День парашютиста: как родился праздник ныряльщиков в небесную глубину
Российские парашютисты, совершившие свой первый прыжок в 1930 году. Фото: russia-reborn.ru

Российские парашютисты, совершившие свой первый прыжок в 1930 году. Фото: russia-reborn.ru

26 июля 1930 года под Воронежем состоялись первые в нашей стране массовые прыжки с парашютом

В истории развития парашютизма в России 1930 год занимает особое место. В апреле на первой в СССР парашютной фабрике в московском Тушино сшили и скомпоновали первые спасательные устройства для пилотов. В августе впервые в стране состоялась выброска воздушного десанта — и с тех пор 2 августа ежегодно отмечается как день Воздушно-десантных войск. А за несколько дней до этого, 26 июля, в русском небе впервые раскрылись сразу несколько парашютов — и этот день навсегда стал днем рождения парашютизма в нашей стране.

Хотя русские инженеры и не могут претендовать на то, что именно им принадлежит сама идея спасательного купола для спуска человека с высоты (на эту роль с достаточным основанием претендует легендарный Леонардо да Винчи), создателем первого в мире ранцевого парашюта был именно русский. 9 ноября 1911 года выпускник Киевского военного училища конструктор-самоучка Глеб Котельников получил российское «охранное свидетельство» (подтверждение приема заявки на патент) на свой «спасательный ранец для авиаторов с автоматически выбрасываемым парашютом». В январе 1912 года Котельников получил французский патент на изобретение, а 6 июня прошло первое испытание парашюта его конструкции — РК-1, то есть «Русский, Котельникова, первая модель». Поначалу военные не проявили интереса к новинке, но Первая мировая война расставила все по местам: после ее начала военное ведомство заказало Глебу Котельникову 70 парашютов для эскадры бомбардировщиков «Илья Муромец», а затем и для других авиачастей. В итоге к 1918 году в России было зафиксировано 57 документально подтвержденных случаев применения парашюта РК-1, оказавшегося очень надежным средством спасения: лишь однажды летчик, использовавший его, получил… ушиб ног!

Из-за революции и Гражданской войны к усовершенствованию своего изобретения конструктор вернулся только в 1924 году, создав РК-2, а затем и РК-3, после чего передал все свои патенты правительству Советской России. И оно сумело найти им достойное применение. Именно парашюты Котельникова наряду с американскими парашютами «Ирвинг» компании Irving Air Chute легли в основу конструкции первых советских парашютов НИИ-1. Первая партия была выпущена 18 апреля 1930 года на фабрике, которой руководил Михаил Савицкий, а в 1931 году в России был выпущен сконструированный Савицким первый десантный парашют ПД-1. К этому времени страна уже имела свои воздушно-десантные войска — и свой День парашютиста.

У его истоков стоял легендарный человек — первый в стране мастер парашютного спорта СССР (в 1934 году он получил подтверждающий это звание знак № 1) и первый русский профессиональный парашютист Леонид Минов. Профессиональный летчик, начавший свою карьеру в 1920 году, он в 1928-м выступил с идеей оснащения всей советской авиации парашютами — и принял на себя ответственность за ее реализацию. О том, как он справился с этой задачей и чем ему запомнился день 26 июля 1930 года, он в красках рассказывал сам — а нам остается лишь процитировать этот рассказ, впервые опубликованный в сборнике «В километре от планеты Земля» (1980 год):

«Я не думал, что один прыжок может изменить в жизни многое. Я всей душой любил летать. Как и мои товарищи, относился в то время к парашютам с недоверием. Да попросту о них и не думал. В 1928 г. мне довелось быть на совещании руководящего состава Военно-Воздушных Сил, где сделал доклад об итогах работы по слепым полетам в Борисоглебской школе военных летчиков.

После совещания меня позвал Петр Ионович Баранов, начальник ВВС, и спросил:

— В своем докладе вы говорили, что вслепую летать надо непременно с парашютом. Леонид Григорьевич, а как, по-вашему: нужны ли парашюты в военной авиации?

Что я мог тогда сказать! Конечно, парашюты нужны. Лучшим доказательством тому был вынужденный прыжок с парашютом летчика-испытателя М. Громова. Вспомнив этот случай, я ответил Петру Ионовичу утвердительно. Тогда он предложил мне поехать в США и познакомиться, как у них обстоят дела со спасательной службой в авиации. Честно говоря, я согласился неохотно. Мне хотелось летать, а тут дело совсем новое, неизвестное.

Из Соединенных Штатов Америки я вернулся «налегке»: с «дипломом» в кармане и тремя прыжками. Петр Ионович Баранов мою докладную записку положил в тощую папку. Когда он закрыл ее, на обложке я увидел надпись: «Парашютное дело».

Пока он закуривал, я смотрел на его худощавое, с крупными чертами лицо и старался угадать, как он относится к моим предложениям. Ясность внесло его первое слово:

— Нуте-с...

Я облегченно вздохнул. Кому из нас, летчиков военной авиации, соприкасавшихся с Барановым, не было известно это чудесное «нуте-с»? И кто из нас после доклада, объясняя или, тем более, возражая, с душевным трепетом не ждал первого слова начальника ВВС?

— Нуте-с, — начинал Петр Ионович, и мы уже знали, что все будет в порядке. Но если слышали сухое «стало быть», становилось не менее ясно, что грозы не избежать. И уж во всяком случае можно не надеяться на легкую победу вашего мнения.

Из кабинета Баранова я вышел через два часа. Предстояла большая работа по внедрению парашютов в авиации, по организации различных исследований и экспериментов, направленных на повышение безопасности полетов. Было решено провести в Воронеже занятия с целью ознакомления летно-подъемного состава с парашютами, с организацией прыжков. Баранов предложил подумать о возможности подготовки на воронежских сборах 10–15 парашютистов для выполнения группового прыжка.

26 июля 1930 года участники сборов Военно-Воздушных Сил Московского военного округа собрались на аэродроме под Воронежем. Мне предстояло выполнить показательный прыжок. Конечно, все, кто был на летном поле, считали меня асом в этом деле. Ведь я здесь был единственным человеком, который уже получил воздушное парашютное крещение и прыгал не раз, не два, а имел целых три прыжка! И занятое мною призовое место на соревнованиях сильнейших парашютистов США, по-видимому, казалось присутствующим чем-то недосягаемым.

От пристальных взглядов, повышенного внимания я смущался, волновался еще больше, но старался ничем не выдать себя. Хотелось выполнить прыжок как можно лучше, своим поведением заинтересовать летчиков, вселить в них уверенность, зажечь их желанием сделать то же самое.

Вместе со мной готовился к прыжку летчик Яков Мошковский, назначенный на сборах моим помощником. Больше желающих пока не было.

Мой прыжок действительно удался. Приземлился я легко, недалеко от зрителей, даже на ногах устоял. Встретили аплодисментами. Откуда-то взявшаяся девушка вручила букет полевых ромашек.

А как там Мошковский? Самолет заходит на курс. В проеме двери хорошо видна фигура Якова Давидовича. Уже пора бы прыгать. Пора! Но он по-прежнему стоит в дверях, видимо, не решаясь броситься вниз. Еще секунда, вторая. Наконец-то! Над падающим человеком взметнулся белый шлейф и тут же превратился в тугой купол парашюта.

— Ура-а-а... — раздалось вокруг.

Я тоже кричал от радости. И как же не радоваться! Представьте: первый прыжок! Сам летчик рассчитывал время, самому ему и парашют пришлось раскрыть, ведь никаких приборов, даже вытяжной веревки не было.

Многие летчики, видя нас с Мошковским целыми и невредимыми, изъявили желание тоже прыгнуть. В тот день совершили прыжки командир эскадрильи А. Стоилов, его помощник К. Затонский, летчики И. Поваляев и И. Мухин. А через три дня в рядах советских парашютистов насчитывалось 30 человек.

Выслушав по телефону мой короткий доклад о ходе занятий, Баранов спросил:

— Скажите, можно ли за два-три дня подготовить, скажем, десять или пятнадцать человек для группового прыжка?

Получив положительный ответ, Петр Ионович пояснил свою мысль:

— Было бы очень хорошо, если бы оказалось возможным по ходу воронежского учения продемонстрировать выброску группы вооруженных парашютистов для диверсионных действий на территории «противника».

Надо ли говорить, что это оригинальное и интересное задание мы приняли к исполнению с огромным энтузиазмом».

«Интересное задание», о котором рассказывает Леонид Минов, было реализовано через неделю — 2 августа 1930 года. В нем участвовали десять человек, которые за прошедшие дни успели совершить тренировочные прыжки: помимо упомянутых выше Мухина и Поваляева, это были летчики и техники Филиппов, Егоров, Пойдус, Фрейман, Черкашин, Кухаренко, Захаров и Коваленков (увы, имена этих энтузиастов история не сохранила). А руководили высадкой Леонид Минов и Яков Мошковский, возглавившие две группы первых советских десантников. Вот как описывал Минов саму высадку:

«— Приготовиться! — стараясь перекричать гул моторов, скомандовал я. Ребята тут же поднялись и встали друг за другом, сжимая в правой руке вытяжное кольцо. Лица напряжены, сосредоточены. Как только пересекли площадку, дал команду:

— Пошел!

Бойцы буквально высыпали из самолета, я нырнул последним и тут же дернул кольцо. Посчитал — все купола раскрылись нормально. Приземлились мы почти в центре площадки, недалеко друг от друга. Бойцы, быстро собрав парашюты, подбежали ко мне. Тем временем над головами прошло звено Р-1 и на краю хутора сбросило шесть парашютов с оружием. Мы кинулись туда, распаковали мешки, достали пулеметы, патроны.

И вот уже в небе вновь появился наш «Фарман» со второй группой. Как и было запланировано, группа Мошковского покинула самолет на высоте 500 метров. Приземлились они рядом с нами. Понадобилось всего несколько минут, и 12 десантников, вооруженных двумя ручными пулеметами, винтовками, револьверами и гранатами, были в полной готовности к боевым действиям».

О том, с какой скоростью шло в Советской России развитие парашютного дела, можно судить по таким фактам. К концу 1931 года русские парашютисты совершили около 600 показательных и тренировочных прыжков, в 1934 году в военных учениях участвовали 600 парашютистов, а год спустя на маневрах Киевского военного округа с самолетов десантировались 1188 десантников. К этому времени счет парашютистов-любителей шел уже на десятки тысяч, многие из которых в начале войны пополнили пять первых воздушно-десантных корпусов Красной армии.

Как советские летчики в Испании отучили немецких летать по ночам Далее в рубрике Как советские летчики в Испании отучили немецких летать по ночам26 июля 1937 года доброволец Михаил Якушин впервые в истории авиации сбил вражеский самолет в ночном воздушном бою

Комментарии

25 июля 2016, 20:13
И всё-таки получается, что День Парашютиста следует праздновать не 2 августа (одновременно с Днем ВДВ), а 6 июня 1912 года, когда Котельников провел полномасштабное испытание своей действующей и уже запатентованной модели.
Как-то так...
Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
Читайте самое важное в вашей ленте
Подпишитесь на «Русскую планету» в социальных сетях и читайте наиболее актуальные материалы
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»