«Исламское государство» как религиозная реальность
Рачья Арзуманян. Фото: Яна Амелина / «Русская планета»

Рачья Арзуманян. Фото: Яна Амелина / «Русская планета»

Россия должна быть готова к прямому противоборству с ИГ

О принципиальных отличиях так называемого «Исламского государства» от других террористических и экстремистских группировок, а также о реальности его угрозы России рассказывает политолог, эксперт по вопросам военной и национальной безопасности, директор Центра стратегических исследований «Ашхар» Рачья Арзуманян.

— Запрещенная в России террористическая группировка, называющая себя «Исламское государство» или «Исламское государство Ирака и Леванта» (ИГ, ИГИЛ), находится в центре внимания российских и мировых СМИ. Но многое ли мы знаем о ней? Чем она отличается от других радикально-исламистских структур, в том числе своих многочисленных предшественников?

— Необходимо понимать, что помимо военной ИГИЛ имеет также религиозную и геополитическую составляющие. ИГИЛ смогло впитать достижения западной военной стратегии и опирается на знания из сокровищницы мировой стратегической мысли. Это эффективная военная организация, которая наносит поражение армии Ирака, ведет войну с сирийскими вооруженными силами и т.д.

Если рассматривать геополитические аспекты ИГИЛ, то здесь мы также сталкиваемся со своеобразными чертами. «Исламское государство» является не государством, но иррегулярной реальностью и инструментом, при помощи которого ставятся и решаются задачи на геополитической арене. Это относительно новое явление. Это означает, что в геополитическом противоборстве Россия должна быть готова к ситуации, когда она будет вынуждена вступать в военное противоборство с реальностью, которая не является государством.

Да, уже достаточно давно существуют институты и структуры глобального мира, противоборство с которыми на геополитической арене также разворачивается на надгосударственном уровне. Однако в случае ИГИЛ мы сталкиваемся с ведущей боевые действия суб- и трансгосударственной реальностью. Реальностью, которая отрицает государства как основной элемент мировой политической системы, в отличие от традиционных глобальных структур. ИГИЛ с данной точки зрения — сложное явление, которое сегодня до конца пока не осмыслено.

— В чем особенности противодействия ИГИЛ с военной точки зрения?

— Следствием изменений в среде безопасности XXI века становятся изменения в форме и стратегии ведения военных действий, которые становятся преимущественно иррегулярными и гибридными. Это совершенно другая реальность. Думаю, на постсоветском пространстве данные проблемы пока не осознаются должным образом. Во всяком случае, события вокруг Украины говорят о неготовности России к таким формам ведения военных действий.

Объективный анализ военных аспектов активности ИГИЛ приводит к достаточно неожиданному для секулярного в своей основе европейского военного мышления выводу, что она неразрывно связана с религиозностью. Религия оказывается вплавленной в военную активность. И это вызывает серьезные методологические и концептуальные проблемы. Современное европейское мышление оказалось не готовым к такому вызову. Впрочем, западная военная наука осмысливает новые реалии. Например, уже появился термин spiritual insurgency (духовное повстанчество) для описания повстанческого движения, неотъемлемой частью которого является религия.

— Идеология в религиозной обертке?

— Для бойца ИГИЛ религия — это не идеология. Идеология — это атрибут, прикладная сфера, призванная усилить основные факторы и аспекты повстанческого движения. В лице ИГИЛ мы сталкиваемся с реальностью, для которой религия — основа, один из неотъемлемых элементов фундамента движения. Религия — это более глубокая реальность, которая может порождать целый спектр идеологий — от консервативных до социалистических и коммунистических. Эффективность ИГИЛ объясняется не только и не столько идеологической, но религиозной эффективностью. В широких кругах экспертов понимания этого пока нет. Ни Запад, ни Россия или Армения на сегодняшний день не готовы к такому видению.

ИГИЛ, помимо всего прочего, ведет противоборство последних времен, вооружившись апокалиптическим видением. Это реальность, которая хочет видеть последние времена, — проецировать, провоцировать и создавать реальность, которая соответствует ожиданиям последних времен, отраженным в религиозных доктринах и текстах. Поэтому появляется журнал «Дабиг» (Dabiq), названный по имени города, где должно произойти столкновение крестоносцев с миром ислама под черным знаменем в последние времена. Христианство и европейские цивилизации прошли пик апокалиптического подхода к военной активности в Средние века, и опыт ИГИЛ оказывается достаточно неожиданным для нас.

Боевики ИГИЛ. Фото: wsj.com

Сложно различить, с чем мы сталкиваемся: с объективной реальностью или наведенными, искусственно создаваемыми образами и концептами, под прикрытием которых разворачивается банальное геополитическое противоборство. В такой ситуации правильным, на мой взгляд, будет относиться к ИГИЛ как реальности, которая несет в себе как первое, так и второе, и третье, и многое другое.

— Насколько опасно ИГИЛ для государств Закавказья и России, о чем в последнее время много говорят?

— Если говорить о цивилизационном, религиозном противостоянии, то, наверное, ИГИЛ не актуально для России, Армении и на постсоветском пространстве в целом, где довольно крепки традиционные формы ислама. Но геополитические и военные аспекты активности ИГИЛ — это реальность, с которой надо учиться работать. И с данной точки зрения говорить, что угроза ИГИЛ неактуальна для Кавказа, не совсем корректно. Кавказ находится в фокусе геополитического противоборства, и у России как одного из акторов геополитической арены нет никакого права не принимать во внимание возможность использования данного инструмента на кавказской арене. Не просчитывать такие сценарии будет ошибкой. В краткосрочной перспективе — год, полтора — угроза ИГИЛ неактуальна. Но в средне- и долгосрочной перспективе мы вполне можем столкнуться с ИГИЛ как военной, военно-политической, геополитической и, возможно, духовной угрозой и реальностью.

— Можно спорить, действительно ли религия ушла из реальной общественно-политической жизни и жизни отдельного человека в России и на Западе, но все-таки ее влияние в значительной степени снизилось. Как долго продержатся такие государства против обществ, где религия остается на первом месте?

— Запад осознал ограниченность секулярной парадигмы. Постепенно созревает понимание того, что религия снова возвращается. То, что происходит вокруг ИГИЛ, послужило дополнительным стимулом для появления работ, которые исследуют взаимоотношения между политическим и религиозным. Такого рода исследования стали набирать оборот где-то в 60-е годы ХХ века. После падения Советского Союза наблюдается всплеск работ по политической теологии, теологии политики, экологической теологии, теологии процесса. Запад достаточно сильно продвинулся в такого рода исследованиях, о которых на постсоветском пространстве мало кто имеет представление, за исключением узкого круга специалистов.

Возвращение религиозного в политику — один из подходов к оценке мировой политической системы в XXI веке. Другой сводится к построению нового глобального мирового порядка. Один из таких проектов изложен в опубликованной осенью 2014 года книге Киссинджера. Но я надеюсь, что победит традиционный подход, и Запад вернется к своим корням, западному видению христианства и в таком состоянии будет взаимодействовать с восточным христианством, традиционным исламом. Это глубокие и сложные проблемы, ждущие своих исследователей.

Уникальность и своеобразие нынешнего момента в том, что эти, казалось бы, сугубо теоретические и отвлеченные проблемы приобретают, помимо философской и религиозной, практическую политическую и военную размерности. И если ранее такие разговоры велись теологами, сейчас эти дискуссии стали непосредственным элементом военного противоборства. Можно говорить о «коротком замыкании» — энергии, которые раньше были разделены на духовные, идеологические, политические, военные, слились в один поток.

— Готовы ли в России и на Западе к осмыслению новой реальности?

— Это очень тяжело — создать военную доктрину, в которой присутствует религиозная размерность. На Западе проблема не решена, и западные военные доктрины придерживаются секулярного подхода и традиционного для себя отношения к роли религии. Религия в них рассматривается как идеология, элемент мобилизации, но не как особая религиозная реальность.

Советский Союз в свое время также не справился с проблемой, и афганский опыт явственно говорит об этом. Для Армении здесь тоже множество сложных вопросов. Каким образом мы должны решать военные задачи в такой сложной среде? Мы победили в карабахской войне, в состоянии выдержать новую и одержать в ней победу, если она будет вестись традиционными методами. Но каким образом противостоять фанатикам, которые могут с радостью умереть? Армянская военная доктрина к такой постановке вопроса пока не готова. А это всего в 500 километрах от нас. Турция и Иран — единственный «санитарный кордон», защищающий Армению от непосредственного соприкосновения с этой реальностью. А мы как эксперты и исследователи пока даже не пришли к постановке проблемы.

На смерть муллы Омара Далее в рубрике На смерть муллы ОмараГибель лидера «Талибана» может усилить «Исламское государство» и изменить расстановку сил в Афганистане

Комментарии

03 августа 2015, 13:29
01.08.15 началась оружейная фаза Третьей мировой войны на главном фронте: Большом Ближнем востоке. Турция начала боевые действия против курдов — которые сдерживали наступление ИГИЛ на Дамаск. Теперь курды связаны боевыми действиями с Турцией. ИГИЛ получает оперативный простор. Перспектива: ближайшая задача ИГИЛ — взятие Дамаска — сакральной столицы Нового Халифата. Политический ислам всех стран присягает на верность Халифату. Россия втягивается в войну против ИГИЛ, ибо другого противника кроме «международного терроризма» в новой военной доктрине РФ нет.
03 августа 2015, 18:13
Турки выполняют "заказ" США. За это получают свои экономические преференции.. И ты, Брут...
03 августа 2015, 18:42
Я? С чего это вдруг?
04 августа 2015, 13:35
Это он не о вас, а о турках, которые прощались с потрохами дядюшка Сэму, хотя Россия предлагала им взаимовыгодные многолетние МИРНЫЕ проекты развития...!
03 августа 2015, 16:30
Если США и дальше продолжат творить то, что они творят на Ближнем Востоке, подстрекая турков, то ИГ станет реальностью не только для России, но и для всего остального мира, в том числе и для самих США, которые этих террористов по сути и породили.
04 августа 2015, 13:32
Зло порождает зло.
03 августа 2015, 22:18
Конечно следует обсудить ,откуда взялся Усама Буть не ладен.Но он все таки нанес огромный ущерб США.Давайте обсудим-откуда взялись комсомольские лидеры,Шамиль Басаев и Салман Радуев:а офицеры Советской армии Джохар Дудаев и Аслан Мосхадов?И как так вышло,что в результате террористического акта погиб отец главы службы безопасности Чеченской Республики Рамзана Ахматовича Кадырова.Ничто не ново под Луной(это я тем,кто Шекспира читал)
04 августа 2015, 13:29
С одной стороны всё это очень опасно, ибо бороться с фанатичным зомби сложнее всего. С другой же стороны жалко их самих, ставших бездумными и бездомными пешками в чужой игре, очень сильно жалко.
Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
Читайте только самое важное!
Подпишитесь на «Русскую планету» в социальных сетях и читайте наиболее актуальные материалы
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»