«Когда ввяжешься в бой, никакого волнения
Из архива Георгия Федоровича Платонова

Из архива Георгия Федоровича Платонова

Воспоминания кавалериста Георгия Федоровича Платонова

 «Когда шли по Западной Польше и Восточной Германии, там были небольшие селения, 10 – 15 домов, и стоит винзавод. Крестьяне, которые там живут, выращивают картошку или свеклу для переработки на спирт. Перед наступлением, на рекогносцировке с командирами взводов, я ставлю задачу, объясняю обстановку, что там и там наступаем, и говорю, что вон там находится спиртзавод, и предлагаю его взять, ну не отдавать же его соседям! А с каждым командиром взвода посыльный, и они сразу – шнырь к своим. В наступление идем, а уголовники: «Капитан, возьмем спиртзавод, не беспокойся!» И действительно, мои первые врывались на завод (смеется).

Старшина у меня был, бывший директор ресторана в Казани, Асхан Займин, татарин по национальности. Из пулеметной тачанки он снимал пулемет, сзади в багажник, где ленты хранятся, складывал пустые канистры. В боевых порядках эта тачанка ворвалась на спиртзавод, а там уже другие солдаты запасаются спиртом. Асхан кричит: «Все назад! Стрелять буду!» Набирает канистры, поджигает завод, и в тыл. Бой кончился – «Вот теперь пейте!» И все знали, если спиртзавод берем, то командир эскадрона позаботится.

На Висле мы 6 месяцев в обороне стояли, мы на одном берегу, а немцы на другом. В августе теплый такой день был, тишина, только птички поют. Я в тени деревянного дома уснул, не далеко от дома мы выкопали свежий блиндаж. Невдалеке снаряд разорвался, потом еще один. Из блиндажа мне кричат: «Комполка вызывает!» Я поднимаюсь и прыгаю в траншею, и в этот момент снаряд попадает в кровать, на которой я лежал.

В Берлинской операции, когда наши прорвали оборону на Зееловских высотах, задача нашего корпуса была окружать Берлин с севера, и продвинуться в сторону Эльбы, чтобы не допустить подхода американцев. Когда прошли в прорыв, то был участок, где дорога простреливалась артиллерией, издалека. Одно орудие периодически вело огонь, мы рассредоточились и в конном строю, по одному, по два, галопом пролетали это место. Снаряд ударит, и сразу группа пролетает, пока они перезаряжают. Тачанки прошли, остались повозки. Я за сутки измотался, верхом устал ехать, и сел вместе с ездовым на обычную повозку пароконную. Пролетели мы это место, я с повозки спрыгнул, и стал ждать остальных. Коновод мой с лошадьми проскочил, и вдруг сзади меня взрыв страшный, я оглянулся, повозка отъехала от меня метров на двадцать, и снаряд попал как раз в ездового. Повозку и ездового разорвало, кони в клочья. Несколько секунд и все.

Перед началом боя чувствовалось напряжение и страх, а когда ввяжешься, то все спокойно, никакого волнения. Через некоторое время, когда закончится бой, нужно снимать стресс. Кружка спирта помогает. Но не в бою, или перед боем, может и остался жив, потому что сам не употреблял, и своим запрещал. Много было случаев, когда по пьянке погибали. Выпил – море ведь по колено.

Были у нас и отдушины, неделя две боев, растеряем людей, растеряем коней, и нас выводят на формирование. Выводят нас в тыл за 30-50 километров, там уже спокойнее, артисты приезжали, давали концерты, смотрели фильмы. Как и сейчас, только разница в том, что иногда во время концерта налетит какой-нибудь бомбардировщик. Несколько раз видел и слышал Русланову Лидию Андреевну. После гибели генерала Доватора, командиром корпуса стал генерал Крюков, муж Руслановой, и она очень часто с ансамблем 2-го кавкорпуса выступала». 

Платонов

Утром собрались домой, рассчитаться же надо, я достал купюру 100 марок. Он сразу руками машет: «Nicht good, Nicht good». Думаю: «Вот свинья, 100 марок даю, а ему мало». Достает он маленький листочек бумаги, и мелким почерком карандашиком пишет, перечисляет наименования. Написал он, наверное, с десяток названий, за что сколько причитается. Вот думаю, нахал. Показывает он на лампочку, сколько сгорело электроэнергии, и сколько он израсходовал на нас, показывает на постель, сколько стоит стирка белья, показывает в окно - мотоцикл стоит, я глянул, он чистенький, вымытый и заправленный бензином, и так далее. В общей сложности он насчитал 22 марки и несколько пфенингов. Я на него так смотрю,  взял он 100 марок и ушел, приходит, отдает 70 с чем-то марок.

Другого немца, где мы были на постое, было несколько деревьев черешни, захотелось нам черешни, я у него спрашиваю: «Нам бы ведро черешни». Немец сказал, что если будете сами собирать, то одна цена, если я буду собирать – другая. И говорит: «Вот на этом дереве два ведра, на этом полтора». Он знает, сколько на каждом дереве черешни.

Когда шли к Бранденбургу, вдоль шоссе были насажены деревца черешни, они в цвету были все, красивые ухоженные шапки. Через некоторое время, я ехал по этой дороге на мотоцикле, от этих деревьев остались одни пеньки, макушек нет. Когда пошли наши части, а шли они на студебеккерах, он прижимается бортом к черешне, топориком подрубили макушку, и поехали дальше, а по дороге ее общипывают. И такое было.

Хоть у меня по немецкому двойка была все время, но, когда я стал с немцами общаться, у меня в памяти стали восстанавливаться слова. Одному немцу я заказал сшить сапоги, он снял мерку, и говорит, что такого числа, в 12-00 будут готовы. Я пришел на день раньше, он, нет, говорит, не готово. Пришел я на следующий день, но на полчаса раньше. Смотрю, он сидит, шьет мои сапоги, и ровно в 12 он их закончил и отдал.

Бой закончился, немцы выходят и тут же убирают мусор, через несколько часов тротуары чистые, дом стоит разрушенный, но никакого мусора, щебня, ни на дороге, ни на тротуаре нет. Ведро, швабра, вода с мылом, стоит женщина и моет тротуар, а потом водой смыла и все.

В Бранденбурге я был в домах, где живут рабочие завода «Опель», там в свое время были сборочные цеха, туда свозили комплектующие и собирали машины. Первый 401 «Москвич», «Победа» это же «Опель Капитан». Наши вывозили оборудование с этого завода, трактор такой как «Беларусь», к нему цепляли лист железа с палец толщиной, на него ставили станок, и через весь город тащили на станцию, ка там солдаты грузили на платформы. Видел, как в Преемнице демонтировали завод по производству искусственного шелка из каменного угля. Это был единственный в Европе такой комбинат. Когда вернулся домой, то прочитал в газете «Известия», что где-то под Тулой впервые в России из каменного угля производится искусственный шелк.

В квартиру рабочего заходишь, сразу кухня, метров 12-15, ни прихожих, ничего. На кухне готовят и проводят время. И три маленькие комнаты метров по 9, одна кровать и все. Дома двух этажные на восемь квартир, друг от друга дома стояли на расстоянии 50 метров. За домом на эти восемь квартир были участки сотки по четыре. Пришел с работы отдохнул, и здесь у него и садик и огород.

Когда в конце лета уходили из Германии, то шли через Берлин. Головные части корпуса выходили из Берлина, то тыловые только входили. Песня «Едут, едут по Берлину наши казаки» это про наш корпус.

(По материалам сайта «Я помню». Литературная обработка А. Чунихина)

Хватит! Далее в рубрике Хватит!Взятие Кенигсберга

Комментарии

Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
80 000 подписчиков уже с нами!
Читайте «Русскую планету» в социальных сетях и участвуйте в дискуссиях
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»