«Сестричка, сделай укол, чтобы нас не было»
Генриетта Буева. Фото: Наталья Горяйнова / «Русская планета»

Генриетта Буева. Фото: Наталья Горяйнова / «Русская планета»

Воспоминания ветерана Великой Отечественной Генриетты Буевой

9 мая 1945 года 20-летняя медсестричка Гета, как называли ее такие же юные солдатики, встретила в чешском городе Брно.

— Ночь была тихая, спокойная. Вдруг стрельба. Я подумала: «Неужели опять? Вдруг на нас напали?» Но тут прибегает главврач Галина Михайловна: «Девчонки, ребята, поднимайтесь, ведь победа, победа! По радио передали». Мы выбежали на улицу. К нам подбегают ребята, подбрасывают вверх и кричат: «Война кончилась, война кончилась. Победа!»

В госпитале в Брно в победном мае, рассказывает Генриетта Петровна, она пережила и самые тяжелые дни. Там собрали тяжелораненых солдат и калек, многие из которых были 20-летними мальчишками.

— Когда кончилась война, они плакали и просили: «Сестричка, сделай укол, чтобы нас не было, зачем мы, такие обрубки, нужны». Многие собирались покончить с собой. Мы их уговаривали: «Вы же живы остались. Скоро домой поедете, со своими родными увидитесь». Тяжело было. Вот это страшно было.

«Таким молоденьким на фронте делать нечего»

17-летняя Гета

17-летняя Гета. Фото из архива Генриетты Буевой

Когда началась война, Генриетте только-только исполнилось 17 лет, 31 мая отметила день рождения. Она окончила восемь классов в Сальской школе Ростовской области. Многие ее одноклассники добровольцами ушли на фронт. В январе 1942 года Генриетта Петровна с двумя подружками, с которыми гоняла в футбол и играла в теннис,пришла в военкомат. Там девчонкам сказали, что на фронте нужны медицинские сестры, и отправили их на курсы. Когда пришло время отправляться на передовую, военком заглянул в документы девушек и развернул их домой. Сказал, что таким молоденьким на войне делать нечего.

— Это сейчас молодежь слабая пошла. А мы были девушками упитанными, краснощекими — пойми на первый взгляд, сколько нам лет: 20 или 17. Мы в слезы: «Что же нам делать?» Нам подсказали: «Годков себе накиньте». Мы с подружкой себе новые документы сделали. Вот так я и стала 1922 года рождения, а была 1924-го. Мама, конечно, против была. Папа у меня рано умер. Она одна оставалась с сестричкой Лидой. Та потом тоже медсестрой стала, но на фронт уже не попала. В эвакуационном госпитале служила.

В военкомате поняли, что девчонки подделали документы, но спросили лишь: «Девоньки, вам не страшно на передовую ехать?»

— А мне страшно не было. Хотелось быстрее на фронт попасть. Мы тогда все к подвигу стремились. Я вот сейчас думаю, смогла бы опять так поступить? Наверное, да. Опять бы пошла на фронт, не задумавшись.

Девушек все равно оставили в Сальске. Только в 1943-м, когда через город проходила часть, где нужны были медсестры, Гета с подружкой Валей отправились на фронт.

Сдала 70 литров крови

Полевой госпиталь двигался за фронтом. Перевязывать и оперировать раненых приходилось в брезентовых палатках, а если шло наступление, вспоминает Генриетта Петровна, то прямо и под открытым небом.

— Я вот тебе скажу, что вспоминаю войну, как сказку или сон. Даже не верится, что это со мной все было, — говорит Генриетта Петровна. — У меня с войны привычка осталась — есть мало. Какая она — солдатская-то еда... Бывало, что и голодали. Но хуже всего то, что были проблемы с медикаментами. Очень было плохо с медикаментами, очень, очень плохо.

У нее оказалась редкая четвертая группа. За четыре года войны она сама сдала 30 литров крови, в мирное время — еще сорок. На станцию переливания крови Генриетта Петровна ходила до 80 лет. У нее есть звание «Почетный донор СССР».

— Это главная моя награда и главное мое дело. Я своей кровью людей спасла, жизнь им дала. Поэтому, думаю, Бог тоже мне столько лет отмерил.

В полевом госпитале, где служила Гета, было всего три женщины: повариха, нянечка и она, медсестра. Говорит, солдаты с передовой их особенно оберегали, предупреждали о бомбежках, советовали, где лучше укрыться, приносили еду и охраняли от назойливых поклонников.

— Я красивая была, — улыбается молодыми, голубыми, не тронутыми временем, глазами. — Стройная, блондинка. Солдаты к нам очень уважительно относились. Были, конечно, противные солдаты, называли нас нехорошими словами. Но такому так врежут, что в следующий раз даже боится подойти. За нас заступались. А когда наступление было, ребята говорили: «Вы сильно за нами не спешите, там жарко будет». В общем, оберегали нас, как птичек. И я вот сейчас думаю, как же там страшно было и тяжело, но откуда у них столько сил и тепла по отношению к нам было, столько нежности!.. Помню, сделала свой первый укол внутривенный. Попала под кожу, а это горячий укол. Я плакала страшно. А раненый говорит мне: «Дорогая моя сестричка. Меня пуля не взяла, а это обойдется».

«Немцы сдавались целыми полками»

Уже в 1944 году, вспоминает Генриетта Петровна, стало понятно, что война скоро кончится. После пересечения советской границы войска продвигались очень быстро из города в город. Гета прошла всю Румынию и Болгарию. Госпиталь пополнялся не только ранеными красноармейцами, но и французами, венграми и немцами.

— Немцы, можно сказать, сдавались целыми полками. Наши шли в наступление, а они им навстречу и оружие бросают. Мы чувствовали: конец войне. Немцы тогда нам говорили: «Матка, прости». Это были их главные слова. Они, конечно, почти не говорили по-русски, но было понятно, что многие не хотели воевать, что их гнали насильно на фронт.Среди немцев было много хороших людей. И немцы к нам хорошо относились, лучше, чем французы или венгры.

Демобилизовалась Гета лишь в 1946 году. Ей предлагали остаться работать в госпитале в Болгарии. Но жених Николай писал, чтобы возвращалась домой. Его демобилизовали еще в 1945-м по ранению.

Муж Генриетты Николай Буев

Муж Генриетты Николай Буев. Фото из архива Генриетты Буевой

С летчиком Николаем Буевым Гета познакомилась в родном Сальске, где стоял авиаполк. Всю войну они переписывались, практически не виделись: воевали на разных фронтах. Не всегда даже письма доходили: полевой госпиталь часто менял свое месторасположение. Но Николай никогда не терял из виду голубоглазую блондинку. Специально приехал за ней в Сальск и уговорил маму Геты, чтобы отпустила дочь в далекий Липецк.

— Мой муж уже не мог летать и работал контролером на Сокольском металлургическом заводе. Он сказал мне, чтобы ни о каких поликлиниках и больницах я не думала: он меня туда не отпустит работать. Устроил меня в химлабораторию. Там я и проработала 47 лет.

Как говорит Генриетта Петровна, жизнь ей выдалась трудная и долгая. Муж очень рано умер. Одной пришлось поднимать троих детей.

— Сейчас, слава Богу, все хорошо. И пенсия большая, и сама себя обиходить могу: сама убираю в квартире, стираю, готовлю себе. Вот только уже спускаться по лестнице тяжело. А такая сейчас хорошая жизнь настала, и так хочется еще пожить.

9 мая Генриетта Петровна ждет в гости дочь, внуков и правнуков. Ожидает и звонка с поздравлениями из Германии. Одна из ее внучек вышла замуж за немца.

Знаки войны Далее в рубрике Знаки войныПоисковые отряды восстанавливают имена безвестных героев

Комментарии

Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
Читайте только самое важное!
Подпишитесь на «Русскую планету» в социальных сетях и читайте наиболее актуальные материалы
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»