«Это тяжело, когда дышишь гарью и ничего вокруг не видно, кроме огня»
Варвара Усенко. Фото: Виктория Сафронова/ «Русская планета»

Варвара Усенко. Фото: Виктория Сафронова/ «Русская планета»

Воспоминания ростовских ветеранов о Великой Отечественной

«Русская планета» попросила ветеранов вспомнить последний военный месяц и день, когда они узнали о Победе.

Варвара Усенко

— Мне еще не было 18, когда меня забрали, хотя заявления сама не писала. В военкомат приехал комиссар и сказал, что нужны несколько девушек. Вызвали тех, кто успел окончить 10-й класс, посмотрели характеристики — так и отобрали. Кого хотели из нас сделать? Была большая аппаратная по регенерации отработанных масел — от танков, машин и вообще всей возможной техники. Девушки смогли бы справиться с этой работой. Но мы так и не увидели этих аппаратов. Началось большое отступление нашей армии: часть пошла к Сталинграду, а нас направили на Северный Кавказ. Никакую форму выдать нам не успели. Я пошла на войну, в чем была дома жарким летом — в легком платье и босоножках.

Я попала в полевой склад горюче-смазочных материалов. От станции Красновка Ростовской области мы шли до Тбилиси и Сухуми, оттуда по побережью до Анапы, дальше был Киев, потом Польша и Чехословакия. Мы должны были оказаться на месте боя до его начала, чтобы авиация или танки получили горючее. А его было крайне мало, надо было постоянно экономить. Но еще сложнее — сохранить то, что есть, когда вокруг гремят удары. Представляете, что происходит с цистерной с бензином, когда в нее попадает граната? Мы буквально берегли их. Когда останавливались в горах, зарывали бочки с топливом в землю. Цистерны в вагонах часто спасало Черное море. Когда загорался вагон, мы с ребятами мигом проводили шланг к воде. Пока тушили горевший вагон, отцепляли остальной состав, чтобы огонь не перешел на него. Все нужно было делать быстро, слаженно, правильно. Это тяжело, когда дышишь гарью и ничего вокруг не видно, кроме огня.

В конце апреля — начале мая 1945-го мы находились в предместье Кракова. 8 мая поступил приказ брать две машины с горючим и немедленно отправляться на помощь восставшим пражанам. В кабине было несколько человек. У офицера был приемник, который все время пытался поймать сигнал. И уже в 30 километрах от Праги мы отчетливо услышали о капитуляции Германии. Правда, мы еще не понимали, означает ли это настоящее окончание. Мы все ждали конца войны, но поверить в него было сложно.

Конечно, нельзя сравнивать опасность, которой подвергались солдаты и мы. Но я скажу как историк: на каждого бойца в тылу в среднем работали 11 человек — из госпиталей, комбинатов питания, таких вот полевых складов. Во всей этой работе героического в привычном понимании нет. Есть просто жизненно необходимое. Только страшно всем одинаково.

Наталья Койчу

Наталья Койчу

Наталья Койчу. Фото: Виктория Сафронова/ «Русская планета»

— Когда началась война, я рвалась на фронт. Но мои родители были уже пожилыми. Мама встала на колени и со слезами просила остаться. Я не могла уйти, но очень хотела быть полезной.

Однажды в городе мы вместе с Таней, моей подругой, встретили женщину. «Чем вы занимаетесь, девочки?» — спросила она. Мы пожали плечами. «В подпольную организацию вступить хотите?» Согласились не раздумывая. Женщину звали Анной, она окончила литературное училище. Подпольная организация, которую она создала, писала листовки и разносила по городу. Писали в основном стихи-агитки. Помню, например, такой

Ку-ку-ку-ку-ку-ку-да?

Вы откуда и куда?

Мы бежим по сей дорожке

От власти косого Альдошки.

Кучерявые строчки, доморощенные. Мы с Таней, воспитанные на Пушкине и Лермонтове, смеялись над ними. Но все равно распространяли. Это кажется малым делом, но общий дух оно поднимало. Все, конечно, надо было делать незаметно. Поначалу мы ловко справлялись — оставляли их на скамейках, памятниках, просто на дороге. А позже начались облавы гестапо. Нужно было каждую минуту быть начеку.

В конце 1944-го родители отправили меня учиться в Симферополь на курсы саперов. Первое время перебивалась как-то, но весной 1945-го стало по-настоящему тяжело. У меня украли кошелек, где были все мои деньги и продуктовые карточки. Я стала так голодать, что утром мне приходилось раздирать глаза, чтобы поднять опухшие веки. Отекали руки, лопались пальцы — я чувствовала себя ужасно.

В то время город был похож на брошенное убежище. Кругом развал, повсюду были оставленные дома или просто выжженные стены. Люди жили где придется. Той весной и я жила так.

Я помню, как среди ночи началась стрельба. Наташа, девушка, с которой я жила, подскочила. Мы посмотрели друг на друга со страхом. Мысль была одна: неужели опять военные удары? Выскочили на улицу, посмотреть, что происходит. И сразу налетели незнакомые люди. Они целовали нас и друг друга, кружили, плакали, что-то кричали. В этом шуме мы и услышали «Победа». Конечно, в последний месяц мы понимали, что вскоре война должна прекратиться. Но потом услышим выстрел, взрыв — и снова вздрогнем, и снова не верим. В ночь с 8 на 9 мая мы, несмотря на ликование вокруг, тоже не могли поверить в Победу.

Владимир Орлов

Владимир Орлов.

Владимир Орлов. Фото: Виктория Сафронова/ «Русская планета»

— В сентябре 1941-го занятия в нашей школе проводили только до 25 числа. Потом здание отдали под военный госпиталь, а нас, ребят-десятиклассников, отправили на земляные работы. Рыли противотанковые рвы, строили проволочные заграждения. Много чего делали, правда, мало что из этого потом пригодилось. Весной удалось вернуться в школу и окончить учебный год. Несколько месяцев я находился в пулеметной роте у Новочеркасска, а затем попал на курсы радиотелеграфистов. Учились почти круглосуточно и уже через месяц меня направили на Миус-фронт, на контрольную радиостанцию. Нужно было слушать все, что происходит на нашей территории, все, что происходит вокруг, и фиксировать. И не забывать, что за тобой следят тоже.

В последний военный месяц я был в Чехословакии, в составе освобождавших Прагу войск. Помню, как мы спускались с крутой горы и увидели, что немцы поднимают белые флаги. Это знак капитуляции. Скоро мы узнали о подписанном акте. Мы видели, как 8 мая немецкие солдаты складывали оружие, и знаете, что нас больше всего поразило? Оставив оружие, они в одной шеренге ровным шагом шли нам навстречу в сторону Дрездена без конвоя. Без конвоя! Вот наглядный пример немецкой дисциплины и организованности. Глядя на них, мы поняли, что мы бы вели себя совсем по-другому.

Перед тем как войти в Прагу в ночь на 9 мая, мы заглянули в дом на окраине. С ног валились, так хотелось спать. Нас встретили чешские девушки, приготовили белоснежные постели. Мы засмеялись. Мы были такими грязными, что никому в голову не могло прийти лечь в таком виде в кровать. Легли на пол, вещмешок под голову, подремали и отправились в город, где местные жители уже встречали русские войска.

В этот же день мы вместе с Сашей Свиридовым нашли мотоциклы. Саша два года был связным штаба и промотался все это время на мотоциклах от штаба дивизии к штабам полков. Мы решили устроить гонки, от радости, конечно. Но Саша то ли наскочил на что-то, то ли не справился с управлением и разбился. Он был моим другом. Для меня 9 мая, День победы, еще и день его памяти.

«Если мы не будем рисковать, воевать за нас кто будет?» Далее в рубрике «Если мы не будем рисковать, воевать за нас кто будет?»Воспоминания ветерана Великой Отечественной Евдокии Фокиной

Комментарии

Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
Не пропустите лучшие материалы!
Подпишитесь на «Русскую планету» в социальных сетях
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»