В 1937 году Андрей Платонов проехал по маршруту Радищева
Андрей Платонов. Фото: РИА Новости

Андрей Платонов. Фото: РИА Новости

В ходе своего путешествия писатель вел путевые заметки, которые должны были лечь в основу романа «Путешествие из Ленинграда в Москву»

Назвать Андрея Платонова писателем, важнейшим для понимания того, что случилось с Россией в XX веке, — все равно, что никак не назвать. В своих книгах он попытался воссоздать духовный опыт русского народа, который пройдя через революционное мессианство, переустройство мира, надломился и потерял идеалы и цели. Новая реальность требовала принципиально нового языка, на котором написаны лучшие книги писателя «Котлован» и «Чевенгур». Поэтому Иосиф Бродский был убежден, что проза Платонова принципиально не переводима на иные языки — без русского исторического опыта понять его книги нельзя. Алексей Варламов, соединяя описание личной жизни писателя и историю страны, стремится понять, что же такого увидел Платонов в революции и последующих событиях, что не увидел больше никто.

«Русская планета» с разрешения издательства «Молодая гвардия» публикует фрагмент написанной Алексеем Варламовым биографии Андрея Платонова, посвященный попытке писателя написать роман «Путешествие из Ленинграда в Москву»

В начале 1937 года Платонов подписал с журналом «Знамя» и с издательством «Советский писатель» договор на роман «Путешествие из Ленинграда в Москву». Михаил Пришвин, чей диалог с Платоновым становился все напряженнее, не за горами была резкая платоновская рецензия на «Неодетую весну», а сам Пришвин в эту пору писал «Осудареву дорогу» с ее ориентиром на «Медного всадника», где ставил похожую проблему соотношения личностного начала и государственной необходимости, заметил в дневнике: «Командировка Платонова на лошади по пути Радищева из Москвы в Петербург (признаки отрыва от действительности»).

То, почему Пришвин решил, что это путешествие есть отрыв от действительности, скорее характеризует его собственные поиски во второй половине 1930-х годов, но дорогу от одной столицы до другой Платонов проделал и действительно тем способом, каким веками проходили ее русские люди. Случилось это как раз в те дни, когда в Москве заседали на торжественных пушкинских мероприятиях гении советской литературы. Платонова среди них не было.

«Ну — счастливого пути. <...> Только бы Ваш возница оказался подходящим. А тулуп себе купили?» — писал своему старинному товарищу «по катастрофам» В. Б. Келлер. Что касается дорожных подробностей, существует окрашенное в юмористические тона предание о том, как идея была осуществлена. Историю эту поведал со слов автора «Путешествия» военный журналист М. М. Зотов, служивший с Платоновым в годы войны в «Красной звезде».

«Был у него, говорит, такой случай. Приближалось 150-летие книги Радищева "Путешествие из Петербурга в Москву", и журнал "Октябрь" придумал, чтобы поехал современный писатель по этому же маршруту, с теми же остановками, как у Радищева, — Бологое, Тверь, и на каждой остановке писатель будет делать какую-то зарисовку. Вот и предложили ему проехаться по этому маршруту и отобразить новое в характерах. Заключили они договор, сел в поезд вместе с супругой. В купе попался им то ли начальник ипподрома, то ли коннозаводчик питерский — такой разговорчивый еврей, одесский балагур, лихой выпивоха. Они выпили коньяку одну-две бутылки. В общем, пока доехали до Питера, договорились, что в Москву поедет Андрей только на лошадях. Попутчик сказал: „Голубчик! У меня в музее на конезаводе стоит возок то ли Анны Иоанновны, то ли Софьи. Я тебе ямщика найму первосортного, он у меня работает конюхом. Раньше он купцов возил, теперь тебя повезет“. Поехали к ямщику. Приехали на Невский, куда-то на верхний этаж заводят, и хоть это на Невском, но обстановка совершенно деревенской избы. Сидит дядька с бородой, с блюдечка чай хлебает вприкуску. "Зачем пожаловали?" — спрашивает. "Хочу я тебя попросить, Васильич (или Степаныч), свезти писателя в Москву". — "Дак чугунка ж теперь есть, кто же теперь на лошадях-то ездит? Да и на чем повезу?" — "Да любых возьми на конезаводе лошадей и возок возьми Анны Иоанновны". Тот говорит: "Тяжесть-то какая!" — "Ничего, тройку запряжем!" (Это я рассказываю со слов Платонова, за достоверность не ручаюсь — Андрюша мог и сфантазировать иногда. Но тут, видимо, правда в основе есть.) Конюх сказал, что на подготовку коней ему надо четыре дня. Марию Александровну отправили обратно в Москву на поезде и через неделю тронулись в путь. Все он описал, что в пути видел, только, говорит, черт знает, как это получилось, но все мне попадались какие-то пережитки капитализма... Вот интересно, уцелела эта рукопись или не уцелела?»

Рукопись не уцелела, зато сохранились письма и «Записные книжки» со свидетельствами этих «пережитков капитализма», и тон повествования в них совсем иной.

«Мы едем по метелям. Проехали Чудово. Ночуем в Доме крестьянина. Лошади прошли 150 км от Ленинграда и затомились. <...> Вижу много хорошего, героического в истинном смысле народа... Встречаются деревянные деревни, ребятишки идут в школы сквозь метель <...> Вижу много хорошего народа», — писал он жене, а в блокноте отмечал: «Народ весь мой бедный и родной. Почему, чем беднее, тем добрее. Ведь это же надо кончать — приводить наоборот. Как радость от доброго, если он бедный».

«Какой здесь простой, доверчивый, нетребовательный, терпеливый народ — и дети тоже, как ангелы».

«Народ — святой и чистый — почти сплошь».

Его глаз замечал детей, идущих в метель и вьюгу с сумками книг в Чудове, и пяти-десятилетних детей в Спасской Полисти, плетущих лапти из лыка («В школу ходят не все, за отсутствием одежи-обуви»), одиннадцатилетнюю рассудительную девочку, дочь дворника в чудовском Доме крестьянина, и другую, восьмилетнюю, больную раком; он видел колхозы, где задерживают зарплату больше чем на полгода, глухонемую женщину в Острове, верную сторонницу советской власти, «редкое существо человека по чистоте характера и разуму», девочку-ученицу Нину в доме ночлега, которая «лапти плетет, уроки учит, краюшку хлеба в школу берет, на меня все смотрела непонимающими опечаленными и любопытными глазами»; видел слепых — взрослых и детей, колхозников-погорельцев, нищих бродяг, чиновников прошлого века, высланных из Ленинграда, заик, мещан, заключенных; видел тюрьмы, базары, больницы, постоялые дворы, пустые города, где нет настоящего занятия людям, рестораны, заколоченные избы, торговые ряды; его взору представала «костлявая земля» с «деревянными деревнями в деревянных лесах», «великие леса, освещенные солнцем, великая страна наша добрая».

Он понимал, как трудно живут люди («Каждый день бывают случаи, встречи с людьми, когда необходимо помогать (дать 1, 2, 3, 5 рублей). Без этого нельзя, — писал он жене. — Такие люди каким-то образом возвращают свой долг мне посредством хотя бы того, что я люблю их и питаю от них свою душу»), и в его записях постоянно сквозил мотив — земля отощала, нет заботы о быте колхозников, новостройки сосут из колхозов рабсилу.

«О сердце, сокровище моего горя!»

Но каким был роман, для которого эти записные книжки создавались, — неведомо. Известно, что 14 октября 1937 года на секретариате Союза писателей обсуждалось «заявление члена СП А. Платонова об отпуске ему средств в сумме 3000 р. для окончания и обработки рукописи «Путешествия из Ленинграда в Москву», срок сдачи которой намечался на июнь 1938 года. Однако после весны того года жизнь Платонова резко переменилась, работа над книгой была приостановлена, потом возобновлена, а во время войны рукопись пропала и до сих пор не найдена, если только она существовала на самом деле...

В 1991 году в журнале «Новый мир» были опубликованы наброски экспозиции «Путешествия...», уходящие в петербургский предреволюционный контекст, а кроме того, Н. В. Корниенко представила отрывок из платоновского путешествия, который можно рассматривать в качестве предисловия:

«Писатель, если он едет в путешествие для открытия новых людей и характеров, а не для отдыха и удовольствия, путешествует совсем особым способом, чем любой другой путешественник. Цель его путешествия не в достижении конечного пункта, а всюду, по дороге — и в начале ее, и посредине, и в конце, и даже вовсе в стороне от нее: везде, где возможно открытие и наблюдение неизвестного человеческого образа, где возможно явление новой человеческой души, — в этом и заключается истинный смысл писательского путешествия.

Правда, такое путешествие, если страстно предаться ему, имеет одну опасность — оно может никогда не кончиться; маршрут путешествия, благодаря интересу и разнообразным людям, всюду проживающим, разветвится и запутается в лабиринт, из которого путешественник не выйдет вовсе и не успеет запечатлеть в книге открытые им типы людей... <...> для их открытия и точной оценки нужен большой труд, необходимо большее умение вживаться своим чувством, действием и мыслью во встреченную, незнакомую действительность, а не просто наблюдать ее посредством любопытствующих глаз, и ехать мимо... <...> Такое путешествие совершил в 1937 году писатель...»

Это немного напоминало зачин хроники «Впрок», но звучало примиряюще по отношению к радикальным призывам броситься в гущу республики в качестве техника-специалиста и неприятию чисто писательской судьбы. Теперь Платонов соглашался с нею, и можно почти наверняка утверждать, это тоже произошло благодаря Пушкину, осмыслению его пути и его жизни.

В 1936–1937 годах прошел срединный рубеж писательской жизни Платонова, и отчетливо видно, насколько меньше и, по-видимому, медленнее он стал писать, хоть и не было у него теперь другого постоянного занятия — напротив, литературные заработки стали единственным средством существования. «У меня все получаются заторы, — говорил Платонов в воспоминаниях Федора Каманина. — А пить-то и есть моей семье надо? Я ведь тоже хлебом от литературы стал кормиться».

Одной из причин этих заторов стали личные обстоятельства его жизни, а сразу после войны — болезнь, но количество написанного Платоновым в последние полтора десятка лет жизни уступает тому, что было написано с 1920 по 1936 год. Этот период творчества Андрея Платонова привлекает гораздо меньше внимания исследователей, особенно западных или эмигрантских. Достаточно сказать, что Михаил Геллер отвел ему всего десятую часть книги «Андрей Платонов в поисках счастья». Но ладно Геллер, записной антисоветчик и космополит. Примерно такое же соотношение можно увидеть и в книгах отечественных исследователей-почвенников — Владимира Васильева и Виктора Чалмаева, а некто Марлен Инсаров и вовсе написал в журнале «Самиздат»: «Пойдя на капитуляцию перед сталинизмом, он сохранил жизнь, но загубил свой великий гений». Однако независимо от личных пристрастий и предпочтений то, что происходило с писателем при всем трагизме его судьбы, было естественным течением человеческой жизни, входившей в свои берега.

Варламов А. Н. Андрей Платонов — М.: Молодая гвардия, 2013

Юность Малевича: «Ваших произведений Курску нельзя увидеть...» Далее в рубрике Юность Малевича: «Ваших произведений Курску нельзя увидеть...»Новая биография Малевича — рассказ о художнике, который, уходя от политики, становился настоящим революционером

Комментарии

06 января 2014, 17:42
Как говорится-ну и хрен с ним с гением,мало их полегло?-а чем это помогло России?Один француз сказал:если убить 300 умных французов-это будет уже не Франция.(наверное-гондурас)-а сколько перебили сталинские браконьеры ,настоящих медведей в Русском лесу?-а наплодили -шакалов Мехлисов-бурбулисов,А того что Платонов написал-хватит наперед,да только ливанское образование выпускает материал не способный ни читать,ни -понимать его иронию-надо несколько раз прочесть,чтобы недоумение сменилось смехом.Его можно сравнить с Гоголем,только -Гоголь не кодировал смыслы,так он же и при "счастье всех трудящихся не жил!"-кромешники исковеркали страну без шансов на реанимацию:Князья,Вагоны,Черепа,Европы,Азии,Горбатые ,Промокашки и Клещи энцефалитные "новая" аристократия России по лекалам Пахана.
07 января 2014, 12:44
Платонова недавно перечитывал, чевенгура и рассказы, и знаете что? Понравилось! А в школе помню плевался от этой нудятины,'вырос видать))
08 января 2014, 18:39
Это редкий тип писателя "переходного периода" , сумевшего приспособиться к новым политическим реалиям.........
Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
80 000 подписчиков уже с нами!
Читайте «Русскую планету» в социальных сетях и участвуйте в дискуссиях
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»