«Страдали всю жизнь, а человечности не растеряли»
Глубоковский не смог отказаться от веры в Бога, как требовали того время и власть, не принял надругательства над Церковью. Фото: wikipedia.org

Глубоковский не смог отказаться от веры в Бога, как требовали того время и власть, не принял надругательства над Церковью. Фото: wikipedia.org

Как на Костромской земле спасали веру в эпоху гонения на Церковь

Хутор Глубоковского Павинского района Костромской области — населенный пункт, которого уже нет на карте, но осталось название в документах, свидетельствующих о его существовании. О том, как появился хутор, и о его основателе — Глубоковском Порфирии Федоровиче корреспонденту РП рассказала его родственница, Тамара Глубоковская.

Хранитель веры

Каждая эпоха, как стихия, несет течением миллионы судеб в том направлении, какое задают сильные мира сего. Эпохи затачивают, обтесывают, формируют судьбы людей, рождают гениев и героев своего времени, нужных людей и полезных. И каждая эпоха имеет свой феномен — человека, который определяет свой путь сам, плывет против течения. Таким человеком был обычный крестьянин, христианин Порфирий Глубоковский.

Порфирий Федорович родился в 1891 году и рос в обычной крестьянской семье. Прошел Первую мировую войну, где был удостоен награды за личное мужество, проявленное на поле боя — Георгиевским крестом 4-й степени, двумя медалями. С войны вернулся другим человеком.

— Случай произошел на войне страшный. Во время боя разорвался снаряд, полсотни сослуживцев его погибло, лошади, все разнесло, а Порфирий один жив остался, только ранение легкое получил. С ним Евангелие было — маленькая, карманная книжечка, он на груди ее носил, благодаря ему, как он считал, и выжил. С тех пор Порфирий сильно уверовал в Бога, — рассказывает Тамара Александровна.

По возвращению с войны застал гонения на православную церковь и верующих, храмы варварски разрушались, священников убивали и отправляли в ссылки, придя к власти, большевики сразу начали войну против Церкви. Глубоковский не смог отказаться от веры в Бога, как требовали того время и власть, не принял надругательства над Церковью, и вместе с семьей ушел из родных мест в Кировской области на неосвоенные земли. Так появился хутор — непривычное явление для Костромской области. Вдвоем с женой Надеждой Карповной среди леса вручную расчистили, возделали землю, засеяли хлеб, посадили огород. Дом строили так же вдвоем, желающих помогать отделившимся единоличникам не нашлось, а нанять помощников не было средств. Трудились практически круглосуточно, но жили все равно впроголодь, хлеба и молока не хватало, семья была большая. У Глубоковских было восемь детей, работать ребята начинали с раннего детства наравне со взрослыми. Разразившийся в 1922 году голод, болезни, унесли жизни двоих детей — дочки Нины и сына Леонтия.

Семья Порфирия Федоровича жила по библейским заповедям, которые свято соблюдали и родители, и дети. Каждый день он читал вслух церковные книги — жена и дети слушали. Религиозная литература была, пожалуй, главной ценностью семьи, компенсировала Глубоковским отсутствие храма и общения со священнослужителями.

Тамара Александровна рассказывает:

— Книг у него было много, как в библиотеке. Собирал их везде, где только мог: в разрушенных храмах, священники много дарили, дарственные книги были с памятными надписями. Философские книги были немецких профессоров. Он и читать сам научился по книгам, самоучкой был. И не только читал, заметки делал, мысли свои в тетрадях записывал, дневники вел.

Книги Порфирий Федорович хранил бережно — сделал тайник в просмоленной бочке, которую закапывал в лесу. Несколько книг оставлял дома для прочтения и изучения, потом менял их на другие из книгохранилища. Держать все книги дома было опасно, гонения на верующих продолжались, и пособников у властей было немало.

Вопреки преследованиям и порицаниям советской власти, Глубоковский посещал уцелевший храм, в который ходил за десятки километров, встречался со священниками, еще не высланными и не раскулаченными. Тамара Александровна вспоминает:

— Доносили на него за это. Как увидят по дороге в церковь, так и нажалуются: «Опять, мол, видели — ходил на службу».

Из ближних деревень к Глубоковскому приходили верующие: и старики, и молодые, послушать, почитать молитвы, вспомнить церковные праздники, и даже просили о выполнении церковных обрядов.

П. Ф. Глубоковский в Первую мировую войну, 1917 год

П. Ф. Глубоковский в Первую мировую войну, 1917 год. Фото: из архива Т. А. Глубоковской

Порфирий Глубоковский писал в своем дневнике: «Недавно одна пожилая женщина, хотя и знала, что я простой непосвященный мужик просила меня отпеть ее умершего сына, ты умеешь, сказала она. Вот какое невежество, лишь бы умел и все равно, хоть и не посвященный. А если бы я и был святым ангелом и стал отпевать, то Господь проклял бы меня и мое моление и отпевание, потому что он не устанавливал, чтобы непосвященные могли отпевать» (орфография и пунктуация сохранены. — РП).

К Глубоковскому тянулись за верой, которая в народе была еще жива, за знаниями о Боге и церкви. Шли к нему, простому крестьянину потому, что храмов и священников в округе не осталось, и он принимал всех, зная, что любая пропаганда православной церкви считалась контрреволюционной деятельностью.

Ссылка

Советская власть была беспощадна к верующим: в 1933 году Порфирий Федорович отказался вступать в колхоз, за что получил статус крестьянина-единоличника и был выслан в Северный край. Жена осталась одна, заботы о хозяйстве и детях легли на ее плечи на долгих три года. От тяжелого труда, истощения и болезней умирает еще один сын — Василий.

Несмотря на то, что Глубоковские жили отдаленно, презрение общественности не минуло их, как и другие семьи репрессированных. Дети ходили в школу в ближайшее село, родители считали, что получить хотя бы начальное образование мальчики должны. А от товарищей по школе ребята терпели издевки и избиения. И в семью пришла еще одна беда: по дороге из школы Тимофея избили школьники, маленький мальчик упал, получив сильнейшую травму головы, и через несколько дней умер.

Сколько было пережито Порфирием и Надеждой Глубоковскими, и сколько страданий еще было впереди. В начале Великой Отечественной оставшиеся четверо сыновей ушли на фронт, а вернулись только двое — Александр и Иван, израненные, искалеченные. Вскоре оба сына женились, завели детей, работали в колхозах.

Тамара Александровна, вспоминая, улыбается:

— Мы с Иваном когда поженились, так отец Порфирий ему недовольство все же высказал, я-то партийной была. Но потом смягчился, хорошо относился ко мне, к внукам. Мы часто к ним на хутор ходили, хорошо у них было, природа вокруг, лес. Родители приветливые были, кроткие, тихие. Нас партия учила, что кулаки и церковники — это бандиты, хапуги, поэтому я всегда удивлялась, насколько грамотными, интеллигентными, начитанными были Глубоковские. Жили бедно, страдали всю жизнь, а человечности не растеряли, вера — она и вправду чудеса творит, жить помогает, смягчает сердца.

Оттепель

В феврале 1964 года Порфирий Федорович получает известие о реабилитации, его арест и ссылка признаны незаконными, но узнает об этом уже один — жены Надежды Карповны нет в живых, из восьми детей осталось только двое сыновей.

Лишь спустя полвека страданий, голода, гонений, ссылок, Глубоковский сможет жить не прячась, молиться, держать свои книги дома и посещать храм. Только вот храмов в округе не осталось, остались лишь вера и воспоминания, которые он тщательно записывал для потомков.

— Жил он плохо, бедно, — вспоминает Тамара Александровна, — пенсии от государства он не получал — отказался, хозяйство держать он уже не мог. Нанимался на посильную работу, бочки умел делать, плотничать, руки у него были золотые. На эти небольшие заработки покупал хлеб, так и жил. Денег от нас не брал никогда, считал, что христианин должен отдавать, а не брать. И отдавал последнее: грибов, ягод насобирает и приносит нам — гостинец внукам от деда. Письма любил писать нам с Иваном, да Александру, сыну. Наставлял нас, напоминал о вере в Бога, хоть мы и так помнили…

Девять лет Порфирий Иванович жил на хуторе один, изредка ходил в гости к детям, тосковал по любимой жене и писал. В обычных школьных тетрадях он, крестьянин—самоучка записывал свои рассуждения о смысле жизни и ее бессмыслии без веры. «Все мы придем на суд к Богу с ошибками, как бы праведно не жили», писал он в своем дневнике в последние дни жизни.

В 1969 году он простудился, и, почувствовав скорый уход, пришел к родственникам. Лежал неделю и умер тихо, без страданий, по-христиански. Хутор Глубоковского опустел. Его хозяин ушел, оставив о себе воспоминания как о настоящем христианине, о добросовестном гражданине, отдавшем своих сыновей войне и голоду, как о человеке, прожившем в страданиях всю жизнь и не растерявшем веру. Память о нем, его семье хранят потомки, бережно перечитывают его дневники и письма, и помнят, какую жизнь должен прожить человек верующий, православный христианин.

«Мы сделали видео 360º технологией социального добра» Далее в рубрике «Мы сделали видео 360º технологией социального добра»Как российский режиссер создает виртуальную реальность, где люди с инвалидностью летают, побеждают и встают на ноги

Комментарии

Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
Анализ событий России и мира
Подпишитесь на «Русскую планету» в социальных сетях. Только экспертный взгляд на события
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»