Как создавались «Три мушкетера»
Иллюстрация к книге Александра Дюма «Три мушкетера». Источник: Photo12 / UIG / Getty Images / Fotobank.ru

Иллюстрация к книге Александра Дюма «Три мушкетера». Источник: Photo12 / UIG / Getty Images / Fotobank.ru

В серии «Жизнь замечательных людей» вышла политическая биография писателя Дюма

Александр Дюма известен прежде всего своими историческими приключенческими романами, о которых можно сказать, что на них выросло не одно поколение. Меньше людей знакомо с его журналисткой деятельностью. Еще меньше знают о Дюма-политике. В первой русскоязычной биографии, созданной писателем Максимом Чертановым, описаны все ипостаси Дюма. Но при прочтении складывается ощущение, что писательство и журналистика были всего лишь инструментами в руках политика.

«Русская планета» с разрешения издательства «Молодая гвардия» публикует фрагмент книги писателя Максима Чертанова «Дюма», посвященный созданию романа «Три мушкетера».

В Марселе летом 1843 года Дюма не только ухаживал за Рашелью; он взял в библиотеке опубликованную в 1700 году книгу де Куртиля «Мемуары господина д'Артаньяна, капитан-лейтенанта первой роты королевских мушкетеров». Куртиль утверждал, что использовал подлинные записки д'Артаньяна (такой политик и военный существовал, он умер за 27 лет до выхода книги Куртиля), граф д'Алиньи, бывший офицер мушкетерской роты, уверял, что автор никогда не был знаком с д'Артаньяном, современные исследователи не исключают факта знакомства. Для нас это не важно. Читатель, желающий узнать о людях, бывших прототипами персонажей Куртиля, может обратиться к соответствующей литературе. Реальный д'Артаньян к Дюма и Маке не имеет отношения. Есть только забытый текст Куртиля и вечно живой — их двоих.

Маке говорил, что прочел книгу Куртиля раньше и рекомендовал ее Дюма, тот утверждал, что наткнулся на нее первым. Не важно: «Сильвандир» они оба уже писали по Куртилю и наверняка не «наткнулись» на «Мемуары д'Артаньяна», а взяли их осознанно. Вопрос в ином: справедливо ли, что в современных изданиях «Мушкетеров» оба названы авторами? А если так, не следует ли добавить третьего — Куртиля?

д'Артаньян. Иллюстрация: Photo12 / UIG / Getty Images / Fotobank.ru

В «Театральных воспоминаниях» (1868) Дюма писал, что в соавторстве, кроме выгоды, есть риск: «Соавтор похож на пассажира, который плывет в одной лодке с вами и постепенно демонстрирует вам, что не умеет грести и плавать; когда наступит крушение, вам придется поддерживать его на плаву, рискуя самому утонуть». В той или иной степени его соавторами было более пятидесяти человек; распространенная точка зрения, что Дюма всегда подписывал совместные работы один, как мы видели, неверна — он часто отказывался подписывать их вообще. Альфред Асселен вспоминал, как, испытывая трудности с романом «Похищение Елены», пошел к Дюма и тот написал «несколько глав таких хороших, что их превосходство было видно сразу», но нигде не упомянул, что причастен к роману. Но с 1840-х годов преобладают случаи, когда он ставил свое имя, не упоминая соавтора. Насколько это справедливо?

Вот мнения в пользу Дюма. Фернан Шаффиоль-Дебий-мон: «Дюма задумывал план, разрабатывал персонажей; он был архитектором, Маке каменщиком. Каждой странице Дюма придавал последний штрих, оживляя вялую прозу Маке, внося свет и одушевление». Ален Деко: «И у художников Возрождения были помощники... таким был Маке, но кисть держал Дюма». Труайя: «Огюст Маке... собирал материалы и придумывал эпизоды, тогда как Александр помешивал соус, добавлял пряности и специи и придавал блюду незабываемый вкус». Дж. Лукас-Дубретон: «Историк поставлял материал, сырой, кратко изложенный; фокусник вылеплял из него красивое изделие».

Моруа: «Маке выступал в роли мраморщика, Дюма — скульптора. Соавтор писал сценарий, который Дюма использовал как черновик...» Эндрю Лэнг: «Дюма говорил помощникам, где найти материалы, давал нить сюжета, указывал, как разбивать на главы, затем брал эти главы и вселял в них дух... он получал от сотрудников механическую помощь, брал из их рук мертвые скелеты и оживлял их... Что делал Маке? Он делал "исследования". Не очень глубокие. Возможно, он обнаружил, что Ньюкасл находится на Твиде и что шотландская армия в значительной степени состояла из горцев. Возможно, именно он изобразил Карла I в "Виконте де Бражелоне". Я предполагаю, что он слушал, когда Дюма говорил, иногда возражал...»

Д'Артаньян. Иллюстрация: Photo12 / UIG / Getty Images / Fotobank.ru

Д'Артаньян. Иллюстрация: Photo12 / UIG / Getty Images / Fotobank.ru

Герберт Горман, биограф, очень неприязненно относящийся к Дюма, тем не менее считал: «Маке... знал свои границы и понимал, что он исследователь, а не творец». Циммерман: «Справедливо назвать Маке и других помощниками Александра, но не равными ему... Маке был хорошим и неутомимым сценаристом...» Подобных высказываний — тьма: Наполеону помогали генералы, кинорежиссерам — ассистенты, Микеланджело — подручные, и все это каким-то образом относится к соавторству Маке и Дюма. Не относится. Это лишь метафоры, которые не объясняют механизма работы.

Бывают разные виды соавторства. Один описан Борисом Стругацким: «Сюжеты мы всегда придумывали вместе... Тексты писали тоже вместе, хотя в самом начале пробовали писать и порознь, но это оказалось нерационально, слишком медленно и как-то неинтересно. Обычно же один сидел за машинкой, другой бродил тут же по комнате, и текст придумывался и обсуждался постепенно — фраза за фразой...» Другой способ: соавторы разрабатывают план и пишут каждый свои куски, минимально правя или вообще не правя друг друга. Третий: один пишет «рыбу» и отдает другому, а тот превращает «рыбу» в полноценный литературный текст (при этом сюжет может принадлежать как первому, так и второму).

Дюма испробовал все варианты, включая способ Стругацких (в том числе с Маке, но лишь однажды: отнимает много времени и надо жить вместе), особенно в пьесах: диалог удобно сочинять вдвоем. В пьесах часто использовал второй способ, в прозе — третий, причем тот его подвид, когда идея и сюжет принадлежали автору «рыбы», — сам генерировать сюжеты катастрофически не умел. Тут опять подварианты: иногда кто-то сдавал ему рукопись и больше не участвовал в работе («Нельская башня», «Жорж», «Шевалье д'Арманталь», «Сильвандир»), в других случаях (сюда относится большинство книг, написанных с Маке) были предварительное обсуждение сюжета и консультации в процессе работы.

Судебные процессы отказали Маке в праве считаться автором совместных книг, признав его работу «технической». Не все с этим были согласны. Библиограф Жозе Мари Керар считал, что половина книг, подписанных Дюма, на самом деле сделана одним Маке. Самый горячий заступник Маке, Постав Симон, на основе переписки Маке и Дюма доказывал, что без Маке Дюма писать вообще не мог. Из письма Маке Полю Лакруа: «Мы фактически вместе сделали "Трех мушкетеров", первые тома которого были написаны мной одним, без обсуждения плана, по первому тому "Мемуаров д'Артаньяна"». Мало ли что он утверждал? Но вот записки Дюма Маке: «Как можно скорей пришлите рукопись, особенно по первому тому мемуаров...»; «Мне нужно продолжение к 10-му. Шлите чем раньше, тем лучше»; «Не забудьте запастись томом по Людовику XIII, где говорится о процессе Шалэ и есть соответствующие документы. Вместе с ним пришлите все, что вы подготовили по Атосу...»; «Уже два дня как вы меня оставляете без текста, и я самый несчастный человек на свете».

Александр Дюма. Фото: Museum of Fine Arts

Александр Дюма. Фото: Museum of Fine Arts

Из некоторых записок, правда, следует, что Дюма самостоятельно все же что-то писал или хотя бы придумывал: «Любопытно! Сегодня утром я написал Вам, чтобы Вы ввели в эту сцену палача, а потом бросил письмо в камин, решив, что сделаю это сам. Первое же слово, которое я прочел, доказало мне, что наши мысли совпали... Работайте скорей, так как я простаиваю уже два часа»; «В следующей главе мы должны услышать рассказ Арамиса, который обещал д'Артаньяну разузнать, где держат мадам Бонасье»; «Приходите завтра вечером, чтобы мы составили большой кусок плана... Я, вероятно, уеду в воскресенье вечером, хорошо бы Вы к моему возвращению подготовили два тома».

Симон делает логичный вывод: «Почти всегда Дюма спрашивает Маке, куда он ведет, с покорностью следуя его сюжету, за исключением случаев, когда он находит какой-нибудь исторический анекдот... он может работать только по рукописи Маке, в одиночку он дезориентирован, он никогда не знает, куда Маке поведет его». Подобными записками изобилует работа и над другими романами (обычно над несколькими сразу): «Где мы сейчас? Нужно дальше двигать "Бальзамо", двигать "Мушкетеров"; можем увидеться нынче вечером?»; «Да, да, да, дитя мое, сто раз да: надо заканчивать том отъездом д'Артаньяна и Портоса, которые находят Мордаунта в Булони...»; «Не сделать ли так, что у Винтера и лорда Монтроза одна мать?»; «Я замечаю, что нам вредит отсутствие любовной интриги».

Записки показывают, что вопреки расхожему мнению Дюма часто не увеличивал объем текста, а сокращал. «Из 28 Ваших страниц вышло 17 моих...»; «Я нуждаюсь в рукописи. На этот раз из ваших 190 страниц я сделал меньше 70». (У Маке почерк размашистый, у Дюма убористый, но 70 из 190 за счет одного почерка не сделать.) Кстати, в связи с почерком возникает естественный вопрос: Дюма лично переписывал рукописи Маке (как считает Симон — чтобы выдать за свои), и адвокат Дюма на процессах этот довод использовал как доказательство того, что его доверитель и есть автор, — но ведь Маке мог предъявить свои рукописи? Да вот не мог — они не сохранялись. Маке очень торопился, писал в одном экземпляре, как закончит — сразу слал Дюма, а тот, переписав текст, бумажку Маке выбрасывал (по мнению Симона, специально).

Моруа: «Дюма... переписывал текст, добавляя тысячи деталей, придававших ему живость, переделывал диалог... тщательно отшлифовывал концы глав...» Что такое «придать живость»? Что значит «отшлифовывал»? Сергей Нечаев: «Похоже на то, что Дюма правил "рыбу" Маке лишь стилистически, иногда вводя кое-какие второстепенные персонажи и разворачивая диалоги».

Что такое стилистическая правка? Где грань между правкой и соавторством? К счастью, мы можем попытаться ответить на этот вопрос — сохранился и был опубликован вариант главы «Трех мушкетеров» в том виде, как его написал Маке. По мнению Моруа, Маке этой публикацией «хотел доказать, что подлинным автором "Трех мушкетеров" был он, но доказал обратное. Все лучшее в этой сцене, все, что придает ей колорит и жизненность, исходит от Дюма». Колорит, жизненность — опять красивые слова; мы же будем работать с текстом и разберем его по косточкам. Но сначала несколько слов о переводах.

Огюст Маке. Фото: findagrave.com

Огюст Маке. Фото: findagrave.com

Первое издание «Мушкетеров» на русском языке вышло в 1846 году в Санкт-Петербурге без указания переводчика, следующее — в 1866-м в переводе М. Руммеля, потом еще три без указания переводчиков. В 1928 году в издательстве «Земля и фабрика» — краткий пересказ в «обработке М. И. Зотиной»; одновременно вышел перевод под редакцией М. Лозинского в издательстве «Академия». В 1849-м появился перевод В. Вальдман, Д. Лившиц и К. Ксаниной, затем их же, откорректированный. В 1960-м Дебора Лившиц сделала новый вариант, ставший каноническим. В нем зачем-то изменена авторская разбивка на главы, всюду «вымолвил» и «возразил» вместо сухого, как у Хемингуэя, «сказал», и восклицательные знаки вместо запятых; тем не менее, на наш взгляд, он вполне хорош.

Но в 2004 году вышел перевод И. Лаукарта, который, как считают некоторые литературоведы и читатели, ближе к оригиналу и лучше. Не можем с этим согласиться. М. Н. Алексеева хвалит перевод Лаукарта: «В старом привычном переводе д'Артаньян после ссоры с Арамисом говорит себе "Ничего не поделаешь", а у Лаукарта — "Ничего себе положеньице! Ну и попал!"» По мнению Алексеевой, это «напряженней и современней».

Нам приходилось встречать такую точку зрения, говоря о переводах Марка Твена, и даже защищать ее: чтобы заинтересовать книгой современных детей, «осовременивание», каким бы кощунством оно ни выглядело, может, и полезно. Но тогда уж надо осовременивать каждые 10–20 лет. Автору статьи понравилось, что Лаукарт заменил «задать трепку» на «вздуть» — но, извините, кто в XXI веке говорит «вздуть»? Алексеева: «На предложение де Жюссака спасать свою шкуру д'Артаньян в новом варианте отвечает более взволнованно и художественно: "...по одежде я не ваш, я в душе — ваш. У меня сердце мушкетерское. Я это чувствую, оно руководит мною"». Может, и художественно (дело вкуса), а только в подлиннике вообще нет такой фразы.

Увы, нам уже не узнать, кто придумал идею, что мушкетеры казнят миледи, что в этом должен участвовать палач; но, так или иначе, очевидно, что Маке написал не «набросок» этой ударной сцены, а полноценный текст; да, он был полноценным автором. (Сцена — одна из заключительных в романе, а роман — один из первых, написанных в соавторстве; можно предположить, что в начале «Трех мушкетеров», когда соавторы хуже понимали друг друга, Дюма правил больше, а в следующих работах — меньше.) Но можно ли свести работу Дюма к стилистической правке? Текст — это не только стиль, не только «сказал» вместо «молвил». Это архитектурное строение, в котором ничего не делается «просто так». Когда пишешь сцену, надо понимать, как реплики персонажей раскроют их характеры, кто что мог произнести, а кто чего не мог, надо «видеть» мизансцены, чтобы их увидел читатель.

Сцена с казнью миледи. Иллюстрация: Photo12 / UIG / Getty Images / Fotobank.ru

Сцена с казнью миледи. Иллюстрация: Photo12 / UIG / Getty Images / Fotobank.ru

Текст Маке полноценный, логично выстроенный, только не очень хороший. Его недостатки видны как на ладони. Во-первых, отсутствие сценичности (и сразу ясно, почему вначале никто не ставил его пьесы). Его персонажи — «говорящие головы», а сцена-то по задумке динамичная, тут все должно быть видно: кто где стоял, кто куда пошел. Маке: «Миледи, которую вели двое слуг...» Как они ее вели? Палкой гнали? Тащили на руках? А что делали остальные? Дюма: «Гримо и Мушкетон увлекали вперед миледи, держа ее за руки; палач шел за ними, а лорд Винтер, д'Артаньян, Атос, Портос и Арамис шли позади палача. Планше и Базен замыкали шествие».

Во-вторых, у Маке проблемы с психологией героев. Обратите внимание: когда д'Артаньяну становится жаль миледи, на него «наезжает» Портос. Почему вдруг Портос, у которого нет никаких особенных причин ненавидеть эту женщину? Разумеется, у Дюма это делает Атос, у которого такие причины есть. Кроме того, Портоса д'Артаньян просто не послушал бы — с какой стати тот ему указывает? Но к Атосу он относится как к отцу и молча подчиняется. «Я люблю тебя» в устах миледи звучит фальшиво, какая уж теперь любовь, д'Артаньян не поверит; другое дело «Вспомни, что я любила тебя!» — пробуждающее в душе мужчины сентиментальные или сладострастные воспоминания.

Вообще Дюма — психолог тонкий, его герои всегда действуют в соответствии со своими характерами, и он замечает несоответствия у других. В 1862 году он писал об «Отверженных»: «Возможно ли, что мать, Фантина, которая любит свою дочь так, что готова остричь себе волосы и вырвать зубы ради нее, спокойно оставляет ее у Тенардье, то есть у первых встречных? Возможно ли, что Вальжан, обладающий не только высочайшим интеллектом, но и развитым инстинктом, так глуп, что заявляется к Тенардье в громадной шляпе и желтом рединготе, дает Козетте 20 су за то, что стоит 15, и дарит ей куклу за 40 франков, тогда как он совсем не заинтересован, чтобы на его отношение к малышке обращали внимание? Возможно ли, что Мариус, видящий, что делают Жандре или Тенардье, сознавая, с какими грязными негодяями он имеет дело, не делает спасительного выстрела из пистолета, потому что вдруг задумался об умершем отце? Возможно ли, что Вальжан, с помощью невероятных ухищрений сумев достать раскаленное железо, не воспользуется им только потому, что немножко обжег руку?!»

Мрачную, жестокую сцену, которая у Маке завершается вяло, «никак» — «Первый убежал, второго тоже не было нигде видно» — Дюма венчает блистательно: «Хорошо вы веселились, пока были в отлучке? — Бесподобно! — ответил Атос». Это не стилистический штришок, это несущая балка, что держит общую ироническую тональность текста, который не должен стать нагромождением ужасов. Маке нарушал убедительность действий и слов, тем разрушая убедительность всего здания романа. Дюма возвращал все на положенные места. Но это не упрек Маке. Он отлично делал то, в чем Дюма был слабее: организовывал и проектировал роман, так что в дуэте «архитектор — каменщик» именно он играл роль первого, а Дюма второго. Но литература все же не архитектура: здесь обе роли важны одинаково.

Чертанов М. Дюма — М.: Молодая гвардия, 2014

Выжженная южная земля Далее в рубрике Выжженная южная земляАвстралия лишится 40% осадков к концу столетия и станет жертвой экологической катастрофы, предупреждают климатологи

Комментарии

Интересно что в советском киноварианте у мушкетеров никаких слуг не было. Видимо здесь был задуман политический подтекст - "благородные мушкетеры" ассоциировались с героями Гражданской войны, и никого эксплуатировать не были должны ))
14 июля 2014, 12:24
Но были пажи и помнится мне был один паренек,который доставлял кое что кое комуулыбка
14 июля 2014, 13:53
Были слуги только в романе, все верно, Планше, Базен и Мушкетон, они кстати и во второй части трилогии играют свои роли, зря наше кино от них отказалось, имхо
13 июля 2014, 17:47
Интересный текст и замечательные иллюстрации, первая четверка как будто списана с советского фильма)
похоже, да, но Бояры в упор не вижу, и Арамис есть, Портос-Смиртнитский да, Атос Смехов на месте, а гасконец другой, не наш)
13 июля 2014, 22:38
Гасконец мелкий какой-то)) наш боярский был посолиднее ))
13 июля 2014, 23:47
наш Боярский, всегда на коне, и со шпагой, усами пиво умел открывать. зверь человек
14 июля 2014, 10:54
У Дюма мне больше всего нравится "Граф Монте-Кристо", несколько раз перечитал. А вот Д"Артаньян для меня навсегда останется Боярским.
14 июля 2014, 12:11
завидую вашему свободному времени, чтобы перечитывать этот талмуд, про графа Монтенегро
14 июля 2014, 13:13
Монтекристо действительно стоит того, что бы его перечитать. Роман о том, что любой преступник рано или поздно будет наказан.
14 июля 2014, 13:54
Пусть его теперь Яценюк с Турчиновым читают))))
Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
Читайте самое важное в вашей ленте
Подпишитесь на «Русскую планету» в социальных сетях и читайте наиболее актуальные материалы
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»