«Ученым впервые пришлось клянчить на обед»
Установка «Токамак-6» в отделе плазменных исследований Института атомной энергии им. И. В. Курчатова в Москве, 1973 год. Фото: Олег Кузьмин / ТАСС

Установка «Токамак-6» в отделе плазменных исследований Института атомной энергии им. И. В. Курчатова в Москве, 1973 год. Фото: Олег Кузьмин / ТАСС

Британо-американский социолог Стивен Фуллер рассказал, почему во всем мире фундаментальные науки находятся в кризисе

Историк и социолог Стивен Фуллер выступил в стенах Высшей школы экономики с лекцией о том, почему общество, политики и сами ученые за последние 25 лет поменяли свое отношение к науке и к тем задачам, что она решает. По мнению Фуллера, постепенный отказ государства в США и России от патронажа науки после завершения холодной войны и ее постепенная коммерциализация привели к тому, что ученым впервые пришлось задуматься о своем месте в обществе и о «переводе» результатов исследований на понятный всем язык.

Помимо социологических исследований, за годы своей карьеры Фуллер написал целую серию противоречивых и во многом не принятых научным сообществом книг о взаимоотношениях науки и религии, в которых он отстаивает креационистские взгляды. Кроме того, он участвовал в скандальном судебном процессе 2005 года, в рамках которого креационисты пытались заставить власти американского городка Довер включить преподавание теории разумного замысла в школьную программу.

Тем не менее Фуллер считается наряду с Томасом Куном, Полом Фейерабендом и несколькими другими философами и социологами одним из ключевых исследователей в области социологии и философии науки. Эти дисциплины, хорошо знакомые всем аспирантам российских ВУЗов, пытаются ответить на вопрос, что собой представляет наука, как она работает и какие задачи она решает в контексте развития общества.

«Впервые о данной проблеме задумались и начали серьезно говорить не социологи или философы, а сами ученые и инженеры, — начал свой рассказ лектор. — В самом начале холодной войны они остро критиковали то, как используются плоды научного прогресса в военных целях политиками и военными, а также начали задумываться, какие угрозы новые открытия и изобретения могут нести за собой для окружающей среды или общества. Начали возникать клубы ученых, в том числе сообщества физиков в Корнеллском университете, в MIT или, к примеру, Федерация американских ученых, которые пытались донести до коллег, что их исследования могут иметь прямые политические или экологические последствия».

По его словам, в середине 70-х годов прошлого века этой проблемой заинтересовались и философы, которые ранее больше интересовались не конкретными проблемами, которые существуют внутри науки или порождаются ей, а достаточно общими и абстрактными аспектами всей научной деятельности в целом.

«В далеком 1972 году была опубликована книга "Научное знание и связанные с ним социальные проблемы", автор которой Джером Равиц впервые попытался объединить философскую и социальную половинки науки, — продолжает профессор университета Уорвика. — Эта книга почти не известна никому сегодня, и была быстро забыта практически сразу после публикации, однако на нее стоит обратить внимание. Равиц сумел увидеть и рассмотреть многие современные проблемы науки, в том числе отношения между наукой и окружающей средой, наукой и правами на интеллектуальную собственность, наукой и военными, наукой и проблемами в карьере молодых ученых, о которых мы начали задумываться только через двадцать лет».

Мысли Равица и многих других социологов были проигнорированы по той причине, что наука, как и многие изучавшие ее философы и социологи, была направлена преимущественно внутрь себя и мало сообщалась, образно выражаясь, с внешним миром. У этого феномена, как объясняет Фуллер, были вполне объективные и логичные причины.

«К примеру, если взять работы Томаса Куна, которые я постоянно критиковал в ранние годы своей карьеры, то в них речь идет о науке, чьи цели и задачи могут определять исключительно сами ученые. Они же определяют успешность решения этих проблем и их значимость для научного прогресса. Такой подход не учитывает то, что наука существует не сама по себе, а внутри общества, которое позволяет науке существовать и получать признание», — объясняет социолог, раскрывая суть проблемы.

Почему существовала эта проблема? Ответ на этот вопрос очень прост — начиная с конца 40-х годов прошлого века две крупнейшие сверхдержавы мира, а вместе с ними и все другие страны, жили в условиях холодной войны.

Стивен Фуллер

Стивен Фуллер. Источник:  warwick.ac.uk

«В конце 80-х годов практически никто из нас не понимал, как наука и технологии изменят свой облик после завершения холодной войны. До этого все мы всерьез считали, что у науки есть своя собственная повестка, что делало ту картину мира, которую нам рисует Кун в своих работах, столь убедительной и похожей на реальность. Это было возможно потому, что наука на самом деле не была самостоятельной и находилась под защитой государства. Политики и военные воспринимали науку как составную часть системы национальной безопасности, своеобразное долгосрочное вложение в ее обеспечение», — повествует Фуллер.

Подобные соображения выдвигали на передний план фундаментальные науки, такие как физика или математика. Их стремительный прогресс и серьезные успехи, достигнутые во время холодной войны под неочевидной для многих защитой государства, ввели социологов в заблуждение, и они стали всерьез полагать, что наука существует сама по себе, смотрит внутрь самой себя, образно выражаясь, и может развиваться самостоятельно, в отрыве от общества.

В принципе, причин считать иначе почти не было — к примеру, Национальный научный фонд США (NSF) в то время финансировал ученых, опираясь на мнение специалистов в различных областях науки. Грубо говоря, физики решали, кто получает гранты в области физики, химики присуждали химические гранты, и так далее. По этой причине, как отмечает Фуллер, среди философов в то время было модно считать, что наука является единым образованием, неким организмом, каждая часть которого живет по общим для всех правилам, использует одни и те же методы и преследует одни и те же цели.

«Все это — единство науки и прочие элементы той конструкции, исчезло с завершением холодной войны. Правительства резко сократили бюджеты военных ведомств, на чью долю, к примеру, в США, приходилось до двух третей финансирования всех научных исследований. И ученым, впервые за все время существования науки на Земле, пришлось задуматься о том, как "продать" продукт своих исследований, им впервые пришлось клянчить деньги себе на обед», — продолжает социолог.

По его словам, в начале 90-х годов физики, химики и другие представители фундаментальных наук впервые задумались, чем они занимаются и почему общество должно платить за это. Наблюдавшие за этим процессом социологи сформулировали новую концепцию, описывающую природу науки и вектор ее развития, которая сегодня известна как акторно-сетевая теория. Она впервые была изложена бельгийским социологом Бруно Латуром в 1987 году. В ее рамках наука представляется не в виде единого целого, а в качестве сети из взаимодействующих друг с другом элементов, в число которых входят не только люди, но и организации, неживые объекты и даже природа.

«В мире, где легитимность науки не является неким безусловным фактом, ученым приходится искать союзников, строить системы связей и контактировать с людьми из других сфер общественной жизни, разговаривая с ними на понятном им языке. И эти идеи проникли в первую очередь не в саму научную среду, а в ту часть общественной и политической жизни, которая напрямую контактировала с учеными», — подчеркнул лектор.

В результате, понимание того, в чем заключается ценность научных исследований и открытий, радикально изменилось. Главным стал вопрос, что будет делать это открытие или изобретение после того, как оно выйдет из стен лаборатории, для чего оно предназначено, кто его использует и какой вклад в общественное благосостояние оно принесет. Все это открыло путь коммерциализации науки и смещению фокуса с фундаментальных на прикладные исследования.

Ярким примером этого перехода, по словам лектора, была громкая история начала 90-х годов, связанная с постройкой сверхпроводящего коллайдера в Техасе и войной между физиками и представителями старой научно-социологической школы с одной стороны, и социологами и политиками — с другой.

Ученые ЦЕРНа во время эксперимента по столкновению пучков протонов в Большом адронном коллайдере, 2010 год. Фото: Salvatore di Nolfi / EPA / ТАСС

Ученые ЦЕРНа во время эксперимента по столкновению пучков протонов в Большом адронном коллайдере, 2010 год. Фото: Salvatore di Nolfi / EPA / ТАСС

Она началась с того, что в 1993 году известный американский физик, нобелевский лауреат Стивен Вайнберг направил несколько писем в конгресс США, пытаясь отстоять многомиллиардный проект гигантского коллайдера SSC, которому угрожало закрытие. Этот коллайдер в пять раз превосходил по своим размерам Большой адронный коллайдер ЦЕРН. «Он пытался убедить парламентариев не делать этого, апеллируя к высоким материям — он обещал раскрыть тайны Вселенной, над которыми бились еще древние греки, объяснить природу материи и физических сил — все это за десять миллиардов долларов. Кто же мог сказать нет таким обещаниям? Конечно же, конгресс США».

По словам Фуллера, в ответ на эти призывы конгресс провел масштабную проверку всех существующих больших проектов в американском физическом сообществе, а также опросил физиков на предмет их научных интересов, пытаясь оценить их значимость для развития науки и благосостояния общества в целом. В итоге, коллайдер оказался на третьем месте по значимости, что, казалось бы, говорило в пользу целесообразности его постройки. Однако лишь небольшая группа физиков могла воспользоваться плодами его работы, что и стало решающим фактором при принятии парламентариями окончательного решения свернуть проект коллайдера SSC.

«Что интересно, эксперты, анализировавшие ситуацию в физическом сообществе в то время, считали всех физиков равными. Нобелевские лауреаты не считались за сто "обычных" физиков, все были равными. Когда Вайнберг и его единомышленники узнали, что за всеми этими оценками стояли социологи, они объявили им войну», — повествует Фуллер.

Первым ударом в этой войне стала публикация книги двух ученых, биолога Пола Гросса и математика Нормана Левитта, обвинивших новое поколение социологов в антиинтеллектуализме, непонимании тех научных методов, о которых они пишут, и в передергивании фактов. Социологи и философы ответили на эти претензии десятками статей. Они утверждали, что ученые не осознают новые политические и общественные реалии, где наука больше не является «безусловной частью государства».

«По каким-то непонятным для нас причинам они воспринимали нас как врагов науки. На самом деле ничего подобного не было — мы противостояли иерархии, элитизму, но не самой науке как способу получения знаний. Люди, которые проводили исследования, не критиковали науку, а просто исполняли свою работу, анализируя эффективность научной политики, ради чего их, собственно, и наняло государство», — подчеркивает лектор.

По его словам, многие ученые, и в особенности, светила в отдельных областях фундаментальных наук, пока еще не понимают или крайне плохо осознают, что природа науки и отношение к ней в обществе радикально изменились. Фуллер советует им «проснуться» и начать воспринимать реальность такой, какая она есть — а именно то, что в современной науке господствуют рыночные отношения.

Другое важное изменение — размытие и исчезновение границ между отдельными научными дисциплинами. Это заметно изменило отношение многих социологов и функционеров в научных фондах и организациях к науке и тому, как она развивается.

«В 2002 году Национальный научный фонд опубликовал программный документ, в рамках которого была изложена долгосрочная программа развития науки, направленная, в первую очередь, на слияние и объединение нанотехнологии, нейрофизиологии, биотехнологии, биоинформатики и прочих новых междисциплинарных наук. Зачем? Для того, чтобы "улучшить существование человека", что является политкорректным синонимом для трансгуманизма», — объясняет социолог.

В одном из лабораторных помещений Зеленоградского нанотехнологического центра, 2013 год. Фото: Денис Вышинский / ИТАР-ТАСС

В одном из лабораторных помещений Зеленоградского нанотехнологического центра, 2013 год. Фото: Денис Вышинский / ИТАР-ТАСС

Как отмечает Фуллер, подобная амбициозная программа многих напугала, NSF был вынужден обратиться за помощью к социологам для поиска причин этого страха и выработки стратегий, которые могли бы помочь побороть его. Так родилась новая концепция развития науки, которую социологи называют упреждающим управлением. Ее сторонники обращают внимание не только на общественную пользу научных исследований и их ценность для самой науки, но и на то, какие риски и страхи они могут вызвать у людей.

«Посмотрите на голливудские фильмы — если в них идет речь о биотехнологиях, нанотехнологиях, компьютерах или других вещах, можно сразу ожидать, что произойдет что-то крайне плохое. Как бороться с этим? Нужно понимать, чего люди хотят от всех этих новых научных направлений и чего они боятся, для этого необходимы фокус-группы, коллективные энциклопедии и футурологическое моделирование. Только такие знания могут помочь ученым и политикам бороться с противниками научного прогресса. Первый же неприятный инцидент, который произойдет во время исследований в рамках той или иной научной дисциплины, может просто убить ее. Поэтому такие вещи нужно предсказывать и упреждать, подправляя ожидания людей», — продолжает Фуллер.

Так, практически все люди крайне настороженно относятся к радикально новым и странным для них вещам. Учитывая эту особенность человеческой психики, ученые могут представлять свои открытия не в качестве чего-то совершенно нового, а в качестве логического продолжения того, что было открыто или достигнуто в предыдущие годы. Такие приемы, отмечает социолог, могут помочь сбить то неприятие, которое часто возникает в обществе по отношению к новым веяниям в науке, и ускорить прогресс в фундаментальных науках.

Как отметил Фуллер в беседе с корреспондентом РП, есть и иные проблемы, связанные с переходом науки к «рыночному» режиму работы. К примеру, за последние годы достаточно сильно выросло число фальсификаций в научной среде. Сам социолог это связывает с тем, что ученых сильно давит конкуренция и стремление получить желаемые результаты в кратчайшее время, а также с тем, как устроено научное сообщество в целом. По его мнению, эта проблема никуда не исчезнет в будущем, так как в обществе царят завышенные ожидания по отношению к тому, что может сделать наука — к примеру, то, что люди считают возможным получить при помощи стволовых клеток.

Еще одной большой проблемой, связанной с коммерциализацией науки в последние годы, является растущая неадекватность понятия «интеллектуальной собственности». По мнению британского социолога, оно устарело и не соответствует реалиям современного мира потому, что сегодня такую собственность практически невозможно защищать.

«Собственность является собственностью только в том случае, если вы ее можете защитить. Интеллектуальная собственность является детищем XX века, когда информация не распространялась так свободно, как сейчас. Мы живем в цифровой среде, в которой почти нет непроницаемых барьеров. Я считаю, что в будущем она уступит место концепции "совместного надзора", которую можно кратко описать как "я могу шпионить за тобой, а ты — за мной"», — заключает Фуллер.

Поворотный момент для Ирана Далее в рубрике Поворотный момент для ИранаПереговоры между Тегераном и странами «шестерки» по поводу иранской ядерной программы близятся к завершению; Россия и Иран подписали соглашение о строительстве новых электроблоков Читайте в рубрике «Наука и технологии» Станислав Протасов: «Технологии Acronis спасают миллионы»Сооснователь IT-гиганта представил в Технопарке МФТИ настоящий гоночный болид «Формулы-1» Станислав Протасов: «Технологии Acronis спасают миллионы»

Комментарии

11 ноября 2014, 21:44
Сейчас если что и ценится в науке, то только оборонные разработки. Все готовятся к войне, а тайны вселенной отошли на задний план. Для того, что бы свершился рывок НТП, нужно, как это не печально, пережить еще одну войну.
13 ноября 2014, 11:01
По-моему так всегда и было. Именно военные разработки всегда двигали нашим прогрессом. И потому лично я считаю, что наша цивилизация изначально избрала неправильный путь развития, который рано или поздно приведет к саморазрушению и краху цивилизации.
12 ноября 2014, 09:09
У американских ученых последнее время очень хорошо получается открывать былые открытия, может именно поэтому власти все с большей неохотой вливают финансы в науку?
12 ноября 2014, 11:48
Все новое это хорошо забытое старое?
12 ноября 2014, 14:58
Это только в моде Василий, а в науке так же как и в жизни человека все должно развиваться.
13 ноября 2014, 10:58
Томак-6 - это что-то вроде мини-аналога БАКа?
Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
Не пропустите лучшие материалы!
Подпишитесь на «Русскую планету» в социальных сетях
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»