«Я копейку все время держал при  себе — как талисман»
Из архива Леонида Моисеевича Шмурака

Из архива Леонида Моисеевича Шмурака

Воспоминания Леонида Моисеевича Шмурака

«Под Варшавой мы крепко нажимали. В атаку идешь, уже не смотришь ни на кого, идешь вперед. Потом раз – остановка, приехали катюши, дали ракетный удар, такой, что земля горит. Потом дальше идем. Самое сложное – это штыковое. Я три раза был в штыковой. Там уже друг друга колем, прикладами бьем – под Варшавой я уже думал, что все, убьют меня. И я убивал, резал ножом. Я уже не думал про эту жизнь, ничего. Я когда шел в армию, то бабушка пошла к одному старику (были такие евреи – вроде как божественные, на голых камнях спали). Так она говорит ему, что внук уходит в армию. И он дал копейку. Я ту копейку все время держал при себе – как талисман. И ты видишь, остался живой.

Я первую медаль получил за Варшаву. А потом дошел до Берлина. После Варшавы мы брали Бреслау, но там немцы сами сдавались – не все конечно, но большинство. В Познани были штурмы, сильные бои, потом все-таки ее взяли. Там не только наша часть воевала, а еще и поляки разные, ну и наши другие дивизии. Крепость я не штурмовал, потому что нас послали в другой район, там тоже эсэсовцы оборонялись.

В Альтдамме сильная была стрельба, а потом уже под Берлином сильный бой – в городе Лихтенберге. Сцепились с немцами на улице – их много и нас много. Пошли в штыковую. Кто ножом бьет, кто автоматом – кто как может, короче говоря. И хорошо, что у меня ремень – немец ножом как ударил в живот пару раз… Если б не ремень, так убил бы сразу. А так я его автоматом бил, но я уже ничего не мог сделать – немец здоровый такой, крепкий. И вот он уже нож мне туда фугует, и все, конец. Но хорошо, что мой товарищ подскочил, пристрелил его. Но он все-таки успел мне живот порезать, потом в медсанчасти зашивали, я там неделю лежал.

Но особенно мне помнится Берлин. Штурмовали мы какой-то огромный бункер, и там офицеры немецкие, пьяные. Я тоже спирта выпил и пошел. Ну что, давай им туда гранаты кидать. Кидали-кидали, и тут они уже кричат, что будут сдаваться. Зашли мы в этот бункер, взяли их в плен. По-моему, там даже генералы были – и вот это мы их всех взяли.

Я сначала был рядовой, потом младший сержант, потом старшина. Войну закончил старшиной. После войны стояли под Берлином.

Я там попал на одного – он еврей сам, но написался немцем. Так он мне рассказал, как в Германии евреев мучили. Их очень мало осталось. Вот ему я помог – дал покушать и вещей немножко. Ну и немецкому населению помогали – из части давали кушать детям, старым людям. Они, конечно, нас боялись. Когда еще война шла, мы зашли в какой-то монастырь – так монашка начала мне щупать чи у меня рога есть!

Тут еще одна история была. Во время оккупации наш дом в Новограде сожгли. И уже после войны отец написал мне, что другого дома не дают, что негде жить. Ну, я собрал хлопцев, и мы трофеи начали брать у немцев. Никого не убивали, а просто забирали – золотые изделия разные и все такое. И я начал слать родителям вот это все. Они эти вещи попродавали и купили дом. Как только купили, отца моего вызывают и спрашивают: «Мойша, де ти взяв гроші? Ти ж роботяга». Он говорит: «Мой сын прислал нам трофеи» – «А як ти можеш доказать?» Отец дал им адрес, и они написали командиру части, что, мол, чем ваш солдат занимается. Командир меня вызвал и говорит: «Ты знаешь что? Тебя надо судить! Ты же мародерством занимаешься». Я говорю: «Не бойся». Короче, не стал он это дело раздувать, написал приказ, и нас пять человек убрали оттуда. Но я остался с наградами, не судили меня, ничего. Попал я в Румынию, в Фокшаны, и там служил дальше – уже в другой части.

А вот, забыл рассказать, я ж перед этим еще с власовцами повоевал. Сразу после войны нас отправили прочесывать от Берлина и туда дальше в сторону Польши. Они в лесах прятались – там среди них были и поляки, были и россияне. И мы по лесам лазили, искали их. Я видел ихние схованки – такие глубокие ямы, в лесу, замаскированы как надо. Ну, мы их мало брали в плен – гранатами закидывали эти ямы и все. Некоторых живыми поймали, но мало. У нас во взводе человека четыре погибло – это когда из засады в нас стреляли.

Короче, послужил я и в Румынии тоже. Помню, я там даже на свадьбу попал – пригласили евреи. Меня там привлекали конвоировать пленных. Один раз надо было ехать в поезде и везти каких-то эсэсовцев в Сибирь – это в начале 46-го года, ранней весной. Сели в поезд и поехали. Едем-едем, и тут один из вагона выскочил! Ну, мы его заметили, дали сигнал, остановился поезд. И вот он бежит по полю, а я выскочил из поезда – и за ним. На поле снег лежит, все белое, а этот немец в черном. И я как вижу черное, так стреляю, но я сначала не попадал, потому что на бегу неудобно. Потом стал его догонять, подбежал ближе, как врубил из автомата! Я уже его в плен не брал – сразу убил. А потом выяснилось, что это какой-то большой чин – генерал или кто. И мне дали десять суток отпуска. Приехал я домой, как раз попал на Песах. Ну, отец и мать начали спрашивать: «За что это тебе отпуск?» Я говорю: «Я убил вот такого и такого негодяя». Отец говорит: «Правильно!»

(По материалам сайта «Я помню». Литературная запись А. Ивашина)

Сражение за Родину – это навсегда! Далее в рубрике Сражение за Родину – это навсегда!Поколение победителей.

Комментарии

Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
Расширяйте круг интересов!
Мы пишем об истории, обороне, науке и многом другом. Подписывайтесь на «Русскую планету» в соцсетях
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»