«Болгария остается православной, но не так, как многие себе это представляют»
Фото: Артем Геодакян/ТАСС

Фото: Артем Геодакян/ТАСС

Почему в Болгарии главенствуют депрессивные общественные настроения и скептическое отношение к православию

Новости, приходящие из Болгарии, в последние годы только расстраивают россиян. «Эх, братушки!» — хочется сказать, узнав о многих болгарских известиях. О причинах этой безрадостной действительности «Русской Планете» рассказывает юрист, директор православного фонда «Покров Пресвятой Богородицы», редактор интернет-портала «Православие. Болгария» (www.pravoslavie.bg) Пламен Сивов.

— Когда в Москве говорят «братья-славяне», подразумевают в первую очередь сербов и болгар, освобожденных Россией от турецкого ига. Улицы, названные в честь русских генералов, памятник Царю-Освободителю Александру II, воспоминания о «болгарско-русском славянском братстве» — все это живая реальность современной Болгарии. Как же сочетается историческая память и откровенно прозападный курс болгарского руководства? Возможно ли их объединить, или Болгария сделала европейский выбор окончательно?

— Тема отношений между Болгарией и Россией всегда имела две стороны. Первая — это духовное родство; вторая связана с тем, что Болгария и Россия— два самостоятельных государства, которые идут по своим путям развития, иногда проходящим через более или менее ярко выраженные конфликты.

Первый аспект, родство, особенно близок болгарской душе, и никакие политические потрясения не были в состоянии его искоренить. Еще с самого создания болгарской государственности, после Освободительной войны в 1878 году, часть болгарской элиты была связана с Россией и в культурном, и в политическом плане. Эта связь сохранялась и во времена Советского Союза, она существует и в наши дни. Но вопрос о российской идентичности, вся эта вечная дилемма Восток — Запад, которая всегда стояла перед Россией, находит отражение и в болгарском отношении ко всему русскому.

Пламен Сивов

Пламен Сивов. Фото: facebook.com/plamensivov

Оттуда и другой аспект этих сложных отношений — травматический опыт болгар после русского коммунизма, который ознаменовал нашу новейшую историю и обрек на эмоциональные крайности и наше сегодняшнее отношение к России. Вообще, чувства (нередко стихийно-иррациональные) как будто являются определяющим фактором: как нация мы разрываемся между яростным русофобством и русофильством, не успевая сделать трезвую оценку нашей истории и идти вперед. Прагматический подход, основанный на взаимном уважении между двумя нациями и с учетом собственных интересов, в современном болгарском отношении к России и в политике, и в культуре в наибольшем дефиците.

— Евросоюзовские реалии оказались совсем не такими, как ожидало большинство болгар, и речь не только об экономике (хотя она фактически погублена) или перспективах молодежи (которые весьма печальны). Болгарское общество — и это видно невооруженным глазом, не только по газетам или уличным граффити — погружено в глубокую депрессию. Если это так, какова ее главная причина? Способно ли общество выйти из этого состояния?

— После падения коммунизма в стране (1989 г.) болгарское общество действительно переживало срыв — и экономический, и духовный. Были разрушены социальные связи, модели поведения, экономика, мораль, законность. Вне идеологических клише наше вступление в ЕС дало один важный положительный результат — нам извне предложили правила поведения, которых мы были не способны придерживаться сами. Предоставленное самому себе болгарское общество, без «твердой руки» прежней власти, находясь в условиях молодой демократии, но без навыков демократического поведения на всех уровнях, начинало превращаться в пародию на государство. Европейский союз дал людям некую надежду и направление (возможно, короткие и иллюзорные) и некие основные правила. Без этих вещей ситуация, наверное, вышла бы из-под контроля; существовала реальная опасность повтора косовского и югославского сценариев: прийти к гражданской войне или к чему-то еще серьезнее.

Наша сегодняшняя депрессия в наибольшей степени является результатом специфического национального характера, а не столько результатом остальных факторов (бедности, политической нестабильности). Мы – фундаментальные скептики, не верящие никому, особенно своим собственным лидерам. Да, это ведет к депрессии. Но у этого синдрома есть и положительная сторона — он защищает нас от слишком длительного пребывания в иллюзиях. Наши иллюзии — кратковременные, и поэтому их легче выносить.

— Мне довелось побывать в Болгарии в апреле 2013 года, когда страна оказалась перед лицом тяжелейшего политического и экономического кризиса. Патриарх призвал страну к трехдневной усиленной молитве, и президент поддержал его. Но в храмах было совсем немноголюдно. Чем объяснить это отсутствие интереса к вере и Церкви? Что первично для болгарского национального самосознания — религиозная или этническая идентичность?

— Один из возможных ответов на этот вопрос кроется в ответе на прежний — наш глубокий скептицизм ко всякой власти, ко всякому авторитету, ко всякому «великому рассказу»; ко всему, у чего есть потенциал придать смысл нашему существованию. . И если в политической сфере такой скептицизм иногда может принести хорошие плоды, то в духовной сфере, увы, он наносит тяжелые поражения.

Болгария остается православной страной, но не так, как многие себе это представляют. Современные политически корректные представления о нашей «православности» имеют нечто общее с государственным протоколом, с этнографическим и культурным резервом, с определенными «историческими заслугами», с каким-то литературно-патриархальным умилением по утраченной невинности. Существенные измерения Православия и Церкви — как предельной тайны, как смысла и цели нашего коллективного сожительства, как души народа — все это отброшено, забыто, унижено.

Традиционно свыше 80% населения объявляют себя православными; церковь неизменно находится на первом месте среди институций с наивысшей степенью доверия — и в то же время причащающихся в храмах можно сосчитать на пальцах. А число причащающихся (и, соответственно, ведущих православную духовную жизнь) является единственным собственно православным критерием настоящих «размеров» нашей церкви. Но если ориентироваться по этому критерию, в Болгарской православной церкви может оказаться меньше верующих, чем в большинстве протестантских общностей. То есть традиционная церковь большинства может оказаться «меньшинственной».

Фото: из личного архива

Фото: из личного архива

А в общественном пространстве на данный момент доминирует один основной тон по отношению к Церкви — уничижительный. Когда речь идет о Церкви, критики особенно критичны, насмешники особенно остроумны и отъявленные враги Церкви особенно изобретательны.

— Одним из самых тяжелых впечатлений от Болгарии стала картина, увиденная в центре Велико Тырново. На облупившейся двери старого дома по улице Дм. Благоева висело традиционное болгарское поминальное объявление, извещавшее о годовщине со дня смерти Марийки Стоевой-Пешевой — «христианки по материнской линии от основания Второго Болгарского государства», дальней родственницы Стефана Стамболова, прошедшей через многие испытания, но никогда не падавшей духом — «верившей в Иисуса Христа и укреплявшейся». Дверь-в-дверь с этим трогательным поминанием завлекал посетителей призывными фото в больших стеклянных витринах секс-шоп «Эрос»… Символика этого соседства была просто душераздирающей… Пока что волны (бес)культурной унификации и освобождения страстей захлестывают не только Болгарию — топят они и Россию, проникают и в мусульманский мир…

— Вы говорите о равнодушии, которое ведет к китчу. Всякий китч порожден несовместимостью между возвышенным и низшим. Такие примеры можно найти во всякой массовой культуре без исключения. В Болгарии в последние годы драматический разрыв с высоким (или просто нормальным) вкусом и высокой культурой попадает под общим определением «чалга» — что-то вроде вашей «попсы», но с подчеркнутым восточным привкусом. Явление, которое затрагивает не только музыку, но и культуру в целом. И церковную культуру, к сожалению.

— Болгария исторически находится в православно-мусульманском пограничье. Возможны ли диалог и соработничество между представителями этих религий в Болгарии? На какой платформе? Актуальна ли для страны проблема исламского радикализма?

— В области исламо-христианского сожительства и диалога вновь наш опыт двусторонен. С одной стороны, он глубоко травматичен (пять веков османского рабства). С другой, бытовой стороны он выражается в нормальных отношениях с соседом-мусульманином, с коллегами с турецкими именами. На бытовом уровне в последние годы Болгария не допустила этнического напряжения и конфликта, как это случилось во многих других местах рядом с нами. И это является важным опытом и примером; это нечто, к чему надо возвращаться и оценивать снова.

В то же время мы слишком далеки от углубленного диалога с исламом как с религией —  в основном из-за нехватки людей, реально способных вести такой диалог, и из-за глубокого религиозного безразличия в болгарском обществе. Нельзя вести межрелигиозный диалог, если ты сам не религиозен. В лучшем случае получилось бы нечто внешнее. В реальности спор неизбежен, несогласие по многим вопросам неминуемо. Но, оставаясь при своих различиях, мы можем сохранить уважение. На данный момент у нас нет настоящего уважения к другому, потому что мы не осознаем свою собственную идентичность.

 — «Река времен в своем стремленьи/ Уносит все дела людей,/ И топит в пропасти забвенья/ Народы, царства и царей», — писал Гаврила Державин. И это совсем не то, что хочется пожелать братскому православному народу. Куда идет Болгария сейчас? Сохранят ли болгары православие, спасет ли оно их? Что будет со страной и людьми через десять, двадцать, тридцать лет?..

— Болгария в настоящее время идет по избитому пути каждого потребительского общества, только у нас процессы очень быстрые и поэтому болезненные для широких групп населения. Такие процессы создают глубокое размежевание между людьми, и общество теряет свою целостность. На этом пути места для церкви — такого, какое она имела в прошлом, — элитами не предусматривается. Сама церковь не способна заявить это по-настоящему – через свидетельства и примеры, а не только с помощью сокрушительных проповедей против западного образа жизни, что бы это ни означало. Поэтому могу только молиться, чтобы упадок не принес нам невыносимые страдания. Чтобы надвигающиеся гонения были ясно осознаны и приняты с христианской честью. Чтобы Христово стадо в нашей стране было небольшим, но верным. Чтобы, когда в один день человечество встретит своего Спасителя, в хоре голосов, приветствующих Его как Царя и Бога, была слышна и болгарская речь.

Автор интервью — секретарь-координатор Кавказского геополитического клуба

Реактивные «Стрижи» Далее в рубрике Реактивные «Стрижи»9 мая на Параде Победы состоится одно из крайних выступлений российской авиагруппы высшего пилотажа «Стрижи» на боевых истребителях МиГ-29

Комментарии

09 мая 2016, 19:57
Болгария сейчас находится в ряду главных врагов России, во всех войнах против нас, постоянно нас предают. А то что там на религию всем плевать, так это нормально, они же в ЕС, а Европе к религии относятся как к анахронизму, вот болгары и перенимают опыт, плюс православие совсем в Европе не в почете, если бы они католиками были как поляки, тогда так бы не гнобили
Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
История, политика и наука с её дронами-убийцами
Читайте ежедневные материалы на гуманитарные темы. Подпишитесь на «Русскую планету» в соцсетях
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»