коллективизацией и, конечно же, борьба с «врагами народа».

По тому же принципу воевали с нацизмом. Только военные трибуналы за те или иные преступления в годы войны расстреляли 157 тысяч человек — 15 дивизий! Уже на завершающем этапе Великой Отечественной взятие каждой европейской страны стоило десятков тысяч жизней советских солдат и офицеров. Лишь в ходе Берлинской наступательной операции, продолжавшейся с 16 апреля по 8 мая, погиб 78 291 советский военнослужащий, в среднем по 3400 человек ежесуточно. Так по официальным данным, с точностью до каждого, а сколько на самом деле, до сих пор неизвестно…

Не случайно главный наш памятник в честь Великой Отечественной войны посвящен не солдату-освободителю или солдату-победителю. Нет, это Могила Неизвестного Солдата.

Родители до конца жизни оставались влюбленными в Сталина Далее в рубрике Родители до конца жизни оставались влюбленными в СталинаРовесник Победы Юрий Магницкий о родителях-фронтовиках и своей послевоенной судьбе

Комментарии

Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
Не пропустите лучшие материалы!
Подпишитесь на «Русскую планету» в социальных сетях
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»