«Видя, что ты смертен, начинаешь понимать настоящие ценности»
Сергей Александров. Фото из личного архива Сергея Александрова

Сергей Александров. Фото из личного архива Сергея Александрова

Сергей Александров — о горнолыжном спорте на протезах, боли и смысле любви

Единственный в России горнолыжник на двух протезах Сергей Александров из Санкт-Петербурга семь лет назад упал с вершины Эльбруса. Он пролетел по склону почти два километра, сломал обе ноги и 32 часа на морозе ждал спасателей. На скоростную трассу впервые в жизни встал уже на железных ногах. Вне спорта работает фотографом, общается с людьми с инвалидностью как мотивационный спикер, помогает семьям с детьми-инвалидами. Сергей дал интервью «Русской Планете».

— После ампутации ног со мной произошло в каком-то смысле чудо, объяснения которому я не знаю. После произошедшего мне ведь должно было быть откровенно худо, но на самом деле... Было хорошо. Это звучит безумно, да. Физически было плохо: были три недели реанимации, потом два месяца операция за операцией, постоянно на обезболивающих наркотиках; я лежал в реанимационной палате, где каждые два часа кто-нибудь или шел на тот свет, или оставался. Но внутри было чудесное ощущение, что все в порядке. Для меня это ощущение — подарок. Ко мне приходили мучить меня, кромсать ноги — а я был рад!

— Радовались тому, что остались живы?

— Наверное, да, потому что после такого падения при открытом переломе на морозе умирают примерно через полтора часа. Я провел так 32 часа, и главным было выжить, так что последующие проблемы с ногами воспринимались уже как рабочий момент, как сложности любого дела.

— Как вы провели эти 32 часа? Там ведь требовалось греться, что-то есть, что-то делать с болью...

— Я был не один, друзья находились рядом, они спустились ко мне и вызвали помощь. Они же помогали мне с ногами.

Около двух километров я летел в свободном падении с ощущением полной оторванности от мира: если остановлюсь и выживу, значит, так надо, если нет — ну нет. Я попал в трещину, остановился и начал себя выцарапывать: поправил по возможности ноги, оторвал от фотоаппарата все, что пригодится для жгутов, засек время и начал звать друга. Пошевелиться я не мог, чтобы не покатиться дальше. А потом, когда мы уже ждали спасателей, все эти часы шла постоянная техническая работа: отслеживать дыхание, другие функции — и времени на отчаяние физически не было.

Полгода я был на коляске. В первый день на протезах, пройдя пять метров до кухни, весь вспотел, пот заливал глаза — но был абсолютно счастлив. Через несколько дней пошел за 1,5 км к своей возлюбленной, и по дороге что-то переклинило в ноге — больно было так, что еще две недели я не мог прикоснуться к ней одеялом. Позвонил протезисту, и тот спас меня фразой: «Можешь — терпи». Ведь нет никаких показаний к тому, чтобы терпеть боль, есть только твоя терпелка.

Через 2–3 месяца я уже работал фотографом на корпоративах, где не говорил клиентам о своих железных ногах. В первый год, естественно, был на обезболивающих таблетках: сказать, что протез натирал — ничего не сказать. Но теперь я хожу и бегаю больше, чем среднестатистический человек моего возраста. Я ходил в Норвегии с рюкзаком в 30 кг по горам 14 часов без привала. А какие нагрузки на горных лыжах — при скоростных дисциплинах это 200 кг на ногу. Мне до сих пор иногда тяжело, но это вопрос тренировки.

Сергей Александров

Сергей Александров. Фото из личного архива Сергея Александрова

— Получается, что вы решили заниматься спортом, который постоянно приносит боль.

— Да, это тоже безумие, я понимаю. Может быть, это желание какой-то гиперкомпенсации. Когда я попробовал — не могу описать это ощущение, это предвкушение сумасшедшей свободы. При всей настолько колоссальной нагрузке ты должен пройти поворот легким, гармоничным движением. Если что-то чуть не так пошло — поворот не получается. Это сочетание свело меня с ума и сводит до сих пор. Летом мне снится, как я еду по траве. Где еще в жизни можно получить такие ощущения?

— До травмы вы были экстремалом?

— Я вообще не люблю излишний риск. Я всегда пристегиваюсь в машине, меня раздражают опасные скорости на дороге, не понимаю американские горки. Очень странно звучит, но это так. В спорте я использую растяжки и другие методики и всячески перестраховываюсь постоянно.

— А вы осознаете риск опасности своего спорта для жизни?

— Может, это не очень корректное будет сравнение, но тем не менее: человек, проживший жизнь без физических нагрузок, во многих случаях обречен умереть в 55–60 лет от сердечных заболеваний. Вот это реально страшно. Мне кажется, пассивный образ жизни гораздо опаснее экстремального.

В 2005 году у меня умерла мама. Она тяжело умирала от рака полгода. Что человек смертен — всем известно, но одно дело это знать, а другое — когда тебя это преследует каждую секунду. Я постоянно чувствовал, что я и все вокруг смертны, и рассматривал реальность через эту призму: в чем смысл жизни, что есть после смерти, зачем я занимаюсь чем-то сейчас?

А потом, на Эльбрусе, произошло интересное событие. Как раз вечером перед восхождением мне пришла в голову мысль: «Смерть — это реально самое интересное и важное событие, которое может произойти в жизни. Именно в этот момент понимаешь, как все устроено, и получаешь ответы на все вопросы». На следующий день я получил 32 часа незабываемого общения с теткой, которая сидела у меня на плече. Вообще это прекрасно, когда мир так быстро отзывается на твои желания (смеется).

Вопросы эти никуда не ушли. Я до сих пор помню, что человек смертен и что Аннушка могла уже где-то что-то разлить. Но вот что мне дало падение: я уже не там ищу главное содержание жизни. Оно уже где-то здесь, на этой стороне.

Что это за главное содержание, мне сложно сформулировать. Я пытаюсь прийти к этому через понятие «любовь». Философ Владимир Соловьев в статье «Смысл любви» говорит: «Любовь — это когда мы идеализируем объект». И делает такое допущение: а вдруг вот этот неестественный, идеализированный свет — и есть истина? Вдруг в момент любви ты видишь человека или объект именно таким, каким он задуман? И вот я стараюсь доверять этому чувству влюбленности как единственному шансу понять этот мир.

— Кстати, вы ведь расставались с вашей нынешней женой (тогда любимой девушкой) до травмы, а после нее снова оказались вместе. Часто бывает наоборот — семьи распадаются после несчастья. Что изменилось в вас и вашей супруге, что вы решили быть вместе навсегда?

— Это не было моментальным решением. По словам Полины, она узнала, что я упал, и просто пришла в больницу, ни о чем не думая. И у нее, и у меня было такое чувство, что иначе было никак.

Сергей Александров. Фото из личного архива Сергея Александрова

Сергей Александров. Фото из личного архива Сергея Александрова

Полина мне безумно помогла. Я сейчас встречаюсь с инвалидами и со многими из них не хочу иметь ничего общего: это отвратительные люди. Я прошу прощения за грубость, но специально говорю так доступно. Их основной диагноз — «Мне все должны». А я знаю, откуда это берется.

Вот лежу я в больнице на нескольких капельницах. Ноги обрублены, лишнее движение не сделать. Стоит стакан воды. Прошу: дайте. Естественно, люди сразу дают и начинают жалеть: «Может, тебе еще что-нибудь?» И я сразу: «Да, давайте мне и сока, и телевизор включите». Так и начинаешь всех дергать. Со временем превращаешься в упыря, с которым жить невозможно.

Со мной этого, к счастью, не произошло. Полина как только почувствовала, что у меня есть силы дотянуться до этого условного стакана, отвечала прямым текстом: «Да пошел ты в пень, делай сам. Мне интересен победитель, а вот эта сопля вместо тебя не интересна». (Вот я сейчас кашляю, приболел, но пойду скоро карнизы вешать.) И ей ведь тоже это было сложно: хочется пожалеть человека, а надо пнуть. Я ей за это очень благодарен.

— Вы давали интервью много раз. О чем бы вы говорили, если бы брали интервью у самого себя?

— Ну точно о Соловьеве, Пушкине и Гоголе. От Гоголя я вообще торчу.

В 11-м классе я услышал лекцию профессора СПбГУ Марковича о «Мертвых душах». До того я долго не понимал, откуда в человеке и в мире берется зло. Гоголь ответил на вопрос, в чем смысл ада, — в пошлости. В мелочности, в погружении в ничего не стоящие события. В этом болоте нет градации: что есть добро, что зло, что важное и неважное. В этом состоянии человек себе не принадлежит, и через него начинает переть чертовщина. Переводя это на реальность — когда ты тонешь в несущественном и теряешь ориентиры, то вполне можешь и обидеть любимого человека, и подставить кого-то на работе. У тебя же «дела».

А у Пушкина я нашел противоположный образ — героя «Капитанской дочки». Он проходит через жуткие испытания, встречается с душегубом, видит вооруженную борьбу, но при этом вылетает из бездны, как на крыльях, действуя по принципу «береги честь смолоду». Для меня это надежда, что в нашем мире, жутком и несправедливом, с множеством людей в болоте бытовухи, возможно жить так, как Гринев.

— У вас была возможность сравнить жизнь и смерть, свободу передвижения и абсолютную обездвиженность. Повлияла ли ваша травма на стремление избавляться от жизненной «шелухи»?

— Наверное, да: когда человек видит своими глазами, что смертен, то начинает ярче чувствовать настоящее. У него выстраивается лестница ценностей и приоритетов. Такие потрясения толкают к этому, действительно. Другое дело — не факт, что они обязательны. И некоторые люди не могут через них пройти, а навсегда загоняют себя в угол.

Несокрушимая вера Далее в рубрике Несокрушимая вераБарнаульские православные празднуют 110-летие Никольской церкви

Комментарии

06 июня 2016, 10:03
Сильный человек он и есть сильный человек. И что бы не случилось, он всегда таким останется. Если бы это слусилось со слабым духом мужчиной, он бы сейчас так радостно как этот не прыгал по горам!
Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
Читайте самое важное в вашей ленте
Подпишитесь на «Русскую планету» в социальных сетях и читайте наиболее актуальные материалы
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»