Пристанище для одиноких
Дом-приют «Милосердие» при храме Воскресения Христова. Фото: Надежда Рысьева/«Русская планета»

Дом-приют «Милосердие» при храме Воскресения Христова. Фото: Надежда Рысьева/«Русская планета»

Почему в доме-приюте для пожилых не осуждают тех, кто бросает родственников

Поселок Уральский в Сарапульском районе Удмуртии давно обрел славу как пристанище для одиноких, больных и брошенных людей. Некоторые приходят сами, других по предварительной договоренности с приютом на время пристраивают родственники, а иногда и совсем чужие люди оставляют пожилого человека ночью на крылечке. Корреспондент «Русской планеты» выясняла, какова цена заботы.

Богема, Шрек и Таблеточка

Дом-приют «Милосердие» при храме Воскресения Христова известен по всей округе. Сегодня здесь живут более сорока человек, хотя изначально планировалось двадцать. В помещении, где идет беседа, есть алтарь, иконостас, много икон, вдоль стен стоят деревянные лавочки. Именно данная часть дома, храм, стала началом всех начал — местом, вокруг которого создавался приют.

За реализацию идеи отец Дмитрий и матушка Ольга Курбатовы взялись в 2006 году. В январе 2008-го заселились первые обездоленные. Началось все с двух–трех человек, дальше — больше.

Дмитрий Леонидович и Ольга Николаевна Курбатовы

Дмитрий Леонидович и Ольга Николаевна Курбатовы. Фото: Надежда Рысьева/«Русская планета»

Телевизоры имеются не только в гостиной, но и практически в каждой комнате, однако в самом приюте на удивление тихо. На часах 10 утра, бабушки и дедушки проснулись еще с первым криком петуха. После утренней каши на молоке пожилые интересуются у Дмитрия Леонидовича, не забыл ли тот об их просьбах. Батюшка сообщает одному из них, что его записали на прием к врачу на следующее утро. Пожилой человек облегченно улыбается, нервно поглаживая распухшие ноги.

Кто-то живет в приюте годами, других «на выходные» забирают родственники. В любом случае у каждого своя история одиночества.

— Один старик к нам раза три приходил и сбегал, — рассказывает отец Дмитрий. — В первый раз его к нам привезли ходячего. Бывший бездомный. Но, говорят, «бывших» не бывает. Страшно не хотел мыться. Мы его уговариваем: Володя, мыться надо, рядом люди, им неприятно с тобой общаться. Он протестует, грозится уйти, просит паспорт. Нянечкам все-таки удалось его уговорить. Он выходил, вроде помылся, волосы влажные, но от него снова страшно пахнет. Мы не могли понять, в чем дело. Однажды нянечки подсмотрели: оказывается, он заходит, помочит голову водой и выходит. Мы это определили, когда его во второй раз привели. Вновь без паспорта, заросшего, грязного. Отмыли, одели, паспорт восстановили. Пенсия накопилась за это время приличная. Спрашиваю: Володя, давай, может, в магазине тебе чего-нибудь купим? Одежду, например. Ответ: ничего не надо, красненького и закусить. Решил опять уйти, у нас пить-то запрещено. Тогда ушел своими ногами, но потом вернулся. Как дело было: звонили целый год, просили взять назад, а нам он жуть как надоел, объясняем, что он убегает. Не возьмем, говорим, опять сбежит. Отвечают: теперь не сбежит, отморозил обе ноги. Такие дела. Теперь вот живет в приюте. За что-то Господь не дал ему помереть под забором.

— Про Славика вспомнила, — начинает рассказ Ольга Леонидовна. — Художник-оформитель, спился так, что стоял на паперти собора Александра Невского в Ижевске, там инсульт его хватил. Его друг обратился к нам и попросил взять в приют. Вот он живет у нас с самого основания. Мы думали, ему хочется рисовать. Купили бумагу, кисточку, краски. Он говорит, нет, хочу натюрморт. Сходили, купили яблок, поставили. Что вы думаете: предметы до сих пор пылятся, ни одной картины не нарисовал. Лень одолевает. Спрашивают у него однажды корреспонденты, как он до такой жизни дошел. По-царски закинув голову назад, отвечает: «Бо-ге-ма» (смеется). Разные люди здесь есть, конечно. У каждого своя интересная, иногда грустная история.

Проживающие здесь любят давать друг другу безобидные клички. Матушка Ольга протестует: пожилые все-таки. Но порой и ей приходится «приобщаться».

— Стараешься вроде называть всех поименно, — говорит она, — но происходит путаница. И тогда уже, отвечая на вопрос: «Да о ком вы?» — скажешь в сердцах: «О Шреке, о Шреке я». Он у нас сытости не чувствует. Покормили, только встал от стола и спрашивает: «А нас сегодня кормить будут?» Фотобиеннале провести, со всех сторон позировать начнет, уж больно фотографироваться любит (смеется).

— Или Таблеточка наша, Марья Михайловна, — продолжает отец Дмитрий. — Она постоянно просит таблетки, выпьет, повернется и, уже забыв, что минуту назад проглотила, вновь просит. И так целыми днями из года в год. Что поделаешь, человеческий мозг — загадка.

Старики учат терпению

Дмитрий Леонидович и Ольга Николаевна познакомились еще студентами, оба учились в Алма-Атинском музыкальном училище. Потом после распределения приехали в Ижевский оперный театр, пели в хоре, затем перестройка, квартиру не давали, жить негде — решили уехать в Казахстан. Когда Казахстан отсоединился от России, логичнее было вернуться сюда, поясняют мои собеседники. После распада СССР там стало туго. Пара возвратилась в Сарапул, на малую родину отца Дмитрия. В театр устраиваться не стали, пели в церковном хоре. Воцерковились. Поняли, к чему душа лежит. Дмитрий Леонидович попросил благословения владыки на открытие церкви в поселке, открыли в Уральском храм.

— Решение собрать совершенно чужих людей и заботиться о них не было спонтанным. Все ведь как-то складывается само собой со временем, — объясняет матушка Ольга. — Приехали в Сарапул, служить негде, жить негде. Попросились в школу. В этом деревянном здании 1953 года в то время занимались два класса продленного дня, другая половина помещения, уже порядком захламленная, пустовала. Детей становилось все меньше. Мы решили обратиться в депутатский корпус района с просьбой передать здание храму. Отдали. Теперь представьте: в одном из помещений — храм, в другом мы жили. Платить за отопление всего помещения было нечем, обрубили трубы. Но если не отапливать помещение целиком, то через год–два оно начнет разваливаться, а параллельно с ним и весь дом. Призадумались, что делать с остальной частью здания. Потом бабушки, дедушки сами начали приходить.

Общая комната в приюте

Общая комната в приюте. Фото: Надежда Рысьева/«Русская планета»

А еще бывает, приедут незнакомцы и бросят человека на крылечке. Сколько ни отказываются отец Дмитрий и матушка Ольга — приют переполнен — оставляют и больше не интересуются человеком.

— А куда денешься — пускаешь, уголочек подыскиваешь, не оставишь же на ночь на улице. Мы уже поставили кровати в коридоре, уплотнились, как можем. Просятся еще, но нам больше некуда заселять. Если я еще одну кровать поставлю, колясочник просто не проедет, — рассказывает матушка Ольга. — Когда мы заселились, здесь была настоящая казарма. Два года с самого утра с батюшкой впахивали. Вот как люди идут на работу, так и мы тут корячимся. Одно помещение за отдельную плату разбили на комнаты рабочие, на остальные денег нет. Посмотрели, как они работают, и решили своими руками доделать. Вдвоем поднимали огромный сарай, батюшка один всю крышу залатал. Это же нужно бревна целые поднимать для каркаса, доски. В общем, там его инфаркт хватил. Как я тогда испугалась… Нет, говорю, все, хватит измываться над здоровьем. С того времени зовем на помощь людей со стороны.

Когда Ольга Николаевна рассказывает о перипетиях судьбы приюта, ее глаза затуманиваются. Приступающий к горлу ком не дает завершить рассказ. Подхватывает Дмитрий Леонидович.

— Пожарные инспекции нас без внимания не оставляют, — отмечает он. — Хотя у нас установлена вся требуемая противопожарная система, наше деревянное здание — их головная боль. Все-таки живут старики, зажгут спичку, и все. Но у нас курить и касаться спичек внутри здания проживающим запрещено. Да пожилые и сами бунтуют против тех, кто начинает курить в приюте. Неприятно, да и мало ли чего. Куда потом сорока старикам деться?

Свои беды — не беды вовсе

Есть у приюта гектар земли. Благодаря ей старики обеспечены картошкой на всю зиму, зеленью и овощами из теплицы — летом. Имеется у приюта небольшая ферма: поросята, куры, гуси. Есть курицы, несущие голубые яйца.

— Когда одна из подаренных нам куриц снесла первое яйцо, мы очень удивились. И обрадовались. Теперь не нужно изводить краску на Пасху, — шутит отец Дмитрий.

Людей в приюте немало, но сил обеспечить себя им не хватает. Вот и приходится искать добровольцев на разного рода сельхозработы.

— Недавно из Ижевска молодые люди приезжали собирать картофель, — рассказывает батюшка. — У нас есть свой трактор, а вот рабочих рук не хватает. Как оказалось, заявлялось много людей, а до нас добралась лишь половина. За тот один день мы не смогли осилить всю площадь, но потом все-таки убрали всю картошку. Теперь уж дышим с легкостью, а то все боялись, что она останется в земле. Что есть будем всю зиму?

Фото: Надежда Рысьева/«Русская планета»

Фото: Надежда Рысьева/«Русская планета»

Приют держится на пенсионных отчислениях и небольших частных пожертвованиях. Кто-то привозит по килограмму, кто-то целыми сумками. Матушка Ольга говорит о наболевшем:

— Продукты питания, моющие средства уходят мешками. Необходимо по 2–3 кг порошка каждый день, чтобы отстирать грязное белье. Если говорить о памперсах, то их в день только нужно 30 штук. При таких огромных затратах мы благодарны любой помощи.

Я рассматриваю приют. Помещение большое, просторный зал, светлые, уютные комнаты. Многие старики спят, другие смотрят телевизор, пьют чай. Общительные, с добродушной улыбкой, реже — с настороженностью во взгляде — бабушки и дедушки рассказывают о жизни в приюте, с детской искренностью замечая, что наконец-то обрели настоящий дом. При вопросе о родственниках безразлично пожимают плечами, отводя глаза в сторону.

— Сложно понять людей, оставляющих живого человека на крыльце,  — говорит матушка Ольга. — А осуждать — Бог сам все рассудит. Вообще, старики, конечно, учат терпению. Каждый день сколько боли, скорби терпят. Посмотришь на них, и свои беды — не беды вовсе. Мы стараемся не обращать внимания на гадости, которые иногда отпускают в нашу сторону, несем свой крест. Господь потом все разберет.

«Радость там, где у порога не слышны стоны» Далее в рубрике «Радость там, где у порога не слышны стоны»Поэт Сергей Есенин — о загранице, России и смысле жизни

Комментарии

18 октября 2015, 12:32
Пора бы у нас в стране законодательно вводить обязанность содержания детьми престарелых родителей.
18 октября 2015, 21:49
это утопия, плюс от бездетных пенсионеров будут иски по дискриминации, государство не будет с этим возится
19 октября 2015, 16:12
Воспитывать детей надо так, что бы они благодарны тебе были за усвоенные уроки. Тогда и не выбросит тебя никто под забор как собаку
24 октября 2015, 19:51
Вот это верное замечание. Но законодательная подстраховка все же нужна.
19 октября 2015, 14:02
А пенсию всю отбирают, или какую-то часть оставляют? Хороший бизнес! А церковникам нужно помнить, что один из смертных грехов - отбирать у сирого, да и судить чужие грехи не поповское дело, трубить о своих "добрых" делах тоже!
24 октября 2015, 19:47
Что вы сразу во всем корыстную подоплеку ищите? Вы то сами что-то полезное для обездоленных сделали!?
24 октября 2015, 19:45
Дай бог им здоровья! Мир не без добрых людей. Но так хочется, чтобы добра, сострадания и взаимопомощи в нашем мире было бычь чуть побольше...!
Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
80 000 подписчиков уже с нами!
Читайте «Русскую планету» в социальных сетях и участвуйте в дискуссиях
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»