«Патриотизм — это служение, а ура-патриотизм — это карьера»
Фото: Лев Федосеев/ТАСС

Фото: Лев Федосеев/ТАСС

Историк, режиссер, общественный деятель Алексей Наумов о возможностях, которые дает столица, и перспективах малых городов России

Свою первую книгу, посвященную храмам родного Хвалынска — районного центра Саратовской области, Алексей Наумов написал и издал, еще будучи студентом исторического факультета Саратовского государственного университета. Кандидатскую диссертацию защитил в 23 года. Четвертый десяток разменял уже с пятью книгами и двумя документальными фильмами, берущими приз за призом на различных международных фестивалях. Проработав шесть лет в Москве, Алексей вернулся в родной город.

— Алексей, в Хвалынске проживает 12 тысяч, а в Москве — образно говоря, столько же миллионов человек. Вам довелось жить и работать на обоих полюсах этого диапазона, высшее образование получали в 850-тысячном Саратове. Каковы плюсы и минусы малого, крупного и столичного городов применительно к вашей работе и жизни в целом?

— На самом деле численность населения в городе не так важна, как динамика его убыли или роста. Эти факторы говорят сами за себя. Мои наблюдения показывают, что для любого города важны традиция, генетическая память о прошлых достижениях. Хвалынск — это родина многих великих или просто выдающихся людей, начиная от художника Кузьмы Петрова-Водкина и продолжая идеологами от лидера эсеров Виктора Чернова и секретаря ЦК КПСС по идеологии Михаила Суслова до нынешнего первого заместителя руководителя администрации президента РФ Вячеслава Володина. Наши земляки были и среди послов, дипломатов, депутатов…

Так что, если мы берем Хвалынск как малый город, то должны сразу сделать оговорку о его уникальности. Это признанное «место гения», в сравнение с которым не идут более крупные и развитые соседние города, такие, например, как Балаково, Энгельс и многие другие. Это обеспечило создание здесь нескольких музеев с уникальными историко-краеведческими, естественно-научными, художественно-мемориальными коллекциями и, конечно, наличие определенной интеллектуальной прослойки населения.

В Хвалынске я вырос, полюбил этот город. Здесь увидел множество бескорыстных и честных глаз, людей, которые в лихие и нищие 1990-е годы меня учили, выдавали книги в библиотеках. А в музеях я вообще вырос — ведь там хранилась история золотого времени моего города, которое, кажется, безвозвратно ушло.

Провинция, конечно, может умилять, вдохновлять, но учиться нужно ехать в большой город. И Саратов здесь стоит особняком. Это университетский город с глубокими традициями. Я учился на факультете с серьезной научной школой, которой в малом городе быть не может. Но вот в основу своих дипломных и диссертационных исследований положил хвалынский материал. К сожалению, в России не так популярна микроистория, однако мне удалось через судьбу хвалынского дворянства проследить судьбу русской элиты в ХХ веке. Хвалынск стал призмой, концентратом, точкой, через которую я смотрел на судьбу России в ХХ веке. История малого города дает уникальную возможность быть первооткрывателем и внести заметный вклад в восстановление исторической памяти народа.

Москва мне многое дала в профессиональном развитии. Здесь было много важных и нужных встреч, здесь у меня появилось много друзей. Здесь я смог заработать деньги на то, чтобы создать свои фильмы, издать книги. Я успел полюбить Москву. Но была одна «проблема» — я не смог разлюбить Хвалынск. Стремился сюда при каждой возможности и бескорыстно служил ему, возвращая культурно-исторические ценности, саму историю.

В отличие от большинства, я не приехал в столицу делать карьеру — я приехал делать дела для своего города. Добился определенного результата — и пришло время создать семью и вернуться домой. Сейчас в Хвалынске работаю над новой книгой, осваиваю программы для монтажа видео (экономия времени, сил и денег для будущих картин) и занимаюсь фермерством для поддержания благосостояния. Рядом любимая семья, могилы предков и родные места. Это в русском языке «город» — от слова «городить», а исторически в славянском языке значение слова «город» — «место». Для меня Хвалынск не «огород» — это место, пространство безграничных возможностей для созидательного труда, а не потребления.

Бывшее село Новоспасское Хвалынского района

Бывшее село Новоспасское Хвалынского района. Фото: Алексей Наумов/facebook.com

И еще важно понимать, возвращаясь в провинцию: не ждите благодарности и признания за какие-либо заслуги. Служение провинции — это любовь, терпение и смирение.

— Саратов называют столицей Поволжья. Отражает ли этот титул реальность? Какими качествами должен, на ваш взгляд, обладать город, чтобы исполнять столичные функции, хотя бы в масштабах региона?

— Саратов — самопровозглашенная столица Поволжья. И если в конце XIX века этот термин и можно было применить к нему, то уже в начале ХХ века Самара и Царицын (Волгоград) стали обгонять Саратов по многим показателям. Такая же ситуация и сегодня. Думаю, что для процветания и развития любого города важен человек, нацеленный на результат, понимающий как пройти путь от А до В. Столичные функции — это уже ответственность не только за центр, но и за каждое муниципальное образование, его благосостояние и развитие.

— Антоним столичности — провинциальность. Применимо ли это понятие к Хвалынску и Саратову, и с каким знаком? Что позитивного в провинциальности, в чем ее минусы?

— Среди минусов — ограниченные транспортные возможности (из Москвы можно быстро улететь куда угодно), низкий уровень жизни, концентрация непрофессионалов, оптимизация медицинских, социально значимых объектов. Например, в 2006 году в Хвалынске закрыли роддом, падает уровень медицинского обслуживания. Русская провинция живет сама по себе, часто по своим правилам. С другой стороны, в провинции гораздо больше открытых душ и глаз, здесь люди более свободны, чем в крупном городе.

— Каковы главные проблемы российской провинции и малых городов на примере Хвалынска? Как их решать?

— Важно, чтобы провинция понимала, что ей делать и куда идти. Татары поняли и идут, используя все возможные ресурсы, так же чеченцы. Другое дело, куда они в конечном итоге придут. Складывается впечатление, что федеральному центру на провинцию наплевать. Нужно отдать должно нашему президенту Путину, благодаря личной инициативе которого подняли Сочи, Владивосток, построили космодром «Восточный», строим мост в Крым, но целостной программы развития провинции и малых городов не существует.

Что нам нужно, чтобы поднять провинцию (а то и страну)? Нам нужна национально мыслящая элита. Все! Ресурсов у нас много, и они должны работать на страну, на народ, на образование. Пока у нас чиновники не научатся думать о государстве и людях, мы ничего нигде не вернем, а будем держаться на отдельных людях, которые, безусловно, есть и в чиновничьей среде. Система должна сберегать, воспитывать, принимать и продвигать умных людей с государственным мышлением.

— Биографии современных нам святых поражают тем, что через них воочию видно, как жизнь обычного человека становится житием святого. В полной мере это относится и к вашему земляку, предводителю хвалынского дворянства графу Александру Медему, которому вы посвятили книги и фильм. Чему учит нас жизнь этого святого, почему о ней нужно знать нашим современникам?

— Граф Медем — удивительный человек. Это подлинный пример легитимной элиты, осознающей свою ответственность перед народом. На фронте Первой мировой он увидел ужасы войны. Для него остро стал выбор духовного определения, и он решил воссоединиться с русским народом. Спустя несколько месяцев случилась революция, когда многие отвернулись от Церкви, от Христа, Россия погрузилась в смуту, из которой до сих пор не выберется. Легитимная элита уничтожалась, бежала, расплачиваясь за свои огрехи и предательство Государя, но находились и те, кто отдал за правду свою жизнь. Правда для православного человека — наивысшая ценность. И этому мы должны учиться у наших новомучеников.

— Россия до революции и нынешняя наша страна, с одной стороны, сохраняют историческую преемственность, с другой — многое серьезнейшим образом изменилось. Как вы оцениваете эти качественные изменения? Не грустно ли оттого, что многое ушло безвозвратно? Или такие повороты истории — естественный процесс?

— Любые размышления о судьбах народов неизбежно приводят нас к изучению и анализу деятельности политических и культурных лидеров или, как принято говорить, элит. Это слово пришло к нам из латинского языка, а дословный перевод означает «избранный, лучший».

Еще в начале ХХ века с русской элитой было все ясно: это был исторически сложившийся правящий класс — дворянство с монархом во главе, выступавшим гарантом политического и духовного суверенитета своего народа. Как правило, в орбиту этой сословной группы попадали и выдающиеся представители других сословий, становившиеся учеными, музыкантами, писателями, художниками. К элитам стремились примкнуть и отдельные представители торгово-промышленного класса — через получение хорошего образования, расширение картины мира, стремление к наукам и искусству, включение в систему городского самоуправления.

Дух «свободы» и «раскрепощения» общества вскружил голову многим представителям русской элиты, предавшей императора и государство. В конечном итоге это привело к кровопролитным революциям и гражданской войне, развалу и упадку государства, русской цивилизации и утрате легитимной элитой своего положения. Ликвидация легитимной элиты в России после революций 1917 года позволила запустить процесс денационализации государствообразующей нации. Была расстреляна царская семья, подвергались репрессиям верные присяге генералы и офицеры, кадеты и юнкера, духовенство и часть интеллигенции, было уничтожено и продано за рубеж до 70% национального историко-культурного наследия. Страну покинули около трех миллионов человек, грандиозный человеческий капитал: Сикорский, Рахманинов, Зворыкин, Шмелев, Бунин и многие другие.

Алексей Наумов

Алексей Наумов. Фото: Альберт Индербиев/instagram.com

Власть была узурпирована маргинальными элементами, которые, осознавая историческую нелегитимность, стремились к легализации и историческому оправданию своего положения. Была объявлена мощная идеологическая кампания по переименованию улиц и городов именами представителей новой власти, уничтожались духовные основы общества. Уничтожение храмов стало не просто частью борьбы с религией — нелегитимная элита стремилась уничтожить главные архитектурные вертикали городов и сел, которые во многом формировали их исторический облик. А как прокомментировать то, что Ленин, Троцкий, Сталин — это не имена, а клички?..

Процесс легализации создал иллюзию легитимности. Постепенно появился подход, позволяющий включить в элиту всех, кто по факту обладал влиянием и властью вне зависимости от интеллектуального и духовно-нравственного уровня. Понимание этого многое расставляет на свои места в истории последнего столетия и в современном российском обществе. Но могут ли индивидуумы, пренебрегающие национальными интересами, чьи дети и семьи живут за рубежом, быть легитимной элитой?..

Сегодня формальная легальность играет более значительную роль в обществе, чем традиционная легитимность. Например, воссоединение Крыма с Россией — это исторический и закономерный акт, легитимность которого неоспорима, но для его легализации в рамках существующего международного права потребовалось провести референдум.

Система международного права, демократические институты во многом сформированы под влиянием англосаксонского мира. Они направлены на разрушение устойчивых общественных связей в государствах, постоянную ротацию легальных элит, которые могут начать отстаивать национальные интересы и приобретать признаки легитимности. Такие режимы рано или поздно объявляются «диктатурами», и там развязывается война.

Мы как угодно можем трактовать понятие элиты, но есть незыблемые основы, которые хранит флагман англосаксонского мира — Великобритания, где легитимная элита на протяжении веков занимает первенствующее положение в обществе. Легитимная элита, в отличие от легальной, всегда руководствуется национальными интересами и находится в тесной исторической связи с государством. Знаменитые слова известного британского политика середины XIX века лорда Палмерстона можно считать главным принципом легитимных элит: «У нас нет неизменных союзников, у нас нет вечных врагов. Лишь наши интересы неизменны и вечны, и наш долг — следовать им».

Исторические условия, в которых оказалась наша страна в ХХ веке, не раз приближали её к полной гибели, но она выживала во многом благодаря своему последнему легитимному иерархическому институту — Церкви.

— После фильма об Александре Медеме вы сняли ленту, посвященную осмыслению трагических чеченских событий. Что далось наиболее трудно?

— Любой нормальный человек, независимо от конфессии и этнической принадлежности, понимает: сила России и благополучие ее народов в единстве. Вынесем события 1990-х годов за скобки и окунемся в действительность. Первый вопрос о взаимоотношениях чеченцев и русских: как жить народам, между которыми пролита кровь? Мой фильм — о том, что сближает, об очень тонкой и хрупкой части нашей действительности.

— Как изменилась с тех пор обстановка в Чечне? Можно ли считать эту республику органичной частью российского государства?

— Чечня не только находится в цивилизационном поле России, но де-факто является ее частью. Язык, наука, культура этой страны базируются на русском фундаменте. В условиях секулярных, антирелигиозных, антисемейных ценностей Запада и радикальных движений с Востока нахождение Чечни в составе России для все большего числа чеченцев представляется органичным. Но ничто не постоянно в этом мире, тем более человеческое мнение. Мы уже много лет находимся в состоянии информационных войн, враг знает про наши «болевые точки», и он там обязательно себя проявит. Важно, что в Чечне есть много думающих людей, которые это понимают и делают все, чтобы простой народ не поддавался на провокации.

— Чем отличается патриотизм от ура-патриотизма? Что следует предпринять на государственном уровне, чтобы второе если не исчезло окончательно, то отступило бы как можно дальше?

— Наравне с важностью того, что будут предпринимать, стоит другая повестка — кто будет предпринимать, и насколько он будет мотивирован. Патриотизм — это естественная потребность здравого общества, это дар Божий. В этом и отличие: патриотизм — это служение, а ура-патриотизм — это карьера.

Добро должно быть с кулаками Далее в рубрике Добро должно быть с кулакамиВ Москве состоялась финальная часть турнира «Кубок Альфы V»

Комментарии

21 мая 2016, 18:30
Патриотизм - любовь и счастье. служение -нищета и рабство.
23 мая 2016, 12:34
Весьма поверхностный взгляд на достаточно глубинные понятия, не соглашусь!
Служение своей Родине, своему народу, своей истории, традициям, культуре - это ли не истинное счастье?!
Но подобное служение невозможно без любви!
Так что вы не правы, уважаемый, умейте видеть разницу, а не мыслить голыми определениями и шаблонами!
Неплохо было бы, если жители Саратова начнут любить свой город, если сравнивать Самару и Саратов, то Саратов вызывает искреннюю жалость, зимой это поистине убогое место, а Самара всегда цветёт
23 мая 2016, 12:16
Мне почему то из всех поволжских городов нравится Тольятти... Вроде Самара и Нижний - ключевые города Волги... Правда я еще в Казани не был..
22 мая 2016, 09:14
Писатель с таким томным взглядом, что поневоле задумываешься о его ориентации.
23 мая 2016, 12:29
Абсолютно верное определение - истинный патриотизм зачастую в ущерб себе, но во благо страны и народа! Корысти здесь быть не должно, иначе искажается сама основа патриотической идеи!
Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
Дискуссии без купюр.
Читайте «Русскую планету» в социальных сетях и участвуйте в обсуждениях
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»