Зачем РАН профессора?
Вид на здание Российской академии наук (РАН). Фото: Алексей Смышляев/Интерпресс/ТАСС

Вид на здание Российской академии наук (РАН). Фото: Алексей Смышляев/Интерпресс/ТАСС

Введя звание профессора РАН, академия собирается заново обрести связь с научной средой. Удастся ли?

На днях сообщество профессоров РАН выпустило заключение по итогам обсуждения проекта Стратегии научно-технологического развития России на долгосрочный период. Ученые обосновали свое видение недостатков проекта, но самое интересное, пожалуй, даже не это. Интереснее сами профессора РАН — это новое для российской науки профессиональное сообщество: их выборы состоялись зимой, и упомянутое заключение, пожалуй, первый значимый результат их деятельности. Зачем руководству академии понадобилось учреждать новое звание, какие проблемы оно собирается решить этим шагом?

 В недалеком прошлом центром советской науки являлась Академия наук СССР. В руках этой могущественной организации находились все рычаги управления научными и высшими образовательными учреждениями. Пришедшая ей на смену Российская академия наук на протяжении двух постсоветских десятилетий постепенно утрачивала свое значение. Это признавали не только критики РАН, но и многие из академиков. В 2013 году, когда президентом РАН стал Владимир Фортов, была инициирована грандиозная реформа академии. Приоритетов было множество, и на нескольких из них необходимо остановиться особо.

Прежде всего, это стремление радикально омолодить академию. Академиков выбирают пожизненно (и причем выбирают сами академики), и с учетом этого обстоятельства ни для кого не секрет, что РАН была обречена на постепенное старение и замыкание в себе. То, что средний возраст академиков давно уже перешагнул планку в 70 лет, стало притчей во языцех: критики РАН часто именуют ее, как некогда советские люди шутливо называли Политбюро, —  «геронтологическим центром». Конечно, «старение» РАН — это во многое лишь отражение общих процессов, происходящих в отечественной науке. Еще в конце 2000-х сами академики жаловались на то, что из-за неудачных экономических реформ из науки оказалось выбито наиболее продуктивное поколение — люди 35–55 лет. Основная часть из них вовсе не уехала за рубеж — происходила так называемая внутренняя утечка мозгов: перспективные ученые, устав от мизерных зарплат, покидали родные НИИ и шли в лучшем случае делать какой-то наукоемкий бизнес, а в худшем — торговать тапочками.

И все же дело не только в экономических причинах, но и в самой академии: даже те, кто торговать не пошел и поступил на работу в научно-исследовательский институт, не имели никакой возможности оказывать влияние на управление российской наукой. РАН превратилась в закрытый клуб: ее полноправными членами являются только академики, и новые академики могут получить свое звание лишь из рук прежних. Обратная связь между научной средой и РАН нарушалась все сильнее: когда из системы РАН вывели научные институты, академия превратилась в вещь в себе, в закрытый «клуб по интересам». Который, правда, при этом по-прежнему осуществляет управление российской наукой!

Недовольство академией ученые выражали все активнее — говорили о том, что РАН утрачивает связь с реальностью. Несколько лет назад, когда по просьбе правительства РАН наметила приоритеты на ближайшие 20 лет, среди них были упомянуты не будущие перспективные области, а нынешние, которыми уже вовсю занимаются, например биотехнологии и нанотехнологии. Машина времени застряла в своем времени. Былые заслуги академиков — это хорошо, но современная наука делается в основном не ими. Когда на международных выставках и симпозиумах рассказывают о достижениях команд российских ученых, эти команды обычно не имеют отношения к РАН. Нет сомнений: в том, что сейчас актуально в науке, они разбираются лучше, чем академики, и все же оказывать влияние, например, на финансирование тех или иных исследований они не в состоянии. Не являясь членами академии, не всегда могут они и участвовать в осуществлении экспертных функций РАН. И пропасть между ними и академией кажется непреодолимой: большинство из них при всем желании не сможет попасть не только в академики, но даже и в члены-корреспонденты. Да они туда в основном и не стремятся: многие обладающие реальными заслугами российские ученые работают в основном за рубежом, а из нашей системы науки они вырваны.

Наконец, есть еще одно неприятное последствие разрыва обратной связи между РАН и научным сообществом: дело в том, что молодые перспективные ученые куда сильнее вовлечены в наукоемкий бизнес, развитие которого наше правительство считает приоритетом. Выходит, что крупнейший в системе российской науки центр фундаментальных исследований оторван от решения насущных проблем, стоящих перед страной. Не может академия и выступать от имени сообщества ведущих российских ученых, поскольку многие из них там попросту не состоят.

Чтобы усилить вовлеченность ведущих молодых ученых в работу академии и расширить число причастных, Фортов и предложил ввести почетное звание профессора РАН. Оно присуждается президиумом РАН ученым, которые добились выдающихся и признанных успехов в своей области. Помимо собственно достижений национального или международного уровня, есть и другие формальные требования: публикации в высокорейтинговых научных изданиях, участие в реализации основных задач и функций РАН, работа в научных и образовательных организациях. Кроме того, требуются ученая степень доктора наук и весьма непродолжительный — 10-летний — стаж научной деятельности. Еще одним требованием к кандидату является возраст до 50 лет: авторы реформы не скрывают, что стараются «исправить геронтократический характер» нынешней РАН, подготовив кадровый резерв и смену академикам.

Первые выборы профессоров РАН прошли зимой этого года, по их итогам звание было присуждено 497 ученым. В действительности большинство профессоров в списке моложе, средний возраст — 43 года. Есть среди профессоров и те, кому только 35–36 лет. В основном (76%) они представляют научные организации, лишь менее четверти из них (21%) преподают в вузах. Чуть менее 500 профессоров РАН — это лишь начало: скорее всего, их число будет доведено до тысячи или даже двух. Профессора РАН имеют право участвовать в собраниях, наблюдать за деятельностью академии и вносить в повестку дня волнующие их вопросы.

Команда Фортова связывает с расширением состава академии огромные надежды: получившие звание профессоров РАН ведущие ученые станут основой научных советов академии, помогут выстраивать диалог с правительством и представителями бизнеса. На плечи профессоров РАН академия переложит и функцию экспертизы, ведь в современных областях науки они разбираются куда лучше академиков. Самих профессоров также ждет завидная судьба — авторы реформы считают, что введение нового звания поможет подчеркнуть то, что избранные профессорами РАН ученые являются лидерами, и их будут привлекать к себе научные организации.

Но точно ли реформа обречена на успех? Не окажется ли, что она лишь усилит разобщенность в научной среде? Такие опасения уже озвучиваются. Например, доктор исторических наук профессор Института общественных наук РАНХиГС Константин Морозов раскритиковал авторов реформы уже за возрастную планку: мало того что это очевидная дискриминация (чем виноваты те, кому не повезло родиться раньше 1966 года?), но она к тому же и непродуктивная. Морозов напомнил, что нынешние 50-летние ученые — это именно те, кто костьми лег за науку во времена нищенских зарплат. В гуманитарных областях это поколение ученых сделало немало: именно оно первым начало работать в рассекреченных советских архивах, извлекая на свет многие неизвестные подробности исторических событий. А теперь это умное и видавшее виды поколение отчего-то лишили доступа к управлению РАН.

Впрочем, возможно, этого доступа лишили и тех, кому повезло быть избранным профессором. Критики реформы напоминают, что идея ввести звание профессоров РАН звучала еще в 2012 году, когда член президиума академии, директор Института океанологии им. Ширшова Роберт Нигматулин говорил: «Предлагаю создать переходный корпус между докторами наук и членкорами РАН и ввести звания: профессор РАН (ассоциированный член отделения РАН) и ассоциированный член научного совета РАН. Их следует избирать в отделениях РАН на пять лет, платить академическую стипендию, дать все права при всех голосованиях, в том числе и при выборах академиков и членкоров». От изначальной идеи, кажется, остались рожки да ножки: правами профессоров наделили лишь в весьма усеченном виде, ведь они не являются членами академии, а их голос при принятии решений является лишь совещательным. Они могут с чем-то соглашаться или не соглашаться, но их мнение будет учтено лишь при наличии у академиков доброй воли. А ведь по множеству вопросов ее может не быть: академия едва ли добровольно откажется от своего закрытого характера, от принятия решений, которые могли бы помешать интересам академиков. Да, скорее всего, и сами профессора РАН окажутся лояльными к академикам, ведь выдвигают кандидатуры профессоров либо академики, либо членкоры. И, конечно, ждать быстрого изменения расстановки сил не приходится: академики по-прежнему останутся основным костяком РАН, а обновление их состава будет проходить, как и ранее, естественным путем. Самых существенных минусов системы РАН реформа, таким образом, не устранит. 

Евросоюз уже не спасти Далее в рубрике Евросоюз уже не спастиТеракты в Германии стали еще одним свидетельством кризиса европейского объединения и его ценностей

Комментарии

25 июля 2016, 22:35
Наука в последнее время стала способом наживы для некоторых. Никакой практической пользы для экономики она не приносит.
Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
История, политика и наука с её дронами-убийцами
Читайте ежедневные материалы на гуманитарные темы. Подпишитесь на «Русскую планету» в соцсетях
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»