«Старые отмёрли, молодые уехали»
Васса Доронина. Фото: Юлия Сугуева

Васса Доронина. Фото: Юлия Сугуева

Корреспондент «Русской планеты» побывала у последних старообрядцев Дагестана — в селе Некрасовка

В 1930-х годах в Дагестане появилось несколько сел, основанных староверами, которые бежали с Дона от коллективизации. Сейчас осталась только одна Некрасовка, где официально зарегистрирована старообрядческая община Дагестана. Правда, население здесь почти полностью состоит из жителей горных районов республики.

Некрасовка расположена всего в 20 километрах на восток от Кизляра, но добраться сюда непросто — в село не ходит общественный транспорт. На кизлярском вокзале советуют сесть в автобус до Кардоновки — центра сельского совета, в который входит и Некрасовка, доехать до поворота и еще 10 километров грунтовки преодолеть пешком или дожидаться редких попуток.

Казаки-некрасовцы

Саманный беленый дом, три окна с голубыми наличниками и низкий деревянный заборчик с надписью «Продается». Нас встречают голубоглазая старушка в белом платочке и зеленом халате и женщина помоложе — в домашнем брючном костюме с коротко стриженными крашеными волосами и яркими ногтями. Это Васса Васильевна Доронина, староверка, старейшая жительница Некрасовки, и ее дочь Анастасия Юдина.

В доме у Дорониной светло и чисто: красный угол с темными, неузнаваемыми иконами под вышитым рушником, большая кровать, стол, старенькие телевизор и шкаф. Старушка садится под образа, и сразу отказывается от печенья, купленного в магазине по соседству.

— Так сейчас Успенский пост, — строго говорит она.

— И вы держите?

— Конечно, — серьезно отвечает старушка.

Ей 85, она почти на десять лет старше самого села.

Доронина из некрасовцев — потомков донских казаков, покинувших Россию в начале XVIII века.

«Староверы бежали еще в XVII веке, когда Никон в патриарх пришел и перековеркал веру, а кто сильно за веру был — тех жгли, да били. И был такой Игнат Некрасов — военный, он староверов перевел через Дунай, и так пошли они странствовать: и в Турции, и в Румынии жили, и в Бессарабии, и в Болгарии, и в Австро-Венгрии — и везде свои корни оставляли», — рассказывает она.

Атаман Игнат Некрасов участвовал в восстании донских казаков под предводительством Кондратия Булавина в 1707—1708 годах. После подавления восстания Некрасов увел несколько тысяч своих сподвижников (по разным данным — от двух до восьми тысяч) за турецкую границу на Кубань. Около 250 лет некрасовцы (или «игнат-казаки») жили обособленными общинами по «заветам Игната», которые в числе прочего включали и староверие.

«Потом наши стали возвращаться в Россию. Еще до революции, в 1911 году, пришел пароход из Турции, который привез староверов в Новороссийск. Они поселились в месте, где сейчас Сочи. Им давали дома, но они отказались — ушли подальше в горы. Было за Адлером местечко — Бухта называлась (ныне Нижне-Имеретинская бухта), там раскорчевали лес и поселились. А лет через десять переселились в Донскую область, туда и приехали мои родители в 1925 году. Я там рожденная», — рассказывает Васса Васильевна.

Из Донской (нынешней Ростовской) области староверы, по ее словам, бежали от коллективизации — на совете решили в колхозы не вступать и снялись всей общиной. Кто поехал в Одесскую область, кто на Кубань, а около 100 семей уехали в Дагестан. В 1932 году основали село километрах в семи от нынешней Нерасовки.

«Помню, как мы в Камышах жили, — продолжает Васса Васильевна, — рядом вода была — хорошо для рыбалки, поэтому отцы там поселились, но речка Кардоновка нас постоянно затапливала — по дворам на каюках ходили. Тогда власть дала нам земли прямо подле Кизляра, но мы облюбовали себе тут бугорок и в 1936 году основали это село — Некрасовку. Так назвали, потому что нас некрасовец из России вывозил — где б мы ни жили — везде называем села в честь нашего предводителя. Везде, где Некрасовки — это наши люди».

В 1938 году коллективизация пришла и в Дагестан, но некрасовцы бежать уже не стали и вступили в колхоз «Красный восход».

«Работа в колхозе была тяжелая и, понятно, никто за нее не платил. Я в 11 лет пошла работать, а как пришла война — трудились с утра до ночи, не покладая рук — и все для фронта. Корни алтей-травы копали — лекарство для солдат, ночью вязали варежки и носки. Себе на пропитание выращивали кукурузу — выживали как могли».

На фронт ушли только те некрасовцы, которые родились в России. Остальные же гражданства не имели и считались турецкими поданными, поэтому на службу их не брали. В апреле 1949 года староверам выдали наконец советские паспорта. В том же году Васса Васильевна вышла замуж за Федора Петрокеевича Доронина.

Старушка приносит из другой комнаты фотографии: на одной молодая пара — Васса Васильевна с мужем, на другой — большое семейство Дорониных в традиционной одежде староверов.

— Раньше как было, наши ходили совсем как мусульмане: женщины закрытые, а мужчины с бородой. Сейчас все это ушло, — говорит она.

— А не осталось у вас старых костюмов, может, сохранились?

— Не-е-ет, — тянет старушка. — А зачем, кому оно надо?

Из «старого» в доме Дорониной только иконы.

Дом Вассы Дорониной. Фото: Юлия Сугуева

Дом Вассы Дорониной. Фото: Юлия Сугуева

​— У нас они (иконы. — РП) передаются из поколения в поколение. Вот тут у меня икона Покрова Богородицы и Иоанн Креститель. Их родители из Турции привезли, а когда и где они были писаны, даже и не знаю.

— А что, в советское время можно было иконы держать, молиться? Не было гонений?

— Как же не было? Вот именно что было. Как в сороковых запретили попов, они и разбежались, а старики не бросили — ходили ночами в комнатах и молилися. Сколько был Советский Союз, столько и были гонения. Это большая ошибка была — веру никогда не надо ни навязывать, ни запрещать. Нас вот с детства родители учили вере. Они жили не при гонениях. И в том хуторе, в Камышах, была церковь с колоколами, и попы были. А здешнюю церковь развалили в 40-х годах. Потом только отстроили, в 80-х, — рассказывает Васса Васильевна. — Но и в советское время мы молились, а кто партийный, того гоняли, а мы простые люди, нам никто не запрещал иконы в домах держать.

— Да и не было истовых староверов в партии. Лично мне мать запрещала и в октябрята вступать, и в пионеры, и в комсомол. Это по их правилам нельзя было, но мы все равно тайком вступали, — вставляет дочь.

А два сына Дорониной и вовсе вступили в партию.

«А кто будет слушать как по вере? Если я говорю одно, а в школе другое. Школа против веры шла, а кого они будут слушать? Там где легче, лучше, так они и повыросли», — говорит самая старая жительница Некрасовки.

Правда, сыновья ее, несмотря на партийность, обвенчались с женами, а снохи перед замужеством крестились по-староверски — с троекратным погружением в воду.

«Они же не крестуют, а обливают, а у нас надо с головой три раза окунать — хоть маленький, хоть большой, а этих мы обливанцами называем, у нас так не делается. Но теперь староверы отсюда по всей России разбрелись. Больше в Дагестане нигде нас нет, старые отмёрли, молодые уехали. Было старообрядчество, да вышло все», — вздыхает старушка.

Сама Доронина тоже скоро уедет, если дочери удастся быстро продать дом.

Новый раскол

Екатерине Петуховой 66 лет, ее родители из первой волны переселенцев, а сама она родилась уже в Некрасовке. Хата у нее слегка покосившаяся — из-за прошедшего в 2002 году наводнения, а двор захламленный — по нему как бесхозные кошки разгуливают худые индоутки и куры.

От уже смятого в рюкзаке печенья хозяйка вежливо отказывается — тоже постится. И предлагает нам поесть постного супа.

«Вот говорят, что староверы даже если их попросят, не дадут иноверцу воды напиться, а если и дадут, то потом разобьют чашку, из которой он пил. Это неправда. Нам мама всегда говорила, что это большой грех — не дать воды, да и посуда какая дорогая, как тут ею разбрасываться. Может, где и есть такие, но у нас такого не водится, — Петухова крестит хлеб. — Нас учили, что надо перекрестить, это ведь не мы печем, а мусульмане пекут, ну и вообще хлеб любит, чтобы его крестили».

Екатерина и Анна Петуховы. Фото: Юлия Сугуева

Екатерина и Анна Петуховы. Фото: Юлия Сугуева

Она раскладывает на столе старообрядческие книги, брошюрки и собственную рукописную книжечку — 30-страничную «Летопись села Некрасовка». Ее лет десять назад женщина писала для местной школы, где уже 40 лет работает библиотекарем.

— Сейчас я ухожу и книгу заберу. Никому она тут уже не нужна. Наших почти не осталось, — сокрушается Петухова.

В конце 1970-х в селе появились первые дагестанцы из горных аулов — националы, как их называют староверы.

«В 1978 году начали понемногу приезжать, а в 2000 году нахлынули, была вроде программа какая-то — с гор спустить, даже некоторых принуждали, как в советское время. И тут люди чуть ли не даром дома отдавали, была как паника. А когда Кизляр чеченцы захватили (теракт Салмана Радуева в Кизляре в 1996 году. — РП), стали русские убегать, и отсюда староверы тоже. Сейчас тут в основном даргинцы, да аварцы живут», — говорит женщина.

По данным последней переписи 2010 года, в Некрасовке проживают 604 человека. Такие цифры приводит и Петухова по своей хозяйственной книге. «Когда село разрослось, тут было 160 дворов, и все наши, а теперь русских только 30 дворов осталось, из них 20 — староверы. Всего-то 30 стариков», — говорит она.

Примерно столько же человек может поместиться и в местную церковь, здесь теперь священник из города Приморско-Ахтарск Краснодарского края — владыка Созон, Петуховой он не нравится, поскольку представляет одно из конкурирующих направлений в Русской древлеправославной церкви, к которой относятся и казаки-некрасовцы.

Раскол в ней произошел в 1999 году, когда от РДЦ отделилась Курская епископия во главе с епископом Апполинарием Дубининым, в дальнейшем противоречия между разными направлениями только усилились.

«Раскол — грех великий. У них небольшая паства, ну и мы тут заблудшие — я за патриарха Александра, но сейчас хожу к Созону. А что делать? Умрешь — не будут ни читать, ни отпевать, ничего. Вот у нас женщина умерла месяц назад, а она с мужем не повенчалась — сама староверка, а он нет. Так над ней читали сестры и дочка втроем — и все, без священника», — говорит Петухова. По ее же словам, в отсутствии священника местные женщины вели службу самостоятельно.

Церковь

Решение поговорить со священником Петухова не одобряет, но объясняет, как дойти до церкви. На пути к храму кладбище со старообрядческими деревянными крестами, покрашенными в нежно-голубой цвет с жестяными табличками. На тех, что поновее, встречаются и фотографии. Есть могилы добротные — с камнями, большими портретами, огражденные заборчиками. Правда, таких всего три штуки.

Сама церковь Некрасовки оказывается простым домом с крестом на крыше. На стук в дверь нет никакой реакции, но на крик «Есть кто в церкви?» из двери выскакивает подвижный бородатый старичок в засаленной подпоясанной рубахе с огромной заплатой на плече — настоящий такой, фольклорный старовер.

— Я не Созон, я Порфирий, — объясняет он.

Порфирию Скачкову 65 лет, родился в Некрасовке, но после службы в армии уехал жить в Грузию. И вот совсем недавно вернулся в родное село. Видно, что живущий отшельником Скачков рад поделиться своими мыслями: о крещении Руси, святых иконах и правильном образе жизни.

Первая же попытка его сфотографировать вызывает у Порфирия протест. «Нельзя меня фотографировать и записывать нельзя. Не то что я боюсь — грех это», — говорит старик и пытается привести свои аргументы, сводящиеся к тому, что фотографии похожи на иконы.

Только к вечеру удается найти священника Созона, грузного, бородатого мужчину лет сорока пяти. Он также сразу предупреждает, что его нельзя ни фотографировать, ни записывать на диктофон. Рядом, подбоченясь, становится полная круглолицая селянка — родственница Созона. Пройти в дом или во двор не предлагают, всем видом показывая, что разговор будет короткий.

«Приехал для восстановления прихода, мужиков почти не осталось, а женщинам не под силу самим тянуть службу», — нехотя отвечает он на вопросы, нетерпеливо покачиваясь.

«Службы идут по субботам и воскресеньям с часу до шести», — кратко говорит он, а вопрос о числе прихожан попросту игнорирует. За него отвечает на обратном пути Петухова: «Три-четыре женщины. В праздники еще две из Кизляра приезжают, а на Рождество и Пасху до девяти человек. Прийти хотите?». В это время к Петуховой заходит родственница Созона и передает его наказ: приезжим на службу не приходить.

Комментарии

20 ноября 2013, 10:46
Эта ситуация схожа со всеми регионами России, отовсюду люди перебираются из загнивающих деревень в областные центры. Какой смысл молодежи торчать в селе? Чтобы смотреть триколор (это у кого 10 тысяч найдется на тарелку) и наблюдать пьянь и нищебродство на улицах?
В СССР работали сельские клубы, школы искусств и секции для детей, функционировали современные больницы. Сейчас не хватает ни кадров на местах, не желания у властей давать на развитие сел и деревень деньги(((
20 ноября 2013, 11:25
Ничего нового... ***Русский Репортер каждую неделю про деревни репортажи ставит, я уже перестал даже и читать, и что? Что то меняется? Как валили люди с сел так и валят, как плевали чиновники на селян так и плюют...........
20 ноября 2013, 12:20
А мне очень понравилась статья, даже не статья, а скорее очерк, таким простым и в то же время интересным языком написано... Эх, жаль российские деревушки, вымирают, обезлюживаются, уходят в небытие, а ведь сколько в них своеобразной прелести, сколько в их памяти простецкой жизненной правды....(((((
20 ноября 2013, 12:22
неплохой репортаж, но маловато интересных подробностей, умирающие деревни это всегда печально, город забирает людей с сёл, псковская область лидер по этому показателю, а что делать с этим, как молодежь не отвадить от жизни деревенской, никто не знает и видимо уже не узнает
20 ноября 2013, 12:58
Жириновский предлагает в добровольно-принудительном порядке переселять селян в 20-километровую зону вокруг областных центров, а не оставлять их вымирать в одиночестве без работы и здравоохранения....
20 ноября 2013, 12:57
Везде где увижу Некрасовку заеду обязательно пообщаться с местными жителями.
20 ноября 2013, 14:20
В такой деревеньке можно иметь домик, что бы после суровых городских будней приезжать в отпуск и расслабляться от суеты мирской в тиши и пении птиц. В Дагестане природа очень хорошая, жать очень опасно , бандиты везде снуют со взрывчаткой... Я бы купил домик у этих добрых женщин
20 ноября 2013, 22:26
Хорошая статья. Не зря Васса Васильевна не одобрила поход к попу.
Понятно, что обострение межнациональных отношений в 90-х сыграло свою роль в оттоке русских оттуда.
Но ведь похожая ситуация наблюдается и на русской равнине. Деревни спиваются и вымирают, люди уезжают искать счастье в большие города
20 ноября 2013, 22:42
Сам себя считаю городским теперь йа, здесь моя работа, здесь мои друзья, но все так же ночью снится мне деревня, отпустить меня не может родина моя
Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
80 000 подписчиков уже с нами!
Читайте «Русскую планету» в социальных сетях и участвуйте в дискуссиях
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»