«За моей спиной — род»
Анна Отмахова на шествии «Бессмертного полка» в Перми. Фото из личного архива Анны Отмаховой

Анна Отмахова на шествии «Бессмертного полка» в Перми. Фото из личного архива Анны Отмаховой

«Бессмертный полк» — история поиска и обретения дедов, пропавших на войне

В детстве Анне Отмаховой говорили, что один из ее дедов — предатель, добровольно сдавшийся в немецкий плен. Только повзрослев, он выяснила, что это была неправда. Телережиссер и пермский координатор проекта «Бессмертный полк» рассказала «Русской планете», как ее погибшие на войне деды вернулись домой спустя 70 лет.

— Анна, вы координатор всероссийского проекта «Бессмертный полк» в Перми. Решение найти своих родных приняли, когда уже начали заниматься «Полком» или раньше?

— Я еще в 10 лет у бабушки и дедушки спрашивала, воевал ли у нас кто-то. Они только отмахивались: «Ну, было что-то, кто-то не вернулся...» А потом тихо-тихо: «Нам вообще сказали, что один в плен сдался». Получается, предатель родины, совсем нехорошая история. Потом, конечно, это забылось. А когда в моей жизни появился «Бессмертный полк», начала поиски.

Моя мама родилась уже после войны, но у нее есть сестра, которой в 1941 году было пять лет. И она сказала, что помнит двоих братьев отца: «Один светленький, другой темненький, один весельчак и балагур, другой посерьезнее». Оба ушли на фронт и не вернулись. На одного пришла похоронка, про другого говорили, что он сдался в плен и перешел на сторону немцев. Больше тетя Валя ничего не знала.

Я зашла на сайт «Объединенная база данных “Мемориал”», где выложены отсканированные документы Министерства обороны об умерших, погибших, пропавших без вести, погибших в концлагерях. Набрала фамилию — Савельевы, город призыва — Березники. Из Березников оказались только двое, и оба — мои. Когда я увидела эти пожелтевшие от времени документы, где было написано «Савельев Николай Иванович, такого-то года рождения...», то разревелась. Я этих людей обнаружила через 70 лет! А дед не дожил... Он ведь тоже искал, но от него отмахнулись.

— Что вам удалось узнать из этих документов?

— Один дед, Виктор Иванович Савельев — тот, про которого говорили, что перешел на сторону немцев — лейтенант, командир минометного взвода, пропал без вести 22 марта 1942 года под Старой Руссой. Там было первое в истории Великой Отечественной войны окружение немцев. Наши солдаты оказались в «котле», и в марте 1942 года как раз начался прорыв с двух сторон: изнутри и снаружи «котла».

Мне удалось найти журнал боевых действий. В нем написано, что 929-й стрелковый полк 22 марта 1942 года должен был под деревней держать высоту. Это приказ как раз на тот день, когда мой дед пропал без вести. Был большой налет немецкой авиации, ковровые бомбардировки. Шансов выжить почти не оставалось.

Я связалась с поисковиками, которые копают под Руссой. Они сказали: лес там стоит на костях. Очень много людей, идентифицировать их почти невозможно. Кости еще можно найти, но понять, чьи они... Иногда попадаются солдатские медальоны — это бумага в капсуле, на которой написано, кто это, когда родился, где жил, какие наследники. Сейчас такие капсулы попадаются все реже и реже, и бумага в них истлевает. Есть даже особые технологии — как раскрыть капсулу так, чтобы она в руках не рассыпалась.

 Анна Отмахова

 Анна Отмахова. Фото: Сечина Анастасия / «Русская планета»

— А второй дед?

— Николай Иванович Савельев, младший сержант, погиб 13 августа 1943 года под Харьковом, похоронен в селе Большая Даниловка.

У меня бывшие коллеги из Харькова. Связалась с ними, выяснила, что это село теперь — один из районов города. Попросила сфотографировать братскую могилу на местном кладбище. Там много фамилий. Деда среди них нет, но внизу приписка: «...и 150 неизвестных солдат».

Когда я это увидела, опять стала разбирать документы ОБД «Мемориал», выяснила, что дед мой служил в штрафной роте. И поняла, что все эти 150 человек — штрафная рота и есть. Она вся в течение пяти дней полегла именно там. Ни одной фамилии из этой роты на памятнике нет. Думаю, это связано с тем, что по советскому военному регламенту штрафные роты не могли освобождать города.

— Выяснили, почему ваш дед оказался в штрафной роте?

— Да, буквально месяц назад. На сайте ОБД «Мемориал» есть и другие документы, из которых я узнала, что мой дед почему-то был приговорен Молотовским революционным военным комиссариатом. То есть его сразу отправили в штрафную роту. Он был кандидатом на членство в ВКП (б), жил в Молотове, учился в авиашколе и при этом был музыкантом — играл на гитаре. Я сыну рассказываю, а он тоже гитарист, говорит: «Вот, значит, я в кого!»

Могу предположить, что причиной мог стать какой-то инцидент: подрался, например. До документов ревтрибунала Молотова я еще не добралась, это в архив нужно ехать.

— На этой братской могиле под Харьковом уже были?

— Собиралась. Когда я написала на своей странице в Facebook, что нашла своих дедов, ко мне постучалась женщина из Харькова. Сказала, что если будут документы из Министерства обороны, можно будет фамилию моего деда вписать в список погибших на памятнике. Я ей тогда ответила: «Так, может, мы сразу все 150 фамилий вобьем?» Она согласилась. А потом случились все эти события на Украине, и поездка была отложена…

— Кроме архивных документов, что-то еще изучали?

— Читала мемуары людей, воевавших в этом полку примерно в то же время. Именно для понимания обстановки.

— А какой она была?

— Это был ужас марта 1942 года. Мощная атака с воздуха, авиация бомбила несколько дней подряд. Я смотрела фотографии, списывалась с поисковиками. Они говорили, что места там болотистые. И я будто видела эти болотистые леса под Ленинградом. Бомбежку, болото, месиво из земли и травы...

— Вы работаете над проектом «Бессмертный полк». Были истории личного поиска, которые тронули вас?

— Очень много. Но я расскажу ту, что удивила неприятно. Под Старой Руссой поисковики откопали кости с читаемым медальоном. Это редкость. Там был указан адрес. Выяснилось, что по этому адресу до сих пор проживает семья погибшего солдата. Еще бо̀льшая редкость! Координаторы проекта «Бессмертный полк» приехали по этому адресу, радостно сообщили родственникам, что их солдат найден, можно забрать, перезахоронить. А те отвечают: «Нет, он нам не нужен. Мы 70 лет без него жили и еще проживем». Представляете? Немая сцена. И что с этим делать? Поисковики захоронили его в братской могиле.

Регистрационная карточка Николая Ивановича Савельева

Регистрационная карточка Николая Ивановича Савельева. Фото из личного архива Анны Отмаховой

— Анна, почему лично для вас важно сохранение памяти?

— Мои деды ушли на фронт, погибли, у них не было семей, детей, но во мне есть их кровь. И вот сейчас, спустя 70 лет, они вернулись в семью. Почему-то это важно, не знаю. Тем же поисковикам это зачем? Зачем они копают чужие кости? Я не могу ответить на этот вопрос. Они просто говорят: «Надо».

У меня тоже какое-то внутреннее ощущение: надо, и все. Просто до этого нужно дорасти. В 17 лет это было неинтересно, а в 47, когда стало важным, уже спросить не у кого. Бабушка умерла, когда мне был 21 год. Я видела, что в семье хранятся дореволюционные фотографии, видела, что их прячут, но спросить, кто на них, тогда даже не возникало желания.

Читали книгу Чингиза Айтматова «И дольше века длится день»? Там были манкурты — люди, потерявшие связь с корнями, забывшие о своем родстве. Я не хочу быть манкуртом.

В какой-то момент, лет 8–10 назад, я четко осознала, что единственные люди, которые всегда будут со мной — это моя семья. В молодости я думала, что со мной всегда будут друзья, коллеги, любимые. Приоритета семьи не было. Потом вдруг все изменилось. Стало понятно, что лишь очень близкие люди способны тебя принять такой, какая ты есть. Именно они в случае беды будут ухаживать за тобой. Только они всегда придут на помощь. Друзья, конечно, тоже поддержат, но если трудности продлятся месяцы и годы, от них невозможно ждать постоянной и искренней заботы. Это нормально, у всех свои дела.

Именно тогда и появилось это почти физическое ощущение: ты не один, за твоей спиной — род. Знаете, он меня как будто подпирает. Я недавно стала рисовать свое генеалогическое древо, дошла до 1870 года и поняла: это мощь!

Я замечаю, что стала походить на мать: манерой говорить, жестами, походкой. Задумалась, почему я всегда кладу руку под голову, и вспомнила, что так делала бабушка. А мама — она ведь тоже на кого-то похожа? И мы обе похожи на каких-то своих более далеких предков? Слишком много людей живут памятью, которая начинается от дня их рождения. А на самом деле, мы — это они, наши деды и прадеды.


Справка «РП»

В библиотеке им. Горького в Перми Анна Отмахова ведет мастер-классы по поиску погибших на войне людей. Читателям «Русской планеты» она дала несколько советов:

— чтобы начать поиск, необходимо знать хотя бы имя и фамилию. Если фамилия редкая, достаточно будет ее. Процесс поиска облегчит знание города призыва, который в большинстве случаев совпадает с местом рождения;

 — нет ресурса, объединяющего всю информацию. Придется искать на нескольких сайтах. В первую очередь, это сайты ОБД «Мемориал», «Подвиг народа», «Солдат.ру». Также в поиске могут помочь «Саксонский мемориал» и Центр розыска «Красного креста».

Дальнейший процесс личного поиска полностью зависит от того, сколько на него тратят времени. Например, можно найти родственников выживших сослуживцев, связаться с музеями и поисковыми отрядами в тех местах, где погибли предки, искать сведения в местных архивах. 

«Чувствовал себя как на седьмом небе» Далее в рубрике «Чувствовал себя как на седьмом небе»Воспоминания танкиста Антона Дмитриевича Букина

Комментарии

Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
Читайте только самое важное!
Подпишитесь на «Русскую планету» в социальных сетях и читайте наиболее актуальные материалы
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»